Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 42)
Он долго молчал, словно что-то удерживало его от ответа. Не правда, которая могла сорваться под влиянием отвара, а чувства, которые Эмиль испытывал от событий, случившихся очень давно.
– Отец пропал. Исчез бесследно восемнадцать лет назад. Мы искали его повсюду, но безрезультатно.
– Мне жаль, – искренне сказала она.
– Не стоит, он был мерзавцем.
Делла уже слышала об этом, но также знала, каково это – потерять родителя.
Эмиль снова взял бокал и повернулся к камину. Очевидно, их разговор на сегодня закончился, и она попятилась к выходу.
– Делла, – вдруг окликнул он. – Брат рассказывал, как ринальцы, потомки тех, кого коснулся Творец, раскрывают в себе дар огня?
Она покачала головой, не понимая, к чему он клонит.
– А ты спроси у него.
17
Делла возвращалась в покои, обдумывая разговор с королем. Значит, он тоже жертвовал личным счастьем во благо Риналии. Эмилиан явно испытывал к кому-то сильное влечение и привязанность и, очевидно, был не в восторге от будущей королевы. Но что он имел в виду, говоря о даре? Почему не рассказал? Она обязательно расспросит об этом Кэла, но не сегодня.
Сегодня она слишком устала.
Едва добравшись до покоев, Делла обнаружила на постели пергамент. Послание на нем, как и в прошлый раз, было написано ярко-красными чернилами.
Неужели ты веришь россказням, которыми тебя кормят? Пока не поздно, вернись в «золотое» королевство, иначе отправишься туда по частям.
Двадцать пятая секция, тринадцатая ячейка. Считай это жестом доброй воли.
И вновь ничего не указывало ни на автора послания, ни на то, что означала последняя строчка. Вероятно, тайный посланник намекал на что-то, хранящееся в библиотеке замка.
Делла несколько раз перечитала послание. Волосы у нее на затылке встали дыбом, а тело с головы до ног покрылось мурашками. Внезапно возникло ощущение, что за ней наблюдают и следят за каждым шагом. Она зачем-то огляделась по сторонам, будто автор послания прятался в ее покоях.
Очевидно, у лорда Фейна были сообщники. А сколько всего предателей затаилось в замке? Даже страх перед силой короля и кровавой репутацией его брата не спасал от заговоров подданных.
Конечно, Эмилиан и Кэллам пили отвар правды, когда общались с ней, но что, если на высших ринальцев он не действовал? Если они каким-то образом могли подавлять его свойства?
Делла не знала, что думать или чему верить.
Если бы ринальцы стремились причинить ей вред, зачем тогда даровать крылья
Ей нравились Рия и Алин. Они были опасны, смертельно опасны, но она не чувствовала в них угрозы для своей жизни. Она побаивалась короля, но вдруг ей было некомфортно находиться рядом с ним из-за того, что он просто всегда держался в стороне ото всех? Кэл же вызывал новые, незнакомые чувства, влечение, от которого хотелось либо сбежать, либо утонуть в нем.
Делла долго обдумывала свои дальнейшие шаги. Она могла бы проигнорировать послание. Учитывая попытку нападения лорда, было бы глупостью не предположить, что это западня. Предатели не желали, чтобы врата преисподней закрылись навечно, и пытались посеять в ее сознании еще больше недоверия. Однако она не собиралась упустить предоставляемую ей возможность и заглянуть в секретную секцию. То, что про это место сообщил предатель, не значило, что она не могла просто посмотреть.
В голове медленно складывался план.
Но вопреки ему, Делла несколько дней не покидала покои. Она не ела, почти не спала, и с каждым часом ее настроение становилось все хуже и хуже. Сознание сжигала вина, которая буквально заставляла чувствовать боль и слышать голоса погибших вианцев.
Делла села на постели, скинув мокрое от пота одеяло, и обхватила колени руками. Все тело трясло, и ей чудилось, будто вокруг смыкаются кровавые стены. С губ сорвался всхлип, и она зажала рот рукой, пытаясь заглушить звук.
Она не хотела показывать, какой опустошенной себя чувствовала, показывать окружающим скорбь и вину, которые въелись так глубоко в нее, что избавиться от них казалось чем-то невозможным. Еще долго она будет держать в памяти трагические события, прокручивать их снова и снова. Делла не могла забыть разорванные тела мужчин, женщин и детей, зная, что им уже ничем не помочь. Потому что слишком поздно.
Щелкнул дверной замок. Но вместо того чтобы открыть рот и выдать что-то обидное и колкое, она просто сказала:
– Уходи, Кэл.
