Мира Влади – Землянка для властных Галактианцев (страница 27)

— Что это было? — выдохнула я, голос дрожал, как ржавый шаттл подо мной. — Они живы? Мирра, скажи, что они живы!

Она не ответила, её взгляд метнулся к панели, где огни мигали, как звёзды перед угасанием. Я упала на колени, подхватила коммуникатор, прижала его к груди, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Их голоса — грубые, яростные, такие живые — всё ещё звучали во мне, и я не могла вынести мысли, что они замолкли. Моя кожа горела там, где они касались меня когда-то, и я знала — я не развернусь. Не теперь, когда их судьба висела в пустоте, как обломки в космосе.

Тишина в эфире резала слух, как осколки стекла. Я подобрала коммуникатор и прижала его к груди, словно могла выжать из него их голоса — грубые, живые, полные той силы, что заставляла моё тело дрожать. Мирра сидела неподвижно, её пальцы застыли над панелью, а огни мигали красным, точно кровь, что могла сейчас течь по их рукам.

Я не хотела думать об этом. Не могла. Но образы вспыхивали в голове — Тарек, падающий под ударом дрона, его янтарные глаза гаснут, Кайлан, чьи пальцы, такие ловкие на моей коже, сжимают разбитое устройство. Моя грудь вздымалась, пот стекал между грудей, и я чувствовала, как жар их тел — тот, что я знала так близко — ускользает от меня в этой пустоте.

— Мирра, — прохрипела я, голос срывался, как ржавые болты шаттла, — сделай что-нибудь! Включи связь снова! Они не могли… они не…

Она повернула голову, её взгляд был острым, как лезвие, но в нём мелькнула тень тревоги, которую она тут же скрыла за сухостью.

— Эфир мёртв, Лина, — отрезала она. — Либо дроны заглушили сигнал, либо… — она замолчала, её губы сжались в тонкую линию, и я поняла, что она не хочет договаривать.

— Нет, — выдохнула я, вставая с колен, ноги дрожали, но я заставила себя выпрямиться. — Они живы. Я знаю. Я чувствую их.

Мирра фыркнула, её пальцы вернулись к рычагам, и шаттл качнулся, будто соглашаясь с её скептицизмом.

— Чувствуешь? — переспросила она, голос холодный, как космический вакуум. — Это не поможет, если станция разнесёт их в пыль. Мы летим вслепую, и если ты не хочешь развернуться, то хотя бы заткнись и дай мне работать.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, и гнев вспыхнул во мне, горячий, как их дыхание на моей шее в те ночи, когда они брали меня, не спрашивая. Но сейчас я не могла позволить этому гневу захлестнуть меня — не тогда, когда их судьба висела на волоске.

Я шагнула к ней, голос стал твёрже, хоть и дрожал от страха:

— Тогда лети быстрее, Мирра. Если они там, я должна их найти. И если ты попробуешь развернуть этот шаттл, клянусь, я сама вышвырну тебя в шлюз.

Она бросила на меня взгляд, полный раздражения, но уголок её рта дрогнул, словно она почти уважала мою упрямство. Шаттл снова задрожал, двигатели взвыли, и я отвернулась, прижимая коммуникатор к уху, будто могла уловить хоть слабый отголосок их голосов. Ничего. Только тишина. Но я не сдамся. Не теперь.

Мои мысли метались, как метеоры в астероидном поле. Я вспоминала их — Тарека, чьи руки сжимали меня с такой силой, что оставляли синяки, его член, твёрдый, горячий, входящий в меня, пока я кричала от ярости и наслаждения. Кайлана, чьи пальцы скользили по моей спине, дразнящие, точные, его шепот у моего уха, что я их свет в этих пустошах. Моя киска сжалась от этих воспоминаний, мокрая, жаждущая, и я ненавидела себя за это — за то, что даже сейчас, когда они могли быть ранены или хуже, моё тело хотело их так сильно, что я задыхалась. Но это желание было моей силой. Оно гнало меня вперёд, к ним.

Внезапно шаттл качнуло сильнее, и я вцепилась в поручень, чтобы не упасть. Мирра выругалась, её голос прорезал гул двигателей:

— Датчики засекли обломки! Мы входим в зону боя, Лина. Если хочешь молиться своим звёздам, сейчас самое время.

Я посмотрела в иллюминатор. Чёрное полотно космоса разорвали вспышки — далёкие, но яркие, как молнии в пустоте. Станция Корпорации маячила впереди, её силуэт был искажён дымом и огнём, а вокруг неё кружили дроны, точно стая хищников над добычей. Мой желудок сжался сильнее, но я заставила себя дышать, чувствуя, как пот стекает по шее, смешиваясь с запахом машинного масла в кабине.

— Они там, — прошептала я, больше для себя, чем для Мирры. — Они живы. Должны быть.

Мирра не ответила, её пальцы забегали по панели, и шаттл накренился, уходя от траектории обломков. Я снова подняла коммуникатор, нажала кнопку, голос вырвался, хриплый, полный отчаяния и страсти:

— Тарек! Кайлан! Ответьте мне! Я здесь, я не уйду! Слышите?

