Мириам Георг – Огни на Эльбе (страница 20)

Йо удивленно посмотрел на нее.

– Это еще зачем?

– Есть идея!

– Не уверен, что хорошая, – возразил он. Затем снова посмотрел на мальчика. От его хриплого дыхания становилось не по себе – оно напомнило Йо о том, чего он не хотел вспоминать. На секунду ему показалось, что он снова чувствует пальчики Лени на своем запястье. Наконец он пожал плечами. Что бы Лили ни имела в виду, если она знает, как раздобыть малышу хорошей еды перед смертью, пусть хотя бы попробует. Понизив голос до шепота, Йо кратко объяснил мальчику, что он должен делать.

– Отделайся от них! – предупредил он, кивком указав на старших мальчишек. Малыш повернулся и ушел, не сказав ни слова. Но Йо знал, что он скоро их нагонит. И действительно, не прошло и пяти минут, как он внезапно вынырнул из темного переулка.

Увидев мальчика, Лили подошла к нему.

– Вот ты где! Я сейчас, – Йо с изумлением смотрел, как она сняла свои маленькие жемчужные сережки и протянула их ребенку.

– Вы никак рехнулись? – прошипел он и, оказавшись рядом, схватил ее за руку. – Они слишком дорогие!

– Не трогайте! – возмутилась она, но Йо не отступил:

– Вы в своем уме? Они стоят таких денег, которых этот ребенок в жизни своей не видел.

Она воспользовалась другой рукой, чтобы высвободиться, и случайно поцарапала его.

– Черт! – Он выругался, и она вывернулась из захвата.

– Они мои, и я могу с ними делать все, что захочу! – заявила она в свое оправдание.

– Можете, разумеется! – рявкнул Йо, избегая смотреть на свою расцарапанную руку. – Но зачем терять столь ценную вещь впустую?

– Я не считаю, что это впустую.

Мальчик стоял перед ними, широко раскрыв глаза, и наблюдал за их ссорой.

– Послушайте! – сказал Йо, немного смягчившись, и снова схватил ее за руку. – Лили, мальчик смертельно болен. С тем же успехом вы можете выбросить серьги в сточную канаву!

Она не отвечала, только молча смотрела на него, и через несколько мгновений, когда от взгляда этих голубых глаз у него действительно побежали мурашки по спине, Йо ослабил хватку и наконец выпустил ее руку из своей. Она поправила волосы и, наградив его сердитым взглядом, подошла к мальчику и отдала ему серьги. Малыш какое-то время недоверчиво смотрел на свою грязную руку, в которой жемчуг сверкал, как снег поверх золы, затем поднял глаза на Лили. Наконец он отвернулся и побежал прочь на кривых ногах, прокричав им что-то напоследок.

– Что он сказал? – Лили с любопытством посмотрела на спутника.

– Сказал, что вы не в своем уме, – проворчал Йо, угрюмо глядя на четыре кровавые царапины, которые она оставила у него на предплечье. – Как вам это удалось, в перчатках-то?

– Ох! – Лили выглядела разочарованной. – Я думала, он сильнее обрадуется.

Йо фыркнул. Ее наивность просто поражала.

– А чего вы ожидали? Что он падет перед вами на колени? Эти дети наполовину животные.

– Ничего я не ожидала, – парировала она, а затем отвернулась и гневно двинулась прочь.

– В другую сторону! – крикнул ей вслед Йо, и она остановилась на мгновение, гневно сжимая кулаки, а затем развернулась и пошла в другую сторону. Он молча последовал за ней.

Какое-то время они шли бок о бок в молчании. Наконец он не выдержал.

– Это было глупо! – выпалил он. – По-настоящему глупо!

– Почему же? – резко спросила она.

– Потому что это было слишком щедро. Он не уйдет далеко с этим вашим подарком – как только он попробует на что-нибудь его обменять, у него отберут деньги. Или даже сами сережки, тут как повезет. Здесь за копейки перегрызают друг другу глотку. Каждый день. Эти серьги подвергают малыша большой опасности.

Она побледнела при этих словах.

– Я не знала.

– Конечно нет. Поэтому я и хотел вам помешать! Но вам вечно нужно настаивать на своем любой ценой.

– Вы совсем меня не знаете!

– Я знаю вас достаточно, чтобы прийти к выводу, что вы не умеете слушать людей, которые знают больше вашего. Мы не в Бельвю и не на Эльбшоссе, здесь царят другие законы, и если вам они не знакомы, то лучше прислушиваться к советам тех, кто их знает. Семье Пауля могли бы пригодиться эти деньги, вы не думали об этом?

– Я… нет, я не… – растерянно залепетала она, заливаясь румянцем.

– Не имеет значения, Паулю уже не помочь, как и мальчику, который вот-вот умрет или от воды в легких, или от глистов, пожирающих его внутренности, – перебил ее Йо. – Может, благодаря вашему легкомыслию он неплохо проживет пару недель, а может, уже сегодня вечером будет лежать в канаве с перерезанной глоткой – кто знает.

Он остановился и сердито постучал кулаком по обшарпанной двери.

– Мы пришли!