Делла уже несколько раз произносила вслух его имя, но оно все равно звучало как-то странно. Она дышала ртом, уткнувшись носом в ладони, словно в них могла закрыться от всего мира и особенно от ринальского принца.
Он цокнул языком:
– Не очень-то вежливо.
Она не обратила внимания на его остроту.
Кэллам демонстративно вздохнул.
– Тебе нужно собраться и взять себя в руки.
Делла с негодованием посмотрела на него и вскочила с кровати:
– Из-за меня погибли сотни мужчин, женщин и детей! А ты говоришь, собраться? – Ее голос дрожал.
Внутри нее вскипал гнев, но в этот раз он был направлен не на принца. Она злилась на себя, потому что разучилась ориентироваться в собственных чувствах. Прозябая восемнадцать лет в лишениях, Делла не понимала, что есть что. Она забыла, что некоторые вещи в жизни были выше собственных желаний. И сейчас остро ощущала пепельный вкус на языке и то, как он оседал в горле.
Кэл приблизился и присел на край кровати.
– Если хочешь раскрыть ринальскую сущность, нужно похоронить в себе мирийца. Не буду спорить: я люблю твой пылкий нрав, мышка, но подобные вспышки гнева, каждый выплеск эмоций – слишком опрометчивы и однажды могут обернуться против тебя. Учись контролировать чувства. – Он сделал паузу. – Собирайся. Ты неважно выглядишь.
– Что?
Из нее вырвался хриплый смешок. Она и без него знала, как сейчас выглядит: волосы спутаны, веки опухли, а алая шелковая сорочка сильно помята. Не чета Кэлу, который явился, по обыкновению, обнаженным по пояс. Его темные волосы, едва доходившие до середины шеи, лежали безупречно; даже те пряди, что небрежно падали на лоб, казалось, были на своем месте.
– Собирайся. Я тебя кое-куда отведу. – Его голос утратил насмешливые нотки, а в глазах мелькнула печаль.
Почему-то именно в такие моменты, когда он почти скидывал маску, Делла не могла с ним спорить и пререкаться. Почему-то ей в равной степени хотелось врезать ему по носу и поблагодарить за то, что пытался вырвать ее из плена вины.
– Это правда важно, – немного помолчав, добавил он.
Делла зажмурилась, провела руками по лицу и резко втянула воздух, обжегший легкие. Каким-то образом она заставила ноги двигаться и прошла к гардеробной. Словно в тумане, надела кожаные штаны и топ, заплела волосы в высокий хвост. С недавних пор ей стал нравиться такой образ – в нем она чувствовала себя комфортно.
Внезапно Делла осознала, что они так и не поговорили о Фейне. У нее перед глазами до сих пор стояло его изувеченное тело. И дело не в том, что она была не согласна со столь жестокими действиями в отношении лорда или в отношении всех пленников. Ее волновало другое. Сразу ли Кэл понял, что Фейн – предатель? Или узнал в процессе пыток? Постигла ли мерзавца суровая кара из-за государственной измены или потому, что он прикоснулся к
Моргнув, она посмотрела на Кэла:
– Мы полетим?
– Нет, слишком далеко, – ответил он, и в воздухе вспыхнул клинок из адского огня.
Кэл сотворил разрыв и, как обычно, подал ей руку. Делла, почти не колеблясь, приблизилась и потянулась к нему в ответ. Он сжал ее ладонь, слегка улыбнувшись – это была не привычная ухмылка, он улыбался по-настоящему.
Они прошли через разрыв и оказались на берегу горной реки, чей мощный поток неудержимо мчался вперед, в бирюзовых волнах унося сбившиеся в кучи пену и мелкие ветви. Вдали возвышались склоны гор, поросшие соснами, а чуть ближе – размытые водой обрывистые откосы скал, походившие на высокие серые стены.
День сегодня выдался солнечным, но ветреным. Ослепительно-яркие лучи буквально ударили по ним, и Кэл болезненно поморщился.
– Можем вернуться вечером, – прошептала она, заметив, что Кэл быстро принял привычный вид.
Ветер бил им в лицо и завывал вокруг них, будто раненый зверь.
– Все нормально. Мы ненадолго. Я потерплю, – сказал он и выпустил ее руку.
– Что это за место?
Кэл кивнул на скат скалы чуть выше линии, где река омывала берега и где зияла глубокая темная трещина.
– Когда-то недалеко от этого места находилось поселение людей. Сейчас оно полностью уничтожено. – Обычная красноречивая болтливость покинