Мирон Брейтман – Дом профессора Мильтона. Книга I (страница 1)

Мирон Брейтман

Дом профессора Мильтона. Книга I

Дисклеймер

Все события, персонажи, организации и локации, описанные в данной книге, являются полностью вымышленными и созданы автором. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными местами, компаниями или событиями являются случайными и непреднамеренными.

ПРОЛОГ. Шум дождя и уведомлений

Дождь стучал по окнам старого дома на окраине Лондона.

Ноябрьский, холодный, монотонный.

В гостиной потрескивал камин. Тёплый свет ложился на книжные полки, заставленные томами по криминологии, психологии, философии. На каминной полке – старинные часы, тикающие размеренно, как метроном.

В кресле у огня сидел мужчина лет шестидесяти восьми. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, очки в тонкой оправе, твидовый пиджак с заплатками на локтях. Лицо изборождено морщинами – не от старости, а от привычки хмуриться, вглядываясь в детали.

Доктор Теодор Мильтон, бывший профессор криминологии Кембриджского университета.

Он читал книгу – «Психология лжи» Пола Экмана. Читал медленно, делая пометки карандашом на полях. Рядом на столике – чашка остывшего чая, трость с серебряным набалдашником, ноутбук, который он включал раз в месяц и то с неохотой.

На подлокотнике кресла, свернувшись калачиком, дремал кот. Крупный, рыжий, с белой грудкой и задумчивым взглядом янтарных глаз. Горацио – так профессор назвал его в честь друга Шерлока Холмса, хотя сам Теодор терпеть не мог, когда его сравнивали с литературными детективами.

– Холмс был выдумкой, Горацио, – говорил он коту, поглаживая мягкую шерсть. – А я – просто старый профессор, который слишком много знает о природе человеческого зла и слишком мало – о том, как жить дальше.

Кот мурлыкнул в ответ, не открывая глаз.

Теодор Мильтон ушёл на пенсию три года назад. После инсульта, который случился прямо в аудитории во время лекции. Студенты вызвали скорую, врачи спасли, но левая нога осталась слабой. Ходить можно, но только с тростью. И недалеко.

Университет предложил продолжить преподавание дистанционно. Теодор отказался.

«Преподавание – это не только слова, – сказал он декану. – Это взгляд глаза в глаза. Это пауза, когда студент думает. Это атмосфера аудитории. Через экран это не передать».

Он ушёл. Вернулся в этот дом – старый, доставшийся от родителей, тихий, на окраине. Читал, писал статьи для академических журналов, иногда консультировал полицию по старым делам. Но в основном – просто жил. Один. С книгами, чаем и Горацио.

Соседи заходили редко. В основном пожилые люди, такие же затворники. Слева жила миссис Паркер, восемьдесят лет, глуховатая. Справа – молодая пара с ребёнком, вечно спешащая. А через дорогу – девушка-журналистка, которую он видел иногда, когда она выходила к машине. Здоровались кивком, не больше.

Изредка заходили бывшие коллеги. Ещё реже – студенты, которые помнили его лекции и хотели поговорить. Но большинство забыло. Мир движется вперёд. Старые профессора остаются в прошлом.

Теодор не жаловался. Ему нравилась тишина. Нравилось думать без спешки, без дедлайнов, без необходимости объяснять очевидное тем, кто не хочет слушать.

Но иногда, глядя в огонь, он чувствовал пустоту.

Не одиночество. Одиночество он переносил легко.

Пустоту.

Отсутствие цели.

Раньше он учил. Разгадывал. Помогал полиции раскрывать дела, анализируя поведение преступников, строя профили, находя логику там, где другие видели хаос.

Теперь этого не было.

Были книги. Чай. Камин. Кот.

И дождь за окном.

Горацио зевнул, потянулся, спрыгнул с подлокотника и неспешно прошёлся к миске с водой. Полакал, вернулся, запрыгнул уже на колени профессора, устроился поудобнее.

