Мира Вишес – Фальшивая истинная. Охота за драконьим сердцем (страница 9)

Симон слушал наш разговор с кислой миной. Ему явно не нравилось, что его начальник тратит время на объяснения какой-то девчонке.

– Для защиты конденсатор тоже можно использовать, – вмешался он. – Поглощать магию и заклинания, направленные на нас. Если, например, тем зеленым огнем запустят в Нижний город…

– Зеленым огнем не запустят, – перебила я. – Это было бы равносильно признанию, чтоСовет сам атаковал дворец.

Симон зло сверкнул глазами. Ему не понравилось, что я права.

– Ну не зеленым огнем, так другим. Мало ли у Совета в арсенале средств.

– Явно не так уж много, – заметила я, – раз они хотели забрать у Скайренов катализатор.

– Кстати, о драконе, – вкрадчиво сказал Луциан, и я вздрогнула. – Раз уж ты о нем заговорила…

Он выдержал паузу, словно давая мне возможность осознать важность момента.

– Нам нужно раскрыть правду, – продолжил он. – О том, что ты не истинная пара. Дать официальный ответ от Нижнего города. Это лишит Рейнара Скайрена повода для «ответных действий» за похищение невесты.

У меня похолодело внутри.

– И заодно выставит его не в лучшем свете, – добавил Симон с явным удовольствием. – Защитник королевства, а его обдурили заговорщики из Нижнего города. Смешно же.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Заставила себя дышать ровно.

– Бестолковый план, – выговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Во-первых, ничего не помешает Рейнару заявить, что это поклеп и клевета. Во-вторых, подполью выгоднее иметь эдакую «заложницу» в виде невесты дракона. Можно выставить ему требования.

– Какие еще требования, если дракон уже знает, что ты фальшивка? – развеселился Симон. – Ему на тебя плевать. Сожжет все за милую душу и скажет: ой, как жаль, что и невеста попала под раздачу.

Меня захлестнула такая волна ярости, что на мгновение в глазах потемнело. Захотелось вцепиться ему в горло, но я сдержалась.

– У дракона были свои причины объявить меня невестой, – сказала я холодно. – И они никак не связаны с моей подлинностью.

Луциан заинтересованно приподнял бровь. В его водянистых глазах плескалось что-то, чему я не могла подобрать названия.

– Скайрены ощутимо сдали позиции, – констатировал он. – Рейнар – последняя надежда рода. Ему выгодно было поднять себе цену. Вот истинная пара нашлась, род скоро продолжится. Сейчас как раз такой момент, что надо укреплять власть.

Отлично! Мне не пришлось ни выдавать настоящих мотивов Рейнара, ни выдумывать что-либо с риском попасться на лжи.

– Логично, – кивнула я. – Драконы всегда держались особняком, но последние годы их влияние действительно ослабло. Так что, наоборот, метку следует обновить. И отправить дракону послание: если прилетишь – получишь труп невесты.

– Твой жених на такое не поведется, – процедил Симон, заметно нервничая.

Ха! Не боится он дракона, как же.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот миг земля дрогнула. Сначала я подумала, что показалось – мало ли, в подземелье всегда какие-то звуки, где-то вода капает, где-то камни оседают. Но дрожь повторилась, сильнее. Со стеллажей посыпались книги, жалобно звякнули колбы. Донесся гул. Низкий, раскатистый, от которого закладывало уши. Он шел сверху, казалось, сами стены тоннеля вибрируют, передавая этот ужасный, нечеловеческий рев. Он и не был человеческим.

Симон побледнел так, что стал похож на призрака. Луциан прислушился, и на его круглом лице появилось выражение, которого я раньше не видела – смесь страха и… азарта? А я стояла и чувствовала, как в ладони бешено пульсирует катализатор.

Гул повторился. Ближе. Громче. Где-то наверху, над нашими головами. Стало ясно – что-либо опровергать или выставлять условия поздно. Рейнар уже в Нижнем городе!

Глава 6

Гул раскатился снова. Яростнее, тяжелее. С потолка посыпалась каменная крошка, всю лабораторию тряхнуло.

Луциан и Симон переглянулись. Я успела уловить в их глазах растерянность пополам с холодным расчетом. Но эта растерянность длилась всего мгновение. Симон поправил воротник рубашки, будто собирался на светский прием, а не встречать разъяренного дракона. Луциан, напротив, стоял неподвижно, прислушиваясь к себе или к тому, что творилось наверху.

А у меня задрожали руки. Предательски, мелко, как у пьяницы с похмелья. Я зажала сферу в кулаке, спрятала за спину, но дрожь только усилилась. Рейнар прилетел, как и было обещано! За мной. Или за катализатором. Хотя, скорее всего, за нами обоими – я ведь теперь фактически приложение к нему. Ходячий футляр для артефакта. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

Луциан отмер и торопливо коснулся нескольких приборов на столе. С потолка, из каменной кладки, бесшумно выскользнула труба. Толстая, металлическая, с расширением на конце, похожим на раструб. Магическая подзорная – я о таких слышала, но видеть не доводилось. Хитрое устройство: выводит изображение сверху, пропуская через систему линз и чар, так что видно далеко и четко.

