Миранда Эдвардс – Дикие птицы (страница 17)

Получается, только что я устроила беспричинную сцену ревности, так?

Joder!

Щеки пылают огнем, когда я осознаю весь кошмар ситуации. Боже, мне уже стоит начать раздвигать ноги, чтобы Николас забыл о том, какая я идиотка?

– Мне приятно, что ты ревнуешь, птенчик, – Николас вновь запускает пальцы под лямку моего платья и поглаживает кожу, и я в очередной раз убеждаюсь, что этот мужчина совершенно лишен представления о личных границах. – Ты разбивала мне сердце своей холодностью.

Николас оставляет мягкий поцелуй на моем плече как раз в тот момент, когда в наше бунгало заходит официант и спасает меня от дальнейшего позора. Приняв наш заказ, он дает нам несколько пледов на случай, если мы замерзнем, и приносит кувшин с безалкогольным коктейлем.

– Ты уже уволилась с работы? – разливая по бокалом напиток, спрашивает Николас.

Непонимающе свожу брови у переносицы и качаю головой.

– Нет, почему я должна увольняться? Я же еще ни копейки не заработала на пении, – аккуратно сдвигаюсь в сторону от Николаса.

Но едва я отдаляюсь от него на сантиметр, Ник хватает меня за бедро и тянет обратно. Бью его по ладони и шиплю:

– Я подам на тебя в суд за харассмент в сторону сотрудниц.

Николас ни на секунду не тушуется из-за моей угрозы, наоборот, он принимает вызов, который, как он думает, я ему кинула. Возможно, мой голос был недостаточно серьезным из-за того, что его широкая ладонь продолжает покоится на моем бедре, а пальцы – эти чертовски неуемные пальцы – проникают под боковой разрез платья и касаются оголенной кожи. Николас, глядя мне в глаза, спокойно пьет свой напиток, в то время как у меня перехватывает дыхание. Он провоцирует меня, как маленький чертенок, сидящий на плече. Только этот черт огромный и очень сексуальный.

– Ладно, – опомнившись, пытаюсь спрятать негодование подальше, сменить тему и вести себя дружелюбно. – Расскажи мне, чем занимаются на свиданиях. Особенно в подобных местах. Мне нужна инструкция.

Николас давится коктейлем и вопросительно приподнимает брови, глядя на меня и даже не думая убирать руку с моего бедра.

– Птенчик, ты что, никогда не была на свиданиях? – спрашивает он с таким лицом, будто у меня выросла вторая голова.

Все желание быть дружелюбной и хорошей девочкой, выполняя задание М, испаряется.

– Да, – бурчу я. – Прекрати так смотреть на меня! В этом нет ничего необычного. Мне всего двадцать два, и большую часть времени с того момента, когда я доросла до похода на свидания, я работала. Не у всех были годы, чтобы набраться опыта, как у тебя.

Губы Николаса расходятся в хитрой улыбке. Поставив локоть на стол, он опирается головой на руку и впивается в меня многозначительным взглядом. Каждой клеточкой чувствую, что сейчас он произнесет что-нибудь такое, за что я ударю его и заодно провалюсь перед М. Хватит придуриваться, я здесь не для развлечения. У меня есть цель.

Ловлю взгляд Николаса и, не опуская глаз, накрываю его теплую ладонь своей. Подаюсь вперед, выпячивая грудь немного сильнее необходимого, и соблазнительно прикусываю нижнюю губу. Остановившись всего в нескольких сантиметрах от рта Николаса и практически утопая в его аромате, кладу вторую руку на его грудь и провожу пальцами по пульсирующей на шее венке. Улыбка Ника не меркнет, но становится меньше, не такой веселой.

– Если я не ходила на свидания, не значит, что я так же неопытна в другом, мистер Кинг, – медленно произношу я, позволяя ему вкусить смысл каждого слова.

Мы так близко, что если один из нас подастся вперед, наши губы встретятся. Николас опускает взгляд к моему рту. Его небесные глаза темнеют, заставляя меня почувствовать небольшой заряд тока, бегущего по позвоночнику. Я могла бы сделать этот шаг, но тогда игра перейдет на следующий этап. Интересно, видит ли Николас мое смятение? Или Эктор говорил правду про мой дар к обману?

К сожалению или к счастью, нас прерывает официант, пришедший с первыми блюдами. Отстраняюсь от Николаса и принимаюсь за еду. Мне казалось, что эта небольшая перепалка сделает ужин напряженным. Первое время мы действительно едим молча. Потом Николас крадет гребешок из моей тарелки, а я – креветку из его. Не успеваю заметить, как мы начинаем разговаривать обо все на свете. Случайные прикосновения становятся частью общения, как и улыбки, которыми мы одариваем друг друга.

Закончив с ужином, мы выходим из бунгало и идем вдоль океана по чистейшему песку.

– Нет, подожди, – неприлично громко смеясь, потираю свое оголенные плечи. Николас тут же накрывает меня пледом. – То есть вот этот огромный и страшный мужчина из бизнес-новостей надевает корону и сидит на крохотном стуле, чтобы поиграть с дочерью?

Николас поправляет плед на моих плечах и кивает.

– Я бы показал тебе фотографии, но они все дома, – отвечает он. – Эта девочка самого Дьявола заставит играть с ней в куклы.

Мы оба заливаемся смехом. Теперь мне очень хочется познакомиться с женой Росса Кинга, которая воспитала такую дочь. Хотя нет, лучше не видеть семью того, кого собираешься предать.

– А что насчет тебя? – спрашивает Николас и едва ощутимо касается костяшками моего предплечья. – Я уже наговорил на пару статей в журнале сплетен о моей семье.

Начав разговор про семью, я совершенно не подумала о том, что в итоге и мне придется что-то рассказывать.

Легкость от разговора моментально испаряется, но я держу лицо, чтобы не показать, насколько болезненна эта тема. Глядя на спокойный океан, залитый лунным светом, подбираю верные слова.

– Из семьи только бабушка и лучшая подруга Кортни, но она живет в Нью-Йорке, поэтому видимся мы редко, – Николас ловит мою ладонь и сплетает наши пальцы. Мой взгляд опускается, и я одариваю Ника небольшой улыбкой. – Тема родителей возвращает нас к разговору о моем происхождении. Многие в Колиме работали на «Lazos Fuertes». Мои родители в том числе.

– Ты про картель Кордеро? – уточняет Николас.

– Да, – киваю я, вновь смотря на океан. Почему-то я не удивлена, что Николас знает главу самого могущественного наркокартеля в Западном полушарии. – В общем, эта работа погубила их, и бабушка перевезла меня в Штаты. Так что мне особо и нечем поделиться.

Николас перемещается и встает передо мной, останавливая. Поймав меня за подбородок, он поднимает мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза.

– До недавнего времени самое веселое, что я мог рассказать о семье, было то, что мой самый младший брат чуть не убил старшего, – без толики веселья в голосе говорит Ник. – Но теперь я вижу проблески света и в своей жизни. Просто их тяжело разглядеть, если разум погружен во тьму.

Обдумав его слова, все-таки вспоминаю нечто хорошее.

– Ты не первый, кто называет меня птенчиком, – мои губы расходятся в скорбной улыбке. На сердце одновременно и тепло, и больно. – Обычно все звали меня «диким цветочком» из-за имени и бунтарского характера, но папа дал нам с мамой другое прозвище. «Дикие птички». Мы с ней очень любили петь, ни один праздник не обходился без наших голосов.

– Видишь? И в самую темную ночь можно найти хотя бы одну звезду на небе, – Николас поднимает вторую руку, проводит ею по моей щеке и убирает волосы за уши. – Неважно, сколько боли причинило прошлое. Ты сама создаешь свое будущее, и если захочешь, если позволишь сама себе, оно будет счастливым. Для кого-то счастьем станет маленькая девочка с железным характером, для кого-то – занятие любимым делом. Неважно. Просто ты не должна держаться только за боль.

Некоторое время мы с Николасом просто смотрим друг на друга. Вблизи у Ника видны небольшие морщинки у глаз. Я даже заметила один седой волосок, о которому ему лучше не говорить. Но тем не менее, Николас остается чертовски красивым. Я никогда не западала на мужчин старше, особенно с такой ощутимой разницей в возрасте. Наверное, я забываю о двенадцати годах между нами, потому что немалую часть времени Ник придуривается.

– Это были самые вдохновляющие и мудрые слова, какие я слышала от вас, мистер Кинг, – язвлю я. – Вы обошлись без единого комплимента в свою сторону.

Ник театрально откидывает волосы со лба. В его глазах разгорается озорное пламя.

– Вы плохо прислушивались ко мне, мисс Варгас, – подмигивает он. – Мои речи всегда мудрые и вдохновляющие.

– Какой же ты… – качаю головой, посмеиваясь над самоуверенностью Николаса.

Ник делает шаг ко мне, почти не оставляя между нами пространство. В его глазах отражается серебристый свет луны. Океанский бриз играет со светлыми прядями его волос.

– Какой? – сипло спрашивает Николас. – Горячий? Остроумный? Красивый? Рассудительный? Идеальный?

Замахиваюсь, чтобы толкнуть эту самодовольную задницу, но Ник перехватывает мою руку. Не удержавшись, падаю на его грудь. Весь воздух вышибает, когда Николас ловит меня, сжав талию. Мои руки накрывают его твердые мышцы, чудесно ощущающиеся под моими пальцами. Улыбка сходит с лица Николаса. Его взгляд мечется от моих глаз к губам. Дышать вдруг становится тяжело, сердце сбивается с ритма. Пальцы Николаса, крепко держащие мою талию, почти обжигают.

С трудом вдыхаю, глядя на безупречное лицо Николаса, и выпаливаю:

– Может быть, уже поцелуешь меня, мистер Совершенство?

Наверное, впервые с момента нашей встречи Николас делает что-то молча. Когда он стремительно наклоняется ко мне, мои веки с трепетанием прикрываются. Пряный аромат, окружавший меня весь вечер, становится моим. Мы переплетаемся, становимся неразделимыми, когда Николас с тихим рыком впивается в мои губы. Сначала его движения плавные, поцелуй мягкий и невесомый. Ник словно изучает меня, пытается понять.