Миранда Шелтон – Истинная ледяного альфы. В плену у зверя (страница 9)
Женщина вздохнула.
– Значит, он еще не определился? Просто постарайся задержаться в его постели как можно дольше, слышишь меня? Ради всех нас. Чем ближе ты к нему подберешься, тем выше шанс, что нам удастся сбежать. Я приду к тебе завтра, если получится.
Она встала и пошла к двери, но я спохватилась и окликнула ее.
– Подожди. Как тебя зовут?
– Мирая. А тебя?
– Камилла.
Она кивнула.
– Постарайся, Камилла. От тебя сейчас слишком многое зависит.
Сказав это, Мирая ушла, а я услышала, как вновь щелкнул замок в двери и тяжело вздохнула. Вытерла слезы и притянула к себе колени.
Я снова осталась одна в комнате, и теперь еще в большем смятении. Потому что, как бы мне не хотелось этого признавать, но Мирая в чем-то была права… То, что она предлагала, вызывало у меня отторжение, но это был мой единственный способ сбежать. Если я войду к нему в доверие, однажды я выберусь отсюда и смогу вызволить других. Какой еще у меня был выбор? Молча терпеть его насилие, а потом и сотен других оборотней в течение десяти лет? Да проще будет спрыгнуть из окна и похоронить себя в снегу!
Я уронила голову на колени и зажмурилась. Если Эдар когда-нибудь решит вернуть меня к другим пленным девушкам, я и в самом деле лучше спрыгну в окно. Может мне повезет, и я смогу выбраться. А даже если замерзну насмерть, это будет лучше, чем умереть под одним из этих оборотней…
Но пока у меня есть шанс выйти отсюда живой, я буду бороться. Физически я абсолютно бессильна против Эдара, а значит нужно действовать хитростью. Пусть он думает, что владеет моим телом, но я не позволю ему меня сломить.
Однажды это чудовище за все заплатит… Настанет день, и я за все ему отомщу.
ГЛАВА 8
Эдар
Эта волчица из новеньких не дает мне покоя. Не выходит из головы, преследует в мыслях. Напоминает мне о том, что я уже долгие годы пытаюсь забыть.
Она слишком похожа на нее. Выражением глаз, голосом, движениями… Прошло так много лет, что я почти забыл, как она выглядела, но стоило мне увидеть эту Камиллу, как в мыслях сразу вспыхнул образ моей истинной.
Сходство так велико, что даже мой зверь просыпается рядом с ней, рвется наружу и пытается разглядеть в ней ту, которая нужна нам обоим. Ту, кем она никак не может быть.
Я продолжаю твердить себе это, но все равно вижу в ней мою потерянную пару. Мою Аяну… Это имя остается горечью на языке, незаживающей раной на сердце. Ее больше нет. Ее уже не вернуть…
Моя истинная давно мертва. Я потерял ее безвозвратно так же рано, как и обрел. Мне было всего семнадцать лет, а ей не было и пятнадцати. Слишком юная, слишком невинная, слишком наивная… Слишком непорочная для такого, как я.
Лучше бы я никогда не встречал ее, лучше бы она осталась в своей стае и прожила счастливую жизнь. Я забрал ее и погубил. Заставил скитаться со мной по лесам, думая, что в состоянии о ней позаботиться. Никогда еще моя излишняя самоуверенность не стоила мне так дорого.
Я доверился не тем и чуть не лишился жизни, но мои враги оказались безжалостны. Они оставили меня на волосок от смерти, но все еще живого. И я выжил, движимый лишь желанием найти ее, даже не подозревая, что, оставив мне жизнь, они лишили меня чего-то намного более ценного.
Они забрали у меня мою пару… Я потерял ее, так ни разу не познав ее тела. Она была слишком юна, и я ждал. Ждал… Думал, что у нас впереди вся жизнь. Как же я жестоко ошибся.
Прошло столько лет. Если бы она была жива, я бы нашел ее. Она бы нашла меня. Она бы не стала скрываться. Но сколько бы я ни искал, все тщетно. Вот уже пятнадцать лет как я живу без нее, и теперь я точно знаю, что она мертва.
Я и сам мертв.
Без нее все в этом мире померкло для меня. Годами я просто скитался в ее поисках. Злость на себя, на свою опрометчивость не давала мне покоя, но вместе с тем я понимал, что будь в моей стае безопасно, я бы смог сразу привести туда свою пару и тогда она бы не пострадала. Всего этого можно было избежать, если бы я не родился в проклятой Луной стае!
Я стал одержим этой мыслью, и с тех пор все мои усилия были направлены только на то, чтобы сделать стаю ледяных волков безопасной для истинных пар.
Я стал Альфой после череды жестоких поединков, в которых я искал не столько победы, сколько смерти. Я был готов отдать свою жизнь, потому что больше не видел в ней смысла, но именно это отчаяние, эта готовность ко всему давали мне силы. Я побеждал. Побеждал из раза в раз пока не возглавил стаю, и тогда я начал воплощать в жизнь свой план.
Что отличало нашу стаю от сотен других? Да, у нас не рождаются волчицы, но ведь ледяные волки так же, как и остальные, находят свою пару. Находят и покидают стаю, ведь никто в здравом уме не приведет свою истинную туда, где она станет спусковым крючком для похотливых самцов. Я понимал, что в первую очередь нужно сделать так, чтобы истинные пары членов стаи стали неприкосновенны. Чтобы стая пополнялась, а не уменьшалась.
Если я что-то и понял за свою жизнь, так это то, что любой волк – неважно из какой стаи, – готов по-настоящему что-то делать только ради своей истинной. До этого все стимулы оказываются попросту недостаточными. И как только в моей стае стали селиться истинные пары, все начало стремительно развиваться: строительство, удобства, развлечения… Всего за десять лет поселение изменилось до неузнаваемости. Волки, которые раньше довольствовались малым, хотели сделать жизни своих пар комфортными.
Вопрос безопасности истинных волчиц стоял остро, и я принял необходимые меры. Во-первых, стаю пришлось разделить на два лагеря: те, кто обретал свою пару, переселялись вглубь поселения в собственные дома, а те, кто ее еще не обрел, оставались в крепости и не имели права проходить в охраняемую зону. Для них приходилось постоянно поставлять волчиц, и пока таким образом удавалось сохранить в стае мир. Правда волчиц все равно не хватало, и мои волки время от времени нарушали правила: уходили в разгул и насиловали человеческих женщин.
Проблема была в том, что не каждая человеческая женщина способна пережить связь с оборотнем. Иногда они пытались убежать, из-за чего звери их просто разрывали, иногда не выдерживали в процессе. Все это оборачивалось проблемами для стаи. По словам Леона полиция до сих пор расследовала эти нападения. Мне это не нравилось, но я понимал, что пока в стае недостаточно волчиц, все это будет продолжаться. Контролировать сотни волков можно, только дав им все необходимое внутри стаи. Поэтому я сделал единственное, что мог – усилил охоту на волчиц.
Не только участил набеги на окрестные стаи, но и отправлял группы в самые дальние концы континента в надежде, что таким образом можно будет увеличить количество истинных пар. Среди похищенных волчиц нет-нет да и находились пары моих волков. Пока что их было слишком мало, но я не оставлял попыток. Если большинство волков в стае будут парными, вопрос уже не будет стоять так остро.
Когда среди последних пойманных волчиц не нашлось ни одной истинной, я разочаровался. В последнее время все время не везет. Иногда у меня складывается ощущение, что моя стая и в самом деле проклята Луной…
Я строил в голове план очередного набега. Думал лишь о том, где добыть еще больше волчиц, и не сразу заметил ее. Чуть не прошел мимо, но потом…
Мой зверь встрепенулся, и что-то сжалось в груди. Это так глупо, что мне хочется смеяться от иронии, но на секунду я подумал, что это она. Даже принюхался, надеясь наконец уловить запах, которого мне так не хватало.
Бессмысленные пустые надежды. Эта волчица может и была похожа на мою потерянную пару, но пахла совсем не как она. И зовут ее иначе. Но отчего-то, только взглянув на нее, я уже не мог перестать о ней думать. А когда я осознал, какие желания она во мне вызывает, уже не мог игнорировать ее.
Я думал, что уже никогда не захочу никакую женщину. Раз повстречав свою пару и создав с ней связь, оборотень может быть только с ней… Со смертью пары связь рвется, но чувства никуда не уходят. Я был связан со своей истинной, и я не должен больше никого хотеть.
Не должен, но хотел… Я хотел ее, и в этом не было сомнения.
Нет, не просто хотел. Я еще никогда не чувствовал такого острого желания овладеть волчицей, такого нетерпения, такого опьяняющего дурмана. Все пятнадцать лет с тех пор, как я лишился своей пары, я не испытывал ни намека на похоть ни к одной из пойманных волчиц. Среди них было много красивых. Очень много. Но мой зверь даже не смотрел в их сторону. А Камилла разожгла во мне такое сильное пламя, что оно начинает выходить из-под контроля.
Когда я увидел ее с другим, меня накрыла такая ярость, что я готов был там же размозжить ему голову, но не успел: задушил его раньше голыми руками. Зверь был в бешенстве, требовал крови, и в тот момент было все равно, что я убил своего же волка. От мысли, что он прикасался к ней, у меня сводило челюсти. И нестерпимо хотелось покрыть ее своим запахом. Пометить ее. Показать всем, чтобы даже приближаться к ней не смели…
Я едва дождался ночи.
Мой волк обезумел от ее близости. Она так сильно похожа на Аяну, что зверь не оставлял попыток соединиться с ее волчицей. Прощупывал ее звериную ипостась, но не получал ответа. Пытался раз за разом, подначивая меня продолжать, пока в какой-то момент я не осознал, что трахаю ее бесчувственное тело.