Тишина. Мёртвая, как космос за бортом. Я стукнула кулаком по панели, металл загудел под ударом, и слёзы всё-таки прорвались, горячие, жгучие, стекая по щекам. Их образы стояли перед глазами — Тарек, его грубая сила, его рык, когда он кончал, прижимая меня к себе, Кайлан, его стальные глаза, его член, скользящий в моей влаге, пока я выгибалась под ним. Я не могла потерять их. Не теперь, когда их жар всё ещё жил во мне, как огонь, что не гаснет даже в пустоте.

И тут коммуникатор затрещал. Слабый, едва слышный сигнал пробился сквозь помехи, и я замерла, затаив дыхание. Голос Кайлана, рваный, полный боли, но живой:

— Лина… чёрт… улетайте отсюда… мы…

Связь снова оборвалась, но этого хватило.

Мои ноги подкосились, я рухнула на пол, прижимая коммуникатор к губам, и прошептала, голос дрожал от облегчения и страха:

— Вы живы. Вы живы…

Мирра бросила на меня взгляд, её лицо смягчилось на миг, но она тут же отвернулась, сосредоточившись на управлении.

— Похоже, твои чувства не обманули тебя, — сказала она, голос стал резче. — Но если дроны нас заметят, нам конец. Что дальше, Лина?

Я поднялась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела в иллюминатор, где станция пылала, как далёкий маяк. Моя грудь вздымалась, тело горело от их близости, пусть и только в эфире, и я знала — я найду их. Живых.

И когда я это сделаю, они заплатят за каждый их приказ, за каждый их грубый окрик. Я найду их, и мы снова станем единым целым — в бою, в страсти, в этом чёртовом космосе.

— Лети к станции, — сказала я, голос стал твёрдым, как сталь. — Мы их вытащим.

27

Шаттл влетел в ангар второго уровня станции, как раненая птица, цепляясь крыльями за рваные края шлюза. Металл завизжал, корпус задрожал, и я прильнула к иллюминатору, вглядываясь в дым и огонь впереди.

Станция Корпорации пылала — её рёбра торчали, как кости мёртвого зверя, окружённые роем дронов, что изрыгали лазеры, точно стаи хищных светляков. Моя грудь сжалась, дыхание стало рваным, но я знала — Тарек и Кайлан там, живые, их жар всё ещё горел во мне, как отголоски наших ночей.

Мирра выругалась, её пальцы метались по панели, уводя шаттл от траектории дронов. Гул двигателей стал пронзительным, и кабина качнулась, как моё тело под их руками, когда они брали меня без остатка.

— Мы подлетели слишком близко! — рявкнула она, голос резкий, как треск эфира. — Если нас зацепит, этот хлам развалится к чёртовой туманности!

— Держи курс! — крикнула я, не отрываясь от иллюминатора. Пот стекал по шее, соски напряглись под влажной тканью, и я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Она бросила на меня взгляд, полный раздражения, но промолчала, и шаттл накренился, пробираясь сквозь хаос. Я подняла коммуникатор, пальцы дрожали, и нажала кнопку.

— Тарек! Кайлан! Ответьте! Я на подлёте, где вы?

Треск. Потом голос Кайлана, слабый, но острый, пробился сквозь помехи:

— Лина… ангар… второй уровень… дроны… уходите, — его слова прервались кашлем, и я услышала гул бластера, слишком близкий.

— Держитесь! — выдохнула я, голос сорвался от страха и страсти. — Я иду!

Шаттл приземлился с грохотом, и я рванула к люку, не дожидаясь Мирры. Она крикнула что-то про дронов, но я выпрыгнула в ангар, воздух ударил в лицо — горячий, пропитанный металлом и порохом.

Тарек и Кайлан были там — Тарек впереди, массивный, в разорванной рубашке, кровь текла по руке, но он размахивал ножом с яростью зверя, отбивая дронов. Кайлан у терминала, кровь капала с виска, пальцы летали по устройству. Их тела двигались в бою, напряжённые, и я задохнулась, чувствуя, как моя киска сжимается, мокрая, жаждущая их силы, их жара.

— Лина! — рыкнул Тарек, его янтарные глаза пронзили меня, гнев смешался с голодом. — Какого чёрта ты здесь⁈ Я же сказал не высовываться!

Я шагнула к ним, ноги дрожали, но я держалась, их грубость разжигала огонь внизу живота.

— Я пришла за вами! — крикнула я, голос дрожал от адреналина.

Кайлан бросил на меня взгляд, стальные глаза блеснули, и он шепнул, голос хриплый, полный обещаний:

— Ты неисправима… но чёрт, как вовремя.

Я рванулась к ним, но внезапно свет в ангаре мигнул, и из дыма выступили фигуры в чёрной броне — солдаты Корпорации, их бластеры нацелены на нас. Тарек рванулся ко мне, его рука сжала моё плечо, грубая, горячая, но выстрел лазера ударил между нами, и я упала, воздух выбило из груди. Кайлан крикнул моё имя, его пальцы замерли на устройстве, но чьи-то руки — холодные, металлические — схватили меня, потащили назад. Я билась, ногти царапали броню, но ствол прижался к виску, и голос, низкий, знакомый, прорезал шум:

— Спокойнее, земляночка. Ты моя теперь.

Я замерла, повернула голову, и увидела какого-то мужчину. Высокий, худощавый, с тёмными глазами, что горели холодной властью. Его броня была новой, с эмблемой Корпорации на груди, и я поняла — он не просто солдат. Он их глава.