Миранда Эллис – Анатомия стаи. «Дозор рассвета: осколки сердца». Книга 1 (страница 7)
«Он близко,» – просто сказала Эмили, заканчивая круг. Она подняла на Финна глаза. В них, казалось, на миг вспыхнула искра чего-то – не страха, а предчувствия. «Очень.»
Лео, стоявший на лестнице, ведущей в верхний зал, вдруг замер, прислушиваясь.
«Тише.»
Все затаили дыхание. Сначала не было ничего. Только шум крови в ушах Финна. Потом… до них донеслось. Сначала снаружи часовни, а затем, эхом, из глубины леса. Вой. Длинный, пронзительный, полный такой тоски и ярости, что по спине побежали ледяные мурашки.
Это не был вой дикого волка. В нем слышалась мысль. Боль.
И ему, через секунду, ответил другой. Ближе. Грубее. Злее. И еще один. С другой стороны.
«Не один, – хрипло произнес Лео, спускаясь на пару ступеней. – Их несколько.»
«Стая,» – прошептал Финн, и его собственный голос прозвучал чужим. В нем прорвался отголосок того же звериного тембра. «Они с ним.»
Кассандра закончила последнюю руну и встала. Ее лицо было серым от усталости, но глаза горели холодным огнем.
«Круги готовы. Они выдержат трансформацию. И скроют его от сканеров Конклава. Но от живой плоти и костей… не скроют ничто. Им придется пройти через нас.»
Она посмотрела на Лео, затем на Логана, который, бледный, но собранный, уже проверял содержимое своего рюкзака – не планшет, а компактный электрошокер и газовый баллончик.
«Вы готовы защищать эту дверь?» – ее вопрос повис в воздухе.
Сверху, из зала часовни, донесся громкий, влажный звук. Что-то тяжелое упало на каменные плиты. Потом – шорох когтей по камню. И низкое, угрожающее рычание, от которого задрожала пыль, сыпавшаяся с потолка подвала.
Они пришли. Не дожидаясь полнолуния.
Лео медленно обнажил клыки. Его глаза в темноте вспыхнули, как два красных уголька.
«Кажется, вопрос риторический,» – сказал он тихо и поднялся навстречу звукам.
Кассандра вытащила из-под одежды длинный, тонкий кинжал с черной рукоятью. Эмили просто встала рядом с ней, ее пустые руки были сжаты в кулаки, но вокруг них уже начинал мерцать слабый, защитный свет.
Финн, стоя в центре круга, чувствовал, как внутри него ломаются и перестраиваются кости. Первая волна трансформации накатывала, сдерживаемая, но не остановленная магией сестер. Боль была огненной. Но сквозь нее он видел их – этих странных, сломанных существ, которые встали между ним и миром, готовые стать его первой, последней и единственной стаей.
Логан щелкнул выключателем электрошокера. Синяя дуга осветила его решительное, не по-юношески жесткое лицо.
«Никто, – сказал он четко, глядя на дверь вверху лестницы, откуда уже доносилось тяжелое дыхание и слышался запах мокрой шерсти, – не испортит мои данные.»
Дверь наверху с грохотом распахнулась, и в проеме, залитом лунным светом, возникла огромная, сгорбленная фигура с горящими желтыми глазами.
Первая битва началась.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ПЕРВАЯ КРОВЬ, ПЕРВАЯ СВЯЗЬ
Дверь не просто распахнулась. Ее сорвало с петель одним ударом лапы, и массивное дерево, пролетев по залу, разбило о стену остатки алтаря. В проеме, залитом серебристым светом полной луны, стоял он.
Это был не просто оборотень. Это было нагромождение мышц, шерсти и ярости. Он стоял на задних лапах, но его спина была сгорбленной, длинные руки с крючковатыми когтями почти касались пола. Морда, больше волчья, чем человеческая, была искажена оскалом, с которого капала слюна. Глаза горели диким, неумолимым желтым светом. Но не в них было самое страшное.
Самое страшное было на его морде – длинный, свежий, еще розовый шрам, тянущийся от глаза к углу пасти. Зеркальное отражение того, что носил Финн на запястье.
Тот самый оборотень. Тот, кто укусил. И теперь он пришел.
За его спиной, в лунном свете, мелькали другие тени – меньшие, более изящные, но не менее опасные. Трое, может, четверо. Его стая. Дикая, неконтролируемая.
Он низко проворчал, и звук наполнил каменный зал, заставив вибрировать стекла в уцелевших окнах. Его взгляд пронзил полумрак, упал на лестницу, ведущую в подвал. Он учуял Финна. Он знал.
Лео шагнул вперед, став между чудовищем и спуском. Его плащ развевался от быстрого движения. Он не рычал. Он просто смотрел, и его вампирская сущность, обычно скрытая под маской человечности, вырвалась наружу. Воздух вокруг него похолодел, и в темноте засветились его клыки и алые глаза – не яростью, а холодной, смертельной решимостью хищника, защищающего свою территорию.
«Не дальше,» – произнес Лео, и его голос звучал низко, с металлическим отзвуком, который резал слух.
Оборотень-альфа ответил рыком, полным презрения. Человеческая форма? Слабость. Он сделал шаг, тяжелый, гулкий. Потом другой. Он не боялся.
И тогда случилось нечто, чего не ожидал никто.
Из подвала, сквозь боль и нарастающий гул трансформации, вырвался голос Финна. Не крик. Не рык.Слово. Искаженное, хриплое, выдавленное через стиснутые зубы, но слово.
«Стой.»
Оборотень наверху замер. Его желтые глаза сузились. Рык затих в горле. Это было не приказание силы. Это была… просьба. Зов раны к ране.
В эту секунду нерешительности напали другие.
Из тени за спиной альфы выскочил один из его стаи – более молодой, быстрый, с серой шерстью. Он рванулся не к Лео, а в сторону, пытаясь обойти, чтобы прыгнуть в пролом лестницы.
Его остановила Кассандра. Она не бросилась ему навстречу. Она просто подняла руку с кинжалом и прочертила им в воздухе быструю линию. Не для удара. Руна вспыхнула в воздухе багровым светом, и оборотень, влетев в нее, взвыл от боли, будто ударился о невидимую стену из раскаленного железа. Он откатился назад, тряся головой, с его морды валил дымок. Защитная руна. Дорогая, выжженная из ее памяти о первом поцелуе? О смехе отца? Она не помнила, что отдала. Знало только ее внутреннее опустошение.
Альфа, увидев это, пришел в ярость. Его внимание переключилось с Лео на Кассандру. Он рванулся к ней, игнорируя вампира.
И это была его ошибка.
Лео двинулся с такой скоростью, что был лишь размытым пятном в темноте. Он не атаковал клыками. Он использовал то, что у него было – скорость и расчет. Он врезался в бок огромного зверя, не пытаясь пробить шкуру, а сбивая с курса, как бульдозер. Оборотень грохнулся на бок, с грохотом повалив одну из уцелевших скамей. Лео отскочил, его плащ был порван в клочья огромным когтем, мелькнувшим в ответ.
Тем временем, двое других оборотней из стаи, воспользовавшись суматохой, бросились к лестнице. Их встретил Логан. Он не был сверхъестественным. Он был умным. Он выстрелил из газового баллончика не в морды, а в пол перед ними. Едкое, перцовое облако взметнулось вверх, ослепляя и заставляя кашлять. Оборотни, полагающиеся на нюх больше, чем на зрение, взвыли от ярости и боли, отступая.
Но один, самый мелкий и юркий, проскочил сквозь облако. Он прыгнул в пролет лестницы, прямо в подвал.
И попал в мир, который создали сестры.
Эмили стояла перед кругом, в котором корчился от боли Финн. Ее руки были подняты, ладонями наружу. От них исходил ровный, теплый свет, который, казалось, не обжигал, а растворял агрессию. Оборотень, коснувшись этого света, завыл уже не от ярости, а от растерянности. Его звериный ум столкнулся с волной чистого, безэмоционального покоя – тем самым, что опустошил саму Эмили. Он замедлился, заскулил, тряся головой, будто пытаясь стряхнуть с себя это противоестественное умиротворение.
Этого мгновения хватило.
Финн, внутри которого бушевала война костей и плоти, увидел это. Увидел зверя, который пришел его убить, сраженного не силой, а пустотой. Увидел Кассандру, сжимающую кинжал, с лица которой стекала кровь из носа – цена постоянной поддержки рун. Увидел Логана на лестнице, отчаянно отбивающегося электрошокером от ослепшего, но не сдающегося оборотня. Услышал звук борьбы наверху – рык, удары, крик Лео, больше похожий на шипение раненой кошки.
И что-то в нем щелкнуло.
Это не была ярость зверя. Это была ярость человека. Ярость того, кого защищают. Кто стал причиной этой бойни. Кто несет в себе проклятие и втягивает в свою воронку других.
Он больше не хотел сдерживаться.
Он отпустил.
Магический круг, созданный для подавления, затрещал. Руны, начертанные Эмили, вспыхнули ослепительно белым светом и начали гаснуть одна за другой, как перегорающие лампочки. Кассандра вскрикнула наверху, почувствовав обратный удар, и руна, сдерживавшая первого оборотня, погасла.
Боль трансформации, больше не сдерживаемая, пронеслась по телу Финна как взрыв. Он упал на четвереньки. Звук ломающихся и растущих костей был ужасающим. Но он не закричал. Он… принял. Принял боль. Принял зверя. Не как хозяин, а как союзник. Не «я» и «оно». А мы.
Когда он поднял голову, это была уже не совсем человеческая голова. Морда, удлиненная, покрытая короткой темной шерстью. Глаза, горящие тем же желтым светом, что и у пришельцев, но в них – не безумие, а фокус. Человеческий разум, плывущий в море звериных инстинктов, но не тонущий. Он встал на новые, мощные лапы. Он был меньше альфы. Меньше других. Но в каждой мышце была сжатая пружина, а в глазах – холодная решимость.
Оборотень в подвале, оправившись от света Эмили, снова бросился на него.
Финн встретил его не рыком, а молчанием. Он не прыгнул навстречу. Он сделал шаг в сторону, позволив противнику пролететь мимо, и ударил ему в бок, не когтями, а согнутой в суставе лапой, как дзюдоист использует инерцию врага. Оборотень с воем ударился о стену и затих.