Переступив порог дома, Лили в изумлении замерла. Повеяло разложением, и вдобавок к этому ей навстречу всколыхнулись влажные слои пара. Воздух, казалось, одновременно кипел и струился, словно она вошла в дымящуюся пещеру. Рябой мужчина, что открыл им дверь, молча попятился в темный коридор. Болтон не стал ее дожидаться и устремился вверх по лестнице, перемахивая через две ступеньки за раз и стуча своими тяжелыми ботинками. Боясь в темноте коридора упустить его из виду, Лили поспешила следом.

– Что с воздухом? – спросила она, с трудом переводя дыхание – грудь вздымалась и опускалась, распирая корсаж. – И откуда эта вонь?

– Внизу мясная лавка! – объяснил Йо. – Сейчас слишком жарко, мясо гниет. И кроме того… – Он указал на покосившуюся деревянную дверцу в глубине лестничной площадки: – Отхожее место.

У Лили вся кровь отхлынула от щек.

– Оно… сломано?

Болтон громко рассмеялся.

– Это бы еще ничего! Так пахнет в каждом доме – их опорожняют раз в неделю. Здесь относительно нормально, люди рады уже тому, что им не надо переходить через улицу, чтобы справить нужду. В некоторых домах одна уборная на всю округу.

Лили не ответила, только достала из сумочки носовой платок и прижала его к носу, надеясь, что Болтон не заметит.

– А откуда эти влажные пары?

Платье прилипало к телу, и краем глаза она заметила, как бешено вьются у лица выбившиеся из прически локоны.

– Прачечная во дворе. Послушайте, – он запнулся, – я не знаю, как семья отреагирует на вас…

Ее охватил страх. Болтон все это время вел себя уверенно, а теперь он, казалось, засомневался, стоило ли брать ее с собой. Что ее ждет? Не прогонят ли ее? Он, нахмурившись, посмотрел на ближайшую к ним дверь.

– Давайте я пойду вперед и по-быстрому с ними переговорю, а потом вернусь за вами, – сказал он. Не дожидаясь ответа, он подтолкнул девушку к стене, чтобы ее нельзя было увидеть из комнаты.

– Но… – Лили хотела возразить, но он приложил к губам палец, призывая ее к молчанию, и дважды постучал в дверь.

Внезапно Лили осталась в коридоре совсем одна. Она огляделась. «Что я здесь делаю, в самом деле?» – спросила она себя. День пошел совсем не по плану. Она тяжело дышала и чувствовала, как по бедрам и шее стекают струйки пота. «И как люди это выносят?» – думала она. Несмотря на то, что снаружи уже смеркалось, здесь было невероятно душно, и влажный воздух со двора, казалось, забивал все поры. Когда она попыталась подслушать, что происходит в квартире, на ее слух обрушились разом все звуки дома: голоса десятков семей смешивались с топотом и криками с заднего двора, с шумом улицы, детским смехом, криками и лаем собак. Кроме вони гниющего мяса, которая наверху уже не казалась столь ужасной, и отвратительными испарениями из уборной, она уловила запах еды. Картофель, капуста и… она принюхалась… определенно фасолевый суп. Было время ужина.

Через маленькое окошко она разглядела простыни и одежду, сохнущие на веревках, которые на разной высоте были натянуты между домами. Внизу было шумно. Краснолицые женщины в платках склонялись над кипящими чанами и палками ворочали в них ткани. Катки для белья со скрипом выполняли свою работу. Какое-то время она наблюдала за происходящим, завороженная странным миром, представшим перед ней. Невероятно, что отсюда до Бельвю можно было добраться всего за час.

– Эй!

Она обернулась и встретилась хмурый взгляд Болтона, который выглядывал наружу, держась одной рукой за косяк.

– Вы идете?

Лили неуверенно заглянула в комнату за его спиной.

– Что они вам сказали? – прошептала она.

– Немного. Даю совет – когда будете с ними разговаривать, не стоит прижимать платок к лицу.

– За кого вы меня принимаете? – рассердилась Лили, возмущенная до глубины души. – Уж точно не вам меня учить, как себя вести!

Она вскинула брови и, ни говоря больше ни слова, переступила порог квартиры. Здесь Лили пришлось сглотнуть. Несмотря на сырость, во рту у нее внезапно пересохло, от приступа паники перехватило дыхание. Она пригладила непослушные кудри, тайком вытерла пот со лба, спрятала платок в вырез платья и вошла вслед за Болтоном.

Запах с порога нахлынул на нее едкой, удушливой волной, и Лили машинально прикрыла рот рукой. По сердитому взгляду Болтона она поняла, что запах исходил от раны Пауля Гердера. Она замерла на мгновение, затем медленно опустила руку. Щеки пылали от стыда.

Она понимала, что квартира будет простой, даже бедной. Но темная комната с низким потолком, на пороге которой она стояла, превзошла ее худшие ожидания. Судя по всему, она служила одновременно гостиной и спальней. Вдоль стен стояли две железные кровати, остальную меблировку составляли комод и обеденный стол. Вещей почти не было. За ужасным смрадом от раны едва можно было различить кислый запах капусты и прогорклого жира. На одной из кроватей, устало прикрыв глаза, лежал бледный Пауль Гердер. На другой сидели мальчик и девочка, глядя на Лили во все глаза. Женщина, дежурившая у ложа больного, поднялась навстречу гостье.