Глава подполья прильнул к раструбу. Секунда, другая, третья… Время тянулось, как тягучая карамель, бесконечно долго. Я смотрела на круглую лысину, на то, как подрагивают его пальцы, сжимающие металлический край, и внутри всё леденело.

Наконец он отодвинулся и выдохнул:

– Это дракон.

Ну надо же, кто бы мог подумать! Стоило ли убеждаться? Будто мы ждали кого-то другого. Процессию с флагами? Делегацию переговорщиков?

Симон оттеснил Луциана плечом и припал к трубе. Через секунд десять хмыкнул – тем противным сиплым звуком, от которого у меня зубы сводило.

– Высоко парит, – сообщил он, отлипая от раструба. – Нашей магией не достать. Но если попробует спуститься пониже…

Этот мерзавец многозначительно умолк, но я и так поняла: попробует – получит. Симон не сомневался в своих силах. Или делал вид.

– Я к магам, – бросил он Луциану, даже не взглянув в мою сторону. – Начнет атаку – отразим.

И вышел. Быстро, почти бегом. Дверь за ним закрылась так глухо, словно захлопнулась крышка гроба.

Я не стала ждать приглашений. Сунула сферу в сумку, повязанную на поясе, и подскочила к трубе. Вытянула шею, вперившись в раструб. Луциан что-то сказал – не разобрала, да и плевать.

Сначала я увидела только размытое пятно – линзы настраивались, картинка плыла, дергалась. Потом изображение стабилизировалось, и передо мной открылась панорама Нижнего города. Крыши, крыши, крыши – черепичные, шиферные, дырявые, подлатанные жестяными листами. Дымоходы, балконы, веревки с бельем, переулки-щели. И над всем этим – небо. Серое, тяжелое, с набрякшими тучами.

А в небе – он.

Медная тень. Пятно, движущееся по дуге. Но очертания узнаваемые. Внушительный размах крыльев. Изгиб шеи – хищный, гордый. Длинный хвост, рассекающий воздух, как корабельный киль – воду.

Дракон описал круг и снизился. Плавно, очень плавно для такой махины. Я затаила дыхание, вцепилась пальцами в холодный металл трубы. Ближе. Еще ближе. Стало возможно разглядеть чешую – крупную, поблескивающую безо всякого солнца.

Но что-то было не так.

Крылья – да, огромные, перепончатые. Шея – мощная, крепкая. Однако в этом силуэте ощущалась какая-то неправильность, неуловимая, как запах, который не можешь опознать, но точно знаешь – есть подвох. То ли тень лежала иначе, то ли дракон двигался не так, как привык мой взор. Может, Рейнар ранен?..

В эту секунду он раскрыл пасть.

Вспышка – оранжевая, яркая даже сквозь магические линзы. Из этой пасти вырвался поток огня – густой, плотный, как расплавленный металл. Он ударил в одно из зданий – старое, деревянное, с покосившейся крышей. Оно вспыхнуло. Пламя взметнулось к небу, пожирая сухие бревна, вышибая стекла, разнося искры по соседним крышам. Отсюда, через трубу, я будто услышала треск, крики, запах гари.

Мир качнулся.

Я отшатнулась от трубы. Перед глазами зарябила темнота. Она смыкалась, давила на виски, забивалась в уши ватой. Голос Луциана донесся откуда-то издалека, словно толщу воды:

– Лира, ты в порядке?

«Лира-Лира-Лира»… Слово катилось эхом, превращаясь в другой голос – мягкий, женский, такой бесконечно родной, что сердце сжалось до боли. Лаборатория окончательно исчезла, и я провалилась куда-то в глубину собственного сознания.

В кромешной черноте проявилось пламя.

Оно было везде. Вокруг, впереди, сзади. Опаляло жаром, от которого плавились легкие. Ревело, выло, смеялось тысячей голосов.

Я маленькая. Совсем маленькая. Мои руки сцеплены в замок вокруг чьей-то тонкой шеи. Пальцы сводит от напряжения, а я держусь. Да и не смогу разжать, даже если захочу.

– Тихо-тихо, – голос над самым ухом, сбивчивый, но спокойный. – Дыши реже. Неглубоко. Вот так.

Мне накидывают на лицо тряпку – мокрую, пахнущую сыростью. Дышать становится чуть легче, но глаза всё равно слезятся, и в них словно песок, и комнаты толком не видно, только оранжевые всполохи сквозь пелену.

Дверь впереди – сплошная стена огня. Языки пламени лижут косяк, пожирают краску, взбираются выше. Та, что держит меня, вскидывает руку, и воздух перед дверью взвихривается, пытается сбить пламя, оттеснить его назад. Увы, огонь слишком силен. Он плюется искрами, шипит, не отступает.

Шаг в дым, второй, третий. Мы у окна. В проеме – тоже огонь. Горит занавеска, превратившаяся в огненный лоскут. А за ним, за этим лоскутом, – ночь. Темная, спасительная, холодная.