Миранда Эллис – Архивы забвения. Зов пустоты. Книга 2 (страница 6)

Лобсанг шёл впереди с масляной лампой, пламя в которой горело неестественно прямым, не колышащимся столбиком. Марк следовал за ним, шепча что-то — то ли мантру, то ли инструкции из древних текстов. Волхов, бледный как полотно, пытался фиксировать показания, но его приборы один за другим сходили с ума, выдавая бессмысленные строки ошибок или замирая на одном значении. Кирилл шёл непосредственно перед Розой, его тело было щитом, глаза сканировали каждый сантиметр пути. Фрост замыкал шествие, его лицо в свете фонарика было каменной маской, но рука то и дело непроизвольно тянулась к оружию, будто отдёргивалась от горячего утюга.

А Роза… Роза погружалась в море чужой агонии через кристалл. Он стал не просто тёплым. Он стал частью её нервной системы, болезненным шунтом, через который в неё вливалась древняя скорбь. Она видела обрывки: рухнувшую крепость из чёрного льда, плач женщины над телом ребёнка, беззвёздную ночь, длящуюся тысячелетие, тихий шёпот «зачем?», повторяемый миллионами голосов. Это не были воспоминания. Это были сами раны, сохранённые в чистом виде.

— Мы приближаемся к первому кругу, — перевёл Марк голос Лобсанга, который почти утонул в гуле. — Здесь находятся камни сновидений. Они… повреждены.

Грот, в который они вышли, был огромным. Его своды терялись в темноте, но не

вверху — они будто заворачивались внутрь самих себя, создавая ощущение бесконечной, изогнутой пустоты. В центре грота на плоском камне лежали восемь стел, расположенных по кругу. Когда-то на них были вырезаны сложнейшие, гипнотические узоры. Теперь половина из них была расколота. Над одной висел, как гнилой плод, тёмный, пульсирующий сгусток чего-то, напоминающего смолу, но светящегося тусклым, больным зеленоватым светом. От него тянулись к полу тонкие, похожие на паутину нити того же вещества. Воздух над сгустком дрожал, искажаясь, как над раскалённым асфальтом.

— Истечение, — прошептал Волхов. — Конденсированная боль. Психо-исторический шлак.

Лобсанг печально кивнул и показал на трещины в стелах.

— Здесь. Железные жала людей с неба вонзались сюда. Искали силу. Нашли… это.

Фрост внимательно осмотрел повреждения.

— Следы буров, термического резака, — констатировал он без эмоций. — Несанкционированная операция. Я… доложу.

Но доложить, похоже, нужно было бы по-другому. Потому что в тот момент, когда Роза, движимая необъяснимым порывом, сделала шаг к кругу, «сгусток» содрогнулся.

Нити паутины натянулись. Из сгустка, беззвучно, вырвалась волна… ничего. Не света, не тьмы. Это было ощущение — острое, как лезвие, чувство предательства, смешанное с животным страхом. Оно ударило по ним, не встречая физического сопротивления.

Роза вскрикнула, отшатнувшись. В её сознании вспыхнул яркий, жуткий образ: тени в высокотехнологичных скафандрах, жужжащие инструменты, холодные, жадные глаза за стёклами шлемов. И всепоглощающая паника существа, которое просыпается и понимает, что на него напали, что его «кожу» режут, его сон, его единственную защиту, разрушают.

Но это было только начало.

Паутина из «истечения» ожила. Нити оторвались от пола и взметнулись в воздух, превращаясь в щупальца, острые и гибкие, как хлысты. Они не стремились ударить. Они стремились коснуться. Обвить лодыжку, коснуться лица, проникнуть под одежду. Потому что их функция была та же, что и у самого Калагии — забрать боль. Но в их искажённом, повреждённом состоянии они могли только впитывать. А прикосновение к живому сознанию было для них чистым, невыносимым страданием, которое они тут же пытались забрать, разрывая психику на части.

— Не дайте им коснуться! — закричал Марк, отскакивая и выхватывая из-под одежды короткий жезл, на концах которого вспыхнул холодный серебристый свет.

Кирилл среагировал первым. Он не выстрелил — пули были бесполезны. Он швырнул в центр щупалец светошумовую гранату. Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок, искажённые аномальным пространством, прозвучали как тихий хлопок и тусклая вспышка. Но этого хватило.

Щупальца, завившиеся вокруг света и звука, дрогнули, на мгновение потеряв ориентацию.

Одно из них, тонкое и быстрое, метнулось к Волхову. Учёный замер, ошеломлённый. Но между ним и щупальцем встал Фрост. Он не отпрыгнул. Он выхватил не пистолет, а странный прибор, похожий на рукоять с излучателем. Нажал кнопку. Раздался не звук, а вибрация — высокочастотный, раздражающий резонанс, который заставил зубы сомкнуться. Щупальце, коснувшись этого поля, словно обожглось, съёжилось и отдёрнулось.

— Эм-поле, настроенное на частоту аномалии, — бросил он, отступая. — Работает. Но недолго.

Щупальца, отбитые светом, звуком и резонансом, на секунду отступили, сбившись в клубок над сгустком. Но гул в гроте нарастал. Из повреждённых стел начало сочиться больше «истечения». Оно капало на пол и тут же поднималось, формируя новые щупальца.

— Они реагируют на сознание! На внимание! — закричала Роза, прижав кристалл к груди. Она чувствовала, как Праксис через него пытается стабилизировать её психику, создать буфер против натиска. — Нужно… не бояться! Не думать о боли!

— Легко сказать! — рявкнул Кирилл, отбивая очередную попытку щупальца обвить его руку прикладом автомата.

Марк, тем временем, подбежал к одной из неповреждённых стел. Он прижал к её узорам ладонь, и серебристый свет с его жезла перетёк в камень. Узоры на стеле вспыхнули, и вокруг неё образовалась слабая, но стабильная сфера спокойствия. Щупальца не решались приблизиться.

— Роза! Кристалл! К целым камням! — закричал он. — Он — ключ! Праксис может… стабилизировать узор! Дать им силу!

Роза, преодолевая парализующий ужас, бросилась к ближайшей неповреждённой стеле. Она прижала к ней горячий кристалл. И случилось чудо.

Кристалл вспыхнул чистым, изумрудным светом Праксиса. Свет побежал по древним каналам резьбы, как кровь по оживающим сосудам. Камень загудел, но это был иной гул — глубокий, умиротворяющий, похожий на молитву. Сфера спокойствия вокруг стелы расширилась, оттесняя серую муть и щупальца.

— Работает! — воскликнул Волхов. — Он синхронизирует их с… с правильной, здоровой «волной» Архива!

— Все! К стелам! Создаём периметр! — скомандовал Кирилл, уже чисто инстинктивно взяв на себя тактическое руководство.

Фрост, оценив ситуацию, кивнул и, стреляя короткими импульсами из своего прибора, начал отходить к другой целой стеле. Марк активировал третью. Волхов и Кирилл прикрыли Розу, пока она, перебегая от камня к камню, касалась их кристаллом. С каждым ожившим камнем гул в гроте менялся. Дикий, хаотичный вой боли начал обретать структуру, вплетаясь в упорядоченный, печальный хорал восьми стел.

Щупальца «истечения» замерли, потом начали медленно втягиваться обратно в центральный сгусток. Сгусток сжался, его болезненное свечение померкло.

Он не исчез, но будто заснул, убаюканный правильным ритмом.

В гроте воцарилась хрупкая, звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным, печальным гулом восьми стел. Все тяжело дышали, обливаясь холодным потом. Роза опустилась на колени, дрожа всем телом. Кристалл на её груди светился ровно, но тепло от него было истощающим, как после долгой болезни.

Лобсанг, который всё это время стоял неподвижно, наблюдая, подошёл к ней. В его глазах не было радости. Была глубокая, бездонная скорбь и… благодарность.

— Ты коснулась его боли, — сказал он через Марка. — И не сломалась. Ты дала ему глоток… иного. Порядка. Сострадания. Ты можешь быть тем, кто не просто починит камни. Ты можешь быть тем, кто поможет ему переварить яд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.