Мира Влади – Космический замуж. Истинная. Наша (страница 13)

— Он… шлёт… голограммы… с котиками…

Не успела выдохнуть последнее слово, как Арон взревел. Низко, почти по-звериному, и его губы снова впились в мои, заглушая всё.

Язык проник глубже, владея, требуя, вытесняя из моего сознания даже намёк на кого-то ещё. Он целовал так, будто хотел стереть из памяти любое имя, кроме их двух.

Адам, тем временем, мучительно медленно провёл языком по моим соскам, оставляя влажный след, который тут же остывал, заставляя меня дрожать. Пальцы его продолжали ласкать клитор. Не грубо, а с дьявольской точностью, круговыми движениями, которые заставляли бёдра дрожать.

Он не спешил. Наслаждался каждым моим вздохом, каждым судорожным сокращением мышц.

— Забудь его, — прошептал Адам мне в ухо, низким, бархатным голосом. — Забудь даже, как его звали.

Два его пальца медленно вошли в меня, растягивая наслаждение, пока я не выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Арон оторвался от моих губ, опустился ниже, захватил сосок губами, втянул его глубоко, язык кружил, дразнил, пока я не застонала ему в волосы.

— Только наши имена, — прорычал он, переходя ко второму соску, покусывая, пока я не задёргалась между ними, зажатая, как в тисках из жара и стали.

Адам добавил третий палец, изогнул их внутри, находя ту самую точку, от которой у меня перехватило дыхание. Он двигался медленно, мучительно, пока я не начала просить о большем. Сначала шёпотом, потом громче, пока голос не сорвался на хриплый стон.

— Скажи, — потребовал Адам, его зубы слегка прикусили мочку уха. — Чьё имя ты будешь кричать?

— Ваше… — выдохнула я, чувствуя, как волна накатывает всё ближе. — А-а-адам… А-а-арон…

Арон поднял голову, глаза горели, как два солнца. Он поцеловал меня снова. Глубоко, нежно, но с таким напором, что я задрожала.

— Громче, — прошептал он мне в губы. — Пусть вся Маравия услышит.

Адам ускорил движения, его большой палец нашёл клитор, надавил, покрутил, и я взорвалась. Оргазм накрыл меня мощно, глубоко, вытесняя всё, кроме них.

Я кричала их имена, сжимаясь вокруг пальцев Адама, пока тело не обмякло в их руках.

Они отпустили мои руки, но н мня. Адам прижал меня к себе, его губы нашли мои, целуя мягко, почти благоговейно. А после Арон прижался лбом к моему, его дыхание обжигало лицо.

— Никого у меня нет, — прошептала я еле слышно, запутываясь пальцами в их волосах. — Кроме вас.

— Лучше бы так, земляночка, — Адам хмыкнул, его рука сжала мою попку, прижимая меня ближе.

— Но если рядом с вами ещё раз появится хоть одна особь женского пола... — дополнила строгим тоном, — то, клянусь, вы получите лотком Мурки по головам. Оба.

Они замерли на долю секунды, а потом расхохотались. И я почувствовала, как их смех отдаётся во мне приятной дрожью.

Арон снова поцеловал меня в губы, и я поняла, что проиграла эту битву.

Но, блин, как же сладко проигрывать двум ревнивым маравийским маршалам.

Мурка, сидевшая на лестнице, мяукнула, явно осуждая наш спектакль. Но я уже не слышала ее. Все заполнили только их стоны, их руки, их губы, и моё собственное сердце, бьющееся в унисон с их сердцами.

Глава 24

Свадьба была именно такой, какой они обещали: грандиозной, громкой и абсолютно маравийской

до мозга костей.

Лучший зал на центральной площади столицы превратился в живое небо. Над головами парили

тысячи голографических звёзд, переливались северные сияния трёх цветов Маравии, а в воздухе

витал запах озона, редких специй и цветов с планеты Ларис, которые распускались только раз в сто

лет.

Вместо классической музыки гремели боевые барабаны и низкие, вибрирующие струны

маравийских инструментов. От этих звуков дрожала грудная клетка и мурашки бежали по коже.

Я шла по алому ковру, усыпанному живыми светящимися лепестками, в платье, которое мы

выбирали вместе три ночи подряд, споря до хрипоты.

Чёрное, как бездонный космос, с золотыми нитями, вышитыми в виде созвездия, которое видно

только с Маравии. Платье обтягивало до талии, а ниже струилось, будто я сама была частью

ночного неба.

На мне были два кольца: одно на правой руке, от Адама, с тёмно-синим камнем; второе на левой, от

Арона, с золотисто-янтарным. Оба камня были огромными. Я шутила, что с такими можно

отбиваться от пиратов.

Когда верховный арбитр спросил:

— Согласна ли ты, Анна с Земли, взять в мужья маршалов Адама и Арона, как единое целое по

закону и сердцу?

Я ответила так громко, что эхо разнеслось по всей планете:

— Да! И пусть весь космос это запомнит!

Толпа взревела. Адам и Арон поцеловали одновременно — справа и слева, и в этот момент тысячи

огней взлетели в небо, образуя моё имя на трёх языках. Свадьба официально перешла в статус

«самой громкой вечеринки галактики».

А потом вернулась Джуна. Моя малышка, моё всё.

Она вышла из клиники на своих ножках, держась за мои руки, в простом белом платьице, с

огромными глазами и копной тёмных кудрей.

За спиной у неё стояли два двухметровых маршала в парадной броне, и любой, кто осмеливался

подойти ближе чем на три шага, мгновенно вспоминал важные дела в другой галактике.

Джуна посмотрела на них, потом на меня и выдала своим звонким голоском:

— Тётя Аня, а почему у тебя два мужа?

Адам и Арон переглянулись. Я расхохоталась так, что чуть не упала.

— Потому что я жадная, солнышко. Забрала всё лучшее себе.

С тех пор наш дом стал шумным, страстным и абсолютно сумасшедшим, но именно нашим.

По утрам я просыпалась между двумя горячими, мускулистыми телами. Иногда Адам целовал меня

в шею, пока Арон ещё спал, иногда наоборот. Иногда они просыпались одновременно и тогда… мы

втроем принимали душ.

По вечерам мы втроём укладывали Джуну спать: я пела ей земные колыбельные, Адам

рассказывал про звёздные битвы, Арон показывал, как правильно держать тренировочный клинок

(в десять она уже требовала настоящий).

Я пекла пироги, варила борщи и жарила картошечку. Мужья так полюбили земную еду, что просили