– Ты прав, старина, – прошептал Теодор, откладывая книгу и почесывая кота за ухом. – Зачем суетиться? Мир прекрасно обходится без нас.

Но в этот момент раздался стук в дверь.

Настойчивый. Три раза.

Теодор поднял голову. Редко кто стучал в его дверь. Особенно в такую погоду. Особенно поздно вечером.

Он встал, опираясь на трость. Горацио недовольно мяукнул, потревоженный, и спрыгнул на пол, хвост трубой – явно обиделся.

Теодор прошёл к двери, отпер, открыл.

На пороге стояла его соседка – та самая девушка-журналистка из дома напротив. Он знал её в лицо, но имени не помнил. Они никогда толком не разговаривали.

Сейчас она выглядела встревоженной. Волосы растрёпаны, глаза красные – плакала, видимо. В руках – ноутбук и флешка.

– Профессор Мильтон? – голос дрожал. – Извините, что беспокою так поздно. Я… я ваша соседка, Амелия Крейн. Живу напротив. Мы иногда здороваемся…

– Да, помню, – кивнул Теодор. – Что-то случилось, мисс Крейн?

Она сглотнула.

– Мне нужна ваша помощь. Я знаю, вы… вы были профессором криминологии. Расследовали дела. И я… у меня пропал друг. Полиция говорит, подождите, может, сам объявится. Но я чувствую – что-то не так. Очень не так. И я не знаю, к кому обратиться. Вы – единственный, кто может понять.

Теодор смотрел на неё. На взволнованную девушку с отчаянием в глазах. На флешку в её руке.

Хотел отказать. Сказать, что он на пенсии. Что больше не занимается расследованиями. Что ей лучше подождать, обратиться к частным детективам, к кому угодно, но не к старому затворнику.

Но что-то остановило его.

Может, её взгляд. Может, дождь, который лил за её спиной. Может, пустота, которую он чувствовал последние три года.

Или просто любопытство. То самое, которое когда-то сделало его профессором криминологии.

Он вздохнул.

– Входите, мисс Крейн. Сейчас заварю чай. И расскажете всё по порядку.

Девушка выдохнула с облегчением.

– Спасибо. Огромное спасибо.

Она вошла. Стряхнула капли дождя с плаща. Теодор закрыл дверь за ней.

Горацио, забывший обиду, вышел из гостиной, посмотрел на гостью с любопытством, обошёл её кругом, обнюхал ботинки, потом решил, что она безопасна, и потёрся о её ногу, мяукнув приветственно.

– О, какой красивый кот! – Амелия присела, погладила Горация. – Как его зовут?

– Горацио, – ответил Теодор, проходя на кухню ставить чайник. – В честь Горацио Нельсона. Хотя сам кот, боюсь, не особо героичен. Предпочитает спать и выпрашивать еду.

Амелия улыбнулась слабо, продолжая гладить кота.

– Похоже, мы поладим, Горацио.

Кот мурлыкнул довольно, явно одобряя новую знакомую.

Теодор вернулся, указал на гостиную.

– Проходите, мисс Крейн. Располагайтесь. Чай сейчас будет. И расскажете, что случилось с вашим другом.

Амелия прошла, села в кресло напротив профессорского. Горацио последовал за ней, запрыгнул к ней на колени, устроился, продолжая мурлыкать.

– Кажется, вы ему понравились, – заметил Теодор, возвращаясь с подносом. – Он редко так быстро привыкает к людям. Обычно прячется от гостей.

– Я люблю котов, – ответила Амелия, успокаиваясь от тёплого веса на коленях. – У меня самой был кот, но умер два года назад. Скучаю.

Теодор кивнул с пониманием, поставил чашки на стол.

– Итак, мисс Крейн. Рассказывайте. Кто ваш друг? И почему вы думаете, что он исчез не по своей воле?