Мира Володина – Невечная любовь (страница 1)
Мира Володина
Невечная любовь
Глава 1
ПРОЛОГ
Ночь. Особняк в Малом Знаменском. Дождь за окном.
Она пришла к нему сама. Без приглашения, без предупреждения — просто стояла на пороге его спальни, в одном пеньюаре, с растрепавшимися волосами, и смотрела на него так, будто он был не холодным вампиром, а всей её жизнью.
— Я не могу уснуть, — сказала она. — Каждую ночь мне снится одно и то же: я стою на краю обрыва, и кто-то зовёт меня вниз. А когда я оборачиваюсь — там ты.
Он молчал. Он стоял у окна, босиком, в расстёгнутой белой рубашке, и держал в руке бокал с чем-то тёмным, что не было вином. Он не пил, просто смотрел на неё — и в его глазах горела такая страсть, что у неё перехватывало дыхание.
— Я искал тебя двести лет. Но я не искал спасения. Я искал прощения. А теперь ты здесь, и я не знаю, что страшнее — принять его или просить тебя уйти.
— Представь, что я это Анна, — ответила она и шагнула вперёд.
Он вздрогнул. Его пальцы сжали бокал так, что стекло треснуло.
— Не произноси её имени. Не сейчас.
— Почему? Ты боишься, что я увижу её в твоих глазах? Я уже вижу. Она там — сероглазая, в белом платье, с розой в волосах. Она улыбается, а ты плачешь. Ты всегда плачешь, когда думаешь о ней.
— Варя, прошу тебя... — Он сделал шаг к ней, но остановился. — Ты не понимаешь. Если ты сейчас меня не остановишь, то я тебя уже никуда не отпущу.
— Тогда не останавливайся.
Она подошла и сняла перчатки — медленно, одну за другой. Коснулась его руки. Холод. Сначала — пронизывающий, почти болезненный. Но внутри него — дрожь, которую она научилась чувствовать за эти недели. Там, глубоко, под слоем льда, билось что-то живое.
— Закрой глаза. Дай мне посмотреть.
Он послушался.
Воспоминание. 1824 год. Тверская губерния, усадьба Вяземских. Летняя ночь.
Анна стояла у открытого окна, и ветер играл с её светлыми волосами. Сергей подошёл сзади, обнял её, прижался губами к её шее.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Чего?
— Того, что это счастье — не навсегда. Того, что кто-то или что-то захочет отнять его у нас.
— Я никому не позволю. — Он развернул её к себе, заглянул в серые глаза. — Клянусь тебе: я буду защищать тебя, даже если мне придётся бросить вызов самому дьяволу.
Она улыбнулась сквозь слёзы:
— Ты не знаешь, что говоришь. Я боюсь не дьявола. Я боюсь, что он уже в тебе, а ты этого не замечаешь.
— Тогда я узнаю его и убью.
Он поцеловал её — нежно, почти благоговейно. А за его спиной, в тени гардины, мелькнула высокая фигура. Она улыбнулась и исчезла. И в комнате на мгновение повис запах гнилой липы — тягучий, приторно-сладкий, от которого у Анны перехватило дыхание. Она не обернулась. Она знала, кто там стоял.
Настоящее. Спальня князя.
Варя отшатнулась, разрывая контакт. В груди колотилось, в ушах звенело.
— Она была... она знала о тени, — выдохнула она. — Анна знала о Мороке.
— Знала, — кивнул он. — Но не сказала мне. Она пыталась защитить меня, и это убило её.
— Как это случилось?
Он отвернулся к окну. Дождь барабанил по стеклу.
— Она заболела. Горячка. Я нашёл старую ведьму — знахарку. Она сказала, что есть способ: обменять её жизнь на что-то вечное. Я согласился, не спросив, что именно я отдаю. Я стал тем, кем стал. Она выжила, но когда увидела, что я перестал быть человеком... она не вынесла этого. Она сбросилась с обрыва. И не просто сбросилась. Она разбила зеркало, в котором отражался Морок, и шагнула в осколки, чтобы он не мог последовать за ней.
— Она испугалась. Не тебя — того, что ты сделал, — тихо сказала Варя.
— Да. — Он повернулся к ней.
Она подошла к нему вплотную, положила ладони ему на грудь. Сердце молчало, но она чувствовала его — то, что осталось от души.
— Я не боюсь твоего чудовища, — сказала она. — Я боюсь только одного: что ты не позволишь мне любить тебя.
Он притянул её к себе, и в этом движении не было ни страха, ни сомнений. Его руки скользнули по её спине, прижимая так сильно, что она почувствовала, как её собственная кровь застучала быстрее.
— Я люблю тебя, Варя, — прошептал он ей в волосы. — Но я не знаю, смогу ли я быть с тобой и не причинить тебе боль.
— Не попробовав, не узнаешь, — ответила она и потянулась к его губам.
— Я хочу тебя, — выдохнула она.
— Ты не знаешь, о чём просишь, — повторил он слова из прошлого.
— Тогда покажи мне.
Он подхватил её на руки и отнёс на кровать. Дождь за окном усилился, и в этом шуме они оба услышали чей-то шёпот. Но не остановились.
Воспоминание. 1825 год. Та же спальня, но другая — с высокими свечами и пологом.
Анна лежала на подушках, бледная, с влажным лбом. Сергей сидел у её изголовья, держал её руку и шептал:
— Не уходи. Я не переживу.
— Ты переживёшь, — едва слышно ответила она. — Ты должен жить. Ради меня.
— Я не хочу жить без тебя.
— Ты встретишь другую. И ты полюбишь её. А я буду смотреть на вас и радоваться.
— Это невозможно.
— Возможно, если ты позволишь себе верить.
Она улыбнулась, закрыла глаза и уснула. Он сжал её руку и почувствовал, как она холодеет.
— Нет, — прошептал он. — Нет, только не так.
В углу, за пологом, стоял он — Морок. Теперь Сергей мог его видеть. Высокий, неестественно худой, в чёрном балахоне, с лицом, которое не запоминалось — оно менялось каждую секунду, как рябь на воде. Но глаза оставались неизменными: чёрные, с красными прожилками, в которых горел голод. И запах — гнилая липа, приторно-сладкая, заполняющая комнату.
— Ты хотешь спасти её, — прошептал Морок, и голос его звучал как скрип старой двери. — Я дам тебе силу. Но сила требует платы. После этого, ты не будешь человеком. Ты будешь бессмертен. А она — она не захочет быть с чудовищем.
— Замолчи, — прошептал Сергей.— Я же сказал, что я согласен на всё. Забери меня. Лишь бы она выздоровела.
— Она выздоровеет. А я всегда рядом. Я твоя тень. Ты звал меня — я пришёл. И я не уйду, пока ты не освободишь для меня тело. Или не отдашь мне другое.
Морок шагнул ближе, протянул длинные пальцы к лицу Анны. Сергей заслонил её собой.
— Не прикасайся к ней.
— Не буду. — Морок улыбнулся. — Она всё равно моя. Как и ты. Как и та, что придёт через двести лет.
Настоящее. После.
Они лежали рядом, укрытые простынёй, и молчали. Варя положила голову ему на плечо и слушала тишину в его груди.