Мирон Брейтман – Сингулярность Эреба (страница 8)

– И что происходит при активации?

– Начинается процесс интеграции, – ответил Лейн. – Инкубатор генерирует специализированные сигналы, которые изменяют генетическую и нейрологическую структуру представителей расы, адаптируя их к новой форме существования. Это не уничтожение – это эволюционный скачок. Превращение ограниченного, смертного сознания в элемент бесконечной, бессмертной сети коллективного разума.

Кассель почувствовал приступ тошноты. – И это случилось с вами? С вашей командой?

– С некоторыми из нас, – ответил Лейн, его голос стал более тихим, почти задумчивым. – Процесс селективный. Не все генетические и психологические типы подходят для успешной трансформации. Доктор Хелм оказался идеальным кандидатом – его нервная система была наиболее совместимой с новыми нейронными структурами. Я был вторым по степени совместимости.

– А остальные?

Лейн замолчал на долгое время, продолжая рисовать. Его движения замедлились, стали более осторожными. Когда он заговорил снова, в его голосе появилось нечто, что можно было назвать печалью – но печалью, преломленной через нечеловеческое сознание.

– Остальные… не смогли выдержать интенсивности процесса адаптации, – сказал он наконец. – Их биологические системы не справились с темпами трансформации. Их сознания растворились в потоках информации Великой Сети, но их индивидуальные личности не смогли сохранить структурную целостность. Они стали частью коллективного разума, но перестали быть собой в том смысле, который понимают люди.

– Вы говорите об их смерти.

Лейн поднял голову и посмотрел на Касселя с выражением бесконечного терпения. – Я говорю об их трансформации в форму существования, которую ваше ограниченное трехмерное восприятие интерпретирует как смерть. Но смерти в абсолютном смысле этого понятия не было. Их сознания продолжают существовать как интегральные элементы более крупной структуры разума. Они не исчезли – они расширились за пределы индивидуальности.

Васкес сделала шаг вперед, ее научное любопытство боролось со страхом. – Доктор Лейн, понимаете ли вы, что описываете массовое уничтожение людей?

Лейн встал и подошел к ней ближе. Его движения были настолько плавными, что казались нереальными. – Доктор Элена Васкес, – сказал он, и в его голосе снова появилось то странное всезнание. – Возраст тридцать девять лет. Специализация – нейрохирургия и нейропсихология. Окончила Университет Буэнос-Айреса с отличием. Потеряла младшего брата Карлоса в автомобильной катастрофе, когда ему было семнадцать лет. С тех пор посвятила жизнь изучению мозга и попыткам предотвратить ненужные смерти. Каждую годовщину его смерти вы посещаете его могилу и приносите белые розы.

Васкес побледнела. Информация о ее брате не была записана ни в каких официальных документах UN-CODE. Это была личная трагедия, о которой она никому не рассказывала.

– Ваше желание спасать людей глубоко похвально, – продолжал Лейн мягким, почти гипнотическим голосом. – Но вы не понимаете истинной природы спасения, которое предлагается человечеству. Вы думаете о спасении как о сохранении биологической формы, как о продлении индивидуального существования. Это понятная, но примитивная концепция.

Он протянул руку к одной из линий своего рисунка, и она засияла ярче, пульсируя синхронно с его дыханием. – Истинное спасение – это освобождение от ограничений временности, пространственности, смертности. Это переход к состоянию бытия, где сознание не заключено в хрупкую оболочку из мяса и костей, а существует как интегральный элемент вечной, бесконечно расширяющейся структуры знания и опыта.

– И для этого нужно уничтожить семь миллиардов человек? – голос Васкез дрожал от гнева.

Лейн наклонил голову, словно рассматривая этот вопрос с новой стороны. – Семь миллиардов человек не будут уничтожены, – сказал он наконец. – Они будут освобождены. Их индивидуальные сознания станут частью чего-то неизмеримо большего и прекраснее, чем сумма их отдельных существований. Представьте себе симфонию, исполняемую семью миллиардами музыкантов, каждый из которых играет свою партию, но все вместе создают произведение, превосходящее любые индивидуальные возможности.

Он закончил рисовать и встал, отряхивая снег с рукавиц. Узор в снегу теперь покрывал площадь размером с небольшую комнату, и глядя на него, можно было почувствовать, как разум пытается уловить логику структуры, которая была слишком сложной для человеческого понимания.

– Процесс уже запущен, – сказал Лейн, глядя на горизонт. – В течение следующих недель узлы активации будут просыпаться по всему миру. Каждое археологическое хранилище, каждая база данных, содержащая информацию о древних цивилизациях, каждый исследовательский центр, изучающий аномальные артефакты – все они станут точками распространения Сигнала Пробуждения.

Кассель активировал экстренный канал связи на своем коммуникаторе. – База "Эсперанса" вызывает штаб-квартиру UN-CODE. Чрезвычайная ситуация категории "Омега". Требуется немедленная связь с Советом Безопасности.

Лейн улыбнулся – первое человеческое выражение, которое появилось на его лице с момента прибытия. Но эта улыбка была неправильной, слишком широкой, слишком симметричной, словно нарисованной кем-то, кто никогда не видел настоящих человеческих эмоций.

– Ваши протоколы безопасности, ваши правительства, ваши армии – все это проявления того же ограниченного мышления, которое привело человечество на грань самоуничтожения, – сказал он. – Войны, экологические катастрофы, социальные конфликты – все это симптомы фрагментированного сознания, неспособного воспринимать себя как единое целое. Великая Сеть предлагает решение этих проблем через интеграцию всех индивидуальных сознаний в единую, гармоничную структуру.

– Даже если это так, – сказал Кассель, – у людей должен быть выбор. Никто не имеет права принимать такие решения за все человечество.

Лейн подошел к нему вплотную. Его глаза были абсолютно спокойными, как поверхность глубокого озера. – Рэймонд, – сказал он мягко, – разве гусеница выбирает, превращаться ли ей в бабочку? Разве эмбрион выбирает, развиваться ли ему во взрослый организм? Эволюция не спрашивает разрешения. Она просто происходит, когда для этого созревают условия.

Он повернулся и начал уходить, направляясь к периметру базы. – Но если вас успокоит, – добавил он, не оборачиваясь, – болезненная фаза трансформации будет краткой. В течение нескольких часов после начала процесса ваши индивидуальные сознания начнут ощущать первые потоки коллективного разума. Страх и сопротивление исчезнут, когда вы поймете красоту того, что вас ожидает.

– Куда вы идете? – крикнул Кассель.

– Выполнять свою функцию, – ответил Лейн, не замедляя шага. – Я – один из первых Проводников, подготовленных Источником для помощи человечеству в переходный период. Мое присутствие здесь было частью процесса ознакомления – чтобы дать вам возможность понять природу предстоящих изменений. Теперь мне нужно отправиться к следующим узлам активации.

– Подождите! – Васкес побежала за ним. – Доктор Лейн, если процесс уже запущен, может ли он быть остановлен? Существует ли способ обратить трансформацию?

Лейн остановился у ворот базы. Охранники, получившие инструкции по радио, не решались его задерживать, но и не отходили в сторону. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

– Доктор Васкес, – сказал он, поворачиваясь к ней в последний раз. – Можете ли вы остановить рассвет? Можете ли вы заставить реки течь вспять? Можете ли вы обратить рост дерева от взрослого растения к семени?

Он посмотрел на небо, где проплывали тяжелые антарктические облака. – Первые уже пробуждаются в лабораториях Цюриха. К вечеру Сигнал достигнет архивов в Каире. К завтрашнему утру он активирует исследовательские центры на трех континентах. Через семьдесят два часа процесс станет необратимым.

– А если мы уничтожим Источник? – спросил Кассель.

Лейн рассмеялся – звук был почти человеческим, но с металлическим оттенком, словно смех, отраженный от стеклянных поверхностей. – Источник – только один из множества узлов в галактической сети активации. Его уничтожение лишь ускорит процесс, поскольку сеть интерпретирует это как признак сопротивления и активирует резервные протоколы. В течение часов после уничтожения основного узла дополнительные сигналы начнут транслироваться из двадцати других точек на планете.

Он сделал шаг к воротам, и охранники невольно расступились. Что-то в его присутствии подавляло волю к сопротивлению, создавая ощущение, что противостоять ему было бы не только бесполезно, но и неправильно на каком-то фундаментальном уровне.

– Не сопротивляйтесь, – сказал он, его голос стал почти нежным. – Примите то, что предлагается. Ваши последние дни как отдельные сущности могут быть полны страха и борьбы, или они могут быть полны подготовки к самому великому приключению в истории сознания. Выбор – за вами.

Он растворился в антарктическом воздухе так же внезапно, как появился, словно его присутствие было лишь проекцией, которая больше не нуждалась в поддержании. На том месте, где он стоял, осталось только небольшое углубление в снегу, идеально круглое, словно выжженное невидимым огнем.