Мира Влади – Землянка для властных Галактианцев (страница 4)

Я вздрогнула от его слов, но он продолжил, не отводя взгляда:

— Я убил человека. Не одного. И не случайно.

Его слова прозвучали так спокойно, что у меня по спине пробежал холод. Он говорил это не как оправдание или хвастовство, а как простой факт.

— Значит, ты… убийца? — спросила я, чувствуя, как мой голос предательски дрожит.

— Лучший во всей этой прогнившей галактике, — он кивнул, не выражая ни капли сожаления.

Я молчала, не зная, что сказать. В голове проносились вопросы, но я не успела их сформулировать.

— А ты? — резко спросил он, и в его голосе появилась опасная нотка. — Почему ты здесь, девочка?

Я отступила на шаг, не ожидая, что он переключится на меня так быстро. Его глаза прожигали меня, будто он собирался разобрать на части каждую мою мысль.

— Я… — начала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мне сказали, что это просто было… эксперимент. Тестирование вакцины. Они сказали, что мне нужно только подписать контракт и пройти через несколько этапов…

Он усмехнулся, перебив меня.

— И ты поверила? — его голос был холодным и насмешливым. — Ты подписала свою душу ради чего? Денег? Обещаний? Или, может, ради кого-то?

— Ради брата. Он — все, что осталось от моей семьи, — выпалила я, сжимая кулаки. — И он серьезно болен. Ему нужно лечение, которое мы не можем себе позволить. Этот контракт — единственный шанс его спасти. Мне нужно лишь продержаться до конца срока, и тогда они помогут ему.

Его лицо на мгновение осталось неподвижным, но затем в глазах мелькнуло что-то непонятное. Он отвернулся, словно не желая продолжать разговор. А я прикусила губу, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не рассказать больше, чем нужно. Потому что… мое выживание — не единственное, что необходимо выполнить по условиям контракта.

7

Ночью сон так и не пришёл. Я лежала на жёсткой постели, устремив взгляд в потолок, который едва различался в слабом свете, исходившем от стен. Мысли крутились в голове, как песок в буре. Что мне делать дальше? Как выбраться с этой проклятой планеты живой? И могла ли я вообще верить человеку, который не скрывал своего презрения и не проявлял ни капли сострадания?

Каждое слово Тарека звучало у меня в голове, как будто он всё ещё стоял передо мной. Его холодный голос, его жёсткий взгляд — всё это заставляло меня чувствовать себя крошечной. Но за его словами была правда. Я действительно оказалась здесь из-за своей глупости. Из-за того, что поверила, будто могу всё исправить.

«Теперь я сама за себя,» — пришла к неутешительному выводу, переворачиваясь на бок. — «Он не собирается мне помогать. Ему вообще всё равно, что со мной будет. Если я хочу выжить, мне придётся самой найти выход.»

Но чем больше я думала, тем больше ощущала, как задыхаюсь. Воздух в камере казался тяжёлым, как будто он сжимал меня изнутри. Я резко села, чувствуя, как пот проступает на коже. Нужно было что-то сделать. Хоть что-то, чтобы почувствовать себя лучше.

В углу камеры стоял небольшой резервуар с водой. Вода была мутной, но это было лучше, чем ничего. Я встала, стараясь двигаться как можно тише. Бросив быстрый взгляд на Тарека, я убедилась, что он лежал на своём импровизированном спальном месте. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Он спал. Или, по крайней мере, так казалось.

Я подошла к резервуару и склонилась над ним. Вода отражала смутное изображение моего лица. Грязь, пыль и следы усталости превратили меня в тень самой себя. Я зачерпнула горсть воды и плеснула её на лицо. Холодная жидкость немного успокоила меня, но этого было недостаточно. Я взглянула на свою одежду, насквозь пропитанную потом и пылью, и решила, что больше так не могу.

Оглянувшись на Тарека, я убедилась, что он не двигается. Его лицо было скрыто в тени, но дыхание оставалось размеренным.

«Отлично,» — подумала я, начав расстёгивать молнии на своём комбинезоне.

Я сняла его и осталась в тонком белье. Холодная вода приятно касалась кожи, когда я начала омываться, стараясь быть максимально тихой. Я чувствовала, как напряжение постепенно спадает, и впервые за долгое время мне стало немного легче.

Я почувствовала это мгновенно — что-то изменилось. В комнате стало неестественно тихо, как будто воздух стал плотным и вязким. Я повернула голову и замерла. Его глаза. Янтарные, обжигающие, смотрели прямо на меня из полумрака. Он не спал. Никогда не спал.

Тарек лежал на спине, скрестив руки на груди, его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд… Этот взгляд прожигал меня насквозь.

Я застыла, холодная волна прошла по телу, но не от страха, а от чего-то гораздо более глубокого и непонятного. Капли воды стекали по моей коже, ударяясь о пол с тихим звуком, который казался оглушительным в этой напряжённой тишине.

— Я… — начала я, но голос дрогнул.

Он медленно поднялся, его движения были плавными, как у хищника. Взгляд не покидал меня ни на секунду, словно он читал каждую мою мысль, каждый дюйм моего тела. Я сделала шаг назад, но наткнулась на холодную стену.

— Я предупреждал тебя, — продолжил он, приближаясь. Его голос был тихим, но в нём звучала опасная твёрдость. — Говорил, что здесь всё подчиняется правилам. Моим правилам. Ты решила меня не слушать?

Он остановился передо мной, его фигура заслонила весь свет. Я ощущала тепло, исходящее от его тела, и чувствовала, как моё дыхание становится всё более неровным. Он склонился чуть ближе, его лицо было настолько близко, что я могла различить каждый шрам на его коже.

— Нет, я… просто хотела… — прошептала я, но он не дал мне договорить.

— Здесь твои желания не имеют значения, — повторил он, усмехнувшись холодно.

Внезапно он схватил меня за плечо и развернул к стене. Я ахнула, не ожидая такой резкости, но сопротивляться было бесполезно. Он прижал меня к холодной поверхности, его тело плотно прилегало к моему. Я почувствовала, как его сила окутывает меня, подавляет. А еще в попу уперся внушительный, стоящий колом член.

— Ты даже не представляешь, с чем играешь, — его голос прозвучал прямо у моего уха. Горячее дыхание обжигало шею.

Его рука, сильная и твёрдая, обвила мои запястья, прижимая их к холодной, шероховатой поверхности стены. Лёгкая дрожь пробежала по моему телу от ощущения его горячей ладони, удерживающей меня, словно в капкане, из которого я даже не пыталась вырваться. Его грудь, широкая и твёрдая, касалась моей спины, едва прикрытой тонкой тканью. Жар его тела ощущался так явно, что, казалось, он прожигал меня насквозь.

Смесь эмоций бурлила внутри. Это было одновременно угрожающе и… невыносимо притягательно. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как сердце бьётся где-то в горле. Я ненавидела себя за это непростительное чувство, но отрицать его было бессмысленно. Близость этого мужчины сводила меня с ума, подавляла волю, превращая меня в беспомощную марионетку под его воздействием.

Он застонал, и этот звук, глубокий и утробный, пронзил меня, словно ток. Его бедра двигались медленно и ритмично, а его член, горячий и настойчивый, соприкасался с моей оттопыренной попкой, прикрытой лишь тонким кружевом трусиков, которые теперь казались совершенно бесполезными. Ткань не могла укрыть меня от его притязаний, не могла защитить от бурного потока эмоций, который я не в силах была остановить.

— Не надо… — выдохнула испуганно.

— Лучше молчи, — прошипел он, и в его тоне звучала грозная, почти звериная угроза. Его зубы были стиснуты, и я чувствовала, как накал его желания растёт. — Иначе я просто разорву тебя. Так хочу тебя…

Слова, сказанные таким низким, напряжённым голосом, будто ударили по моему сознанию. Я едва могла дышать, воздух казался густым и вязким, как сироп.

Его дыхание стало тяжелее, горячие потоки воздуха обжигали мою шею, заставляя мурашки пробегать по коже. Казалось, что каждая секунда его прикосновений, каждый новый стон были способны вызывать во мне ещё более глубокий отклик. Я ненавидела это, но одновременно жаждала большего, словно каждый порыв его тела был ключом к моему освобождению и плену одновременно.

Волны жара накрывали меня одна за другой, мой разум тону в этом водовороте. Я ощущала, как возбуждение завладевает всем моим существом, стирая грань между разумом и телом.

— Ты вся дрожишь, — проговорил он, но в его голосе не было издёвки, только глухая страсть, завуалированная тёмным оттенком власти. — А как ты пахнешь…

Он гулко втянул воздух возле моей шее.

Его движения становились всё более отчаянными, жар его тела почти обжигал мою кожу. Я чувствовала, как его напряжение достигает предела, как он теряет последние крупицы контроля. Его дыхание стало рваным, глубокие стоны заполняли пространство, обволакивая нас в кокон абсолютной близости и напряжения.

— Черт… — прошептал он сквозь стиснутые зубы, и я ощутила, как его тело напряглось до предела.

Он застыл на мгновение, а затем выдохнул громко и протяжно, низкий звук прорезал тишину, вызывая дрожь у меня внутри. Его руки, до этого крепко удерживавшие меня, медленно разжались, и я почувствовала, как его пальцы ослабели. Он сделал шаг назад, отстранившись, но в воздухе всё ещё оставался запах его желания, смешанный с моей собственной дрожью.

Я опустилась на колени, едва удерживаясь на ногах, мои пальцы невольно упёрлись в холодный пол, будто ища опоры. Всё внутри меня трепетало, жар постепенно сменялся тонкой, звонкой дрожью, которую я не могла остановить.