Мирон Брейтман – Код Рафаэля (страница 11)
Восемь уровней проверены.
Оставался девятый.
ANIMA URBIS.
Душа города.
Что это значит?
Мириам закрыла глаза, пытаясь почувствовать логику Рафаэля.
Девять ступеней ведут от конкретного к абстрактному. От формы к смыслу. От видимого к невидимому.
На девятой ступени должно открыться… что?
Не факт. Не число. Не символ.
Откровение.
То, что нельзя измерить, но можно почувствовать.
То, что делает город живым.
Мириам открыла глаза и посмотрела на карту.
Площадь Навона. Центр тетрактиса.
Завтра в 13:07 она узнает.
Что увидел Рафаэль, когда создавал свою систему.
Что искал Альби, когда шёл на встречу со смертью.
Что прячется в самом сердце Рима.
В душе Вечного города.
Она легла спать, но сон не шёл.
За окном Рим дышал, жил, шептал свои тайны.
И одна из них завтра будет раскрыта.
ГЛАВА 5
–
Девять ступеней
Рим, квартира профессора Альби, район Прати
16:30
Вдова профессора Альби открыла дверь на третьем звонке.
Клаудия Альби была женщиной, которая постарела за одну ночь. Пятьдесят шесть лет, седые волосы, собранные в небрежный пучок, глаза красные от слёз. Она стояла в дверном проёме в чёрном платье, держась за косяк, словно без этой опоры могла упасть.
– Синьора Альби, – мягко начала Мириам. – Мы друзья вашего мужа. Исследователи. Нам очень жаль…
– Войдите, – тихо прервала её Клаудия. – Симоне говорил о вас. Доктор Кляйн из Цюриха, верно?
– Да.
– Он ждал вас. Последние две недели только и говорил: «Мириам должна это увидеть. Только она поймёт». – Голос женщины дрогнул. – Теперь уже поздно.
Она провела их внутрь.
Квартира была обычной для профессора – книжные полки до потолка, старинная мебель, окна с видом на купол собора Святого Петра вдали. Но везде царил беспорядок недавнего горя: немытая посуда, разбросанные газеты с заголовками об убийстве, коробки с вещами Симоне, которые Клаудия, видимо, собиралась разбирать.
– Полиция уже приходила, – сказала она, усаживаясь в кресло. – Забрали его компьютер, телефон, документы. Сказали, что расследуют. Но я знаю… – она сжала платок в руках. – Я знаю, что они ничего не найдут. Потому что не там ищут.
– Синьора, – осторожно заговорил Андреа. – Ваш муж работал над чем-то важным. Мы пытаемся понять, над чем именно. Это может помочь найти…
– Убийцу? – горько усмехнулась Клаудия. – Вы думаете, это поможет? Вернёт мне Симоне?
Мириам присела рядом с ней.
– Нет. Но это придаст смысл его работе. Он нашёл что-то невероятное. И мы хотим, чтобы мир об этом узнал. Чтобы его открытие не умерло вместе с ним.
Клаудия посмотрела на неё долгим взглядом. Затем медленно кивнула.
– Следуйте за мной.
Она поднялась и повела их в конец коридора, к двери кабинета Симоне.
Комната была маленькой, но каждый сантиметр пространства использовался. Стены покрыты картами, схемами, фотографиями фресок. Стол завален книгами, чертежами, распечатками. На пробковой доске – десятки бумажек с заметками, соединённых красными нитками.
Типичный кабинет одержимого исследователя.
– Полиция забрала официальные документы, – сказала Клаудия. – Но личные записи Симоне… его дневники… они не тронули. Сказали, что это не имеет значения для следствия. – Она открыла ящик стола и достала толстую тетрадь в кожаном переплёте. – Вот. Последние шесть месяцев его работы. Он писал каждый день.
Мириам взяла тетрадь дрожащими руками.
– Спасибо.
– Найдите правду, доктор Кляйн, – тихо попросила Клаудия. – Симоне отдал этому всю жизнь. Пусть это не будет напрасным.
Она вышла, закрыв за собой дверь.
Мириам и Андреа остались одни.
Медленно, почти благоговейно, Мириам открыла дневник.
Первая страница – дата: 15 марта, шесть месяцев назад.
Мириам перелистывала страницы. Записи становились всё более лихорадочными, почерк – всё менее разборчивым.
20 апреля:
3 мая:
Андреа заглянул через плечо Мириам.
– Девять уровней смыслов?
Мириам быстро перелистала дальше, ища объяснение.
И нашла. Запись от 17 июня – за неделю до смерти Альби: