Миранда Эллис – ЭЛЕГАНТНОСТЬ ВНУТРЕННЕЙ БОГИНИ (страница 3)
– Дмитрий, я считаю, это неправильно, – осторожно начала она на планерке, чувствуя, как коллеги за столом переглядываются.
– Неправильно – это не аргумент, Марина, – отрезал он, не глядя на неё, уставившись в экран ноутбука. – Есть цифры. Есть эффективность.
Внутри у неё всё закипело. «Он ничего не понимает! Он видит только циферки в таблице, а не живых людей! Я бы на его месте никогда так не поступила!» Мысль эта была жгучей и сладкой. Она снова надела мантию справедливицы, той, что «знает, как надо».
Тщеславие морального превосходства на мгновение согрело её, дав опору.
Но когда Дмитрий, не слушая её доводов, утвердил своё решение, мантия превратилась в прах. Её не услышали. Её опыт, её переживания за коллег – всё это оказалось ничтожным перед холодной, неумолимой логикой цифр. Она вышла из кабинета, чувствуя себя не просто проигнорированной сотрудницей, а глупой, наивной девочкой, которая «возомнила о себе».
«Моё «я бы не поступила так» было не заботой о других, а криком о себе: «Услышьте меня! Признайте мою правоту!» А когда меня не услышали, моя правота в моих же глазах превратилась в ничто. В пыль», – с горечью констатировала она про себя.
Но самое болезненное повторялось дома. Вернее, в те редкие вечера, когда Павел был дома и не погружался с головой в телевизор или ноутбук. Она пыталась поделиться с ним своими мыслями о книге, которую читала, о какой-то идее для себя, о своём утомлении, которое было глубже, чем обычная усталость.
– Паш, мне кажется, я выгораю. Мне нужно что-то менять.
– А кто не выгорает? – фраза прозвучала как пощёчина. Он даже не оторвал взгляд от телефона.
– Все работают. Ты думаешь, мне легко? Тебе просто заниматься нечем, вот ты и выдумываешь проблемы. Настоящие проблемы выглядят иначе.
«Он не понимает! Он вообще меня не слышит!» – закричало внутри, и знакомый защитный механизм заработал с новой силой: она мысленно строила стену, возводя себя в ранг «более тонко чувствующей», «более глубокой» натуры, а его – низводя до уровня «примитивного существа», не способного на эмпатию. «Я бы никогда так не отмахнулась от близкого человека».
Но эта стена, возведённая из тщеславия, была хрупкой, как карточный домик. Его следующие слова – привычный упрёк в том, что она «вечно ноет», что она «не такая, как все», что «пора бы уже спуститься с небес на землю» – пробили её насквозь. И она падала. Прямиком в ту самую, давно знакомую ничтожность. Ведь если самый близкий человек не видит в тебе ценности, не принимает твоих чувств – значит, он прав? Значит, со мной что-то не так? Значит, я и вправду никчёмная, со своими «высокими», никому не нужными материями?
«В отношениях с Павлом этот маятник раскачивался с особой силой. Чтобы защититься от его неприятия, я убеждала себя в своём превосходстве. А чтобы оправдать свою боль от его слов, я верила в свою ничтожность. Это был замкнутый круг, пытка, в которой я была и палачом, и жертвой. Я носила корону, сплетённую из шипов. Она царапала лоб, вызывая боль, но я боялась её снять, потому что под ней не было ничего, кроме голой, неуверенной кожи», – осенило её.
Вернувшись домой после всех этих событий – встречи с Алисой, унижения на работе и тягостного разговора с Павлом – Марина снова закрыла глаза. Перед ней были уже не два, а множество её отражений: надменная судья на работе, обиженная девочка в отношениях, высокомерная отшельница из школьного прошлого. Все они кричали, спорили, обвиняли друг друга и её саму.
«Ну что, – раздался знакомый холодный голос Надзирателя, вобравший в себя все эти голоса. – Убедилась? Мир тебя не понимает, не ценит и не принимает. Ты либо вознесись над ним в своём тщеславии, либо смирись со своей ничтожностью. Третьего не дано».
«…Я бы так не поступила… Он ничего не понимает…» – прошептала она, и это звучало как заклинание, которое потеряло силу, как щит, рассыпавшийся в руках.
«Именно! – обрадовался Надзиратель. – Они все не понимают! Они – стадо. А ты – одна. Одна со своей «исключительностью», которая никому не нужна».
Марина глубоко вдохнула, чувствуя, как слезы подступают. Но это были не слезы отчаяния. Это были слезы прощания. Прощания с иллюзией.
Внутренний диалог Марины:
«Я… разрешаю себе не быть выше. Я разрешаю себе не быть «исключительной».
Надзиратель замер.
«Что?»
«Я разрешаю себе быть на одном уровне. Просто человеком, которому больно, когда его не слышат. Человеком, который может ошибаться. Человеком, который имеет право на свои чувства, даже если их не понимают. И я разрешаю Павлу не понимать их. Его непонимание – это его право. Оно не делает меня ничтожной. Оно делает нас разными».
Она не боролась с ним. Она просто вышла из игры. Перестала измерять себя через призму чужого понимания или непонимания. Она позволила всем своим отражениям – и надменной судье, и обиженной девочке – просто быть, не пытаясь одну вознести на трон, а другую запереть в подвале.
«В тот вечер я поняла, что тщеславие и ничтожность – это не два врага. Это одна болезнь на двух стадиях. Болезнь самоотречения, рождённая из жажды внешнего подтверждения. Ничтожность настигала меня каждый раз, когда мою уверенность в себе убивали – унижением, неприятием, обесцениванием. В эти моменты я чувствовала, что я – ничто. И чтобы выжить, мой разум придумывал тщеславие – хлипкий мостик над пропастью, иллюзию того, что я всё-таки «что-то», потому что я «лучше» них.
Пока я не приму свою настоящую, неидеальную, земную ценность, я буду метаться между иллюзией величия и кошмаром незначительности. Ключ не в том, чтобы победить одну из сторон, а в том, чтобы распознать игру и выйти из неё. Перестать сравнивать. Перестать ждать, что кто-то подтвердит мою значимость. Признать: да, моя жизнь другая. Да, у меня есть трудности. И да, у меня есть сила. И то, и другое – просто факты. Они не делают меня лучше или хуже. Они делают меня – мной. А моя ценность – это не то, что мне должны дать другие. Это то, что живет во мне изначально. Мне просто нужно разрешить себе это почувствовать».
Марина подошла к зеркалу в прихожей. В её глазах не было ни высокомерия, ни отчаяния. Была усталость, но и решимость. Она увидела не «ничтожество» и не «королеву». Она увидела женщину. Женщину, которая устала от войны с самой собой. И которая сделала первый шаг к перемирию.
Она достала свой блокнот, тот самый, с единственной записью, и вывела на новой странице:
«Я разрешаю себе не быть выше других.
Я разрешаю себе не быть ниже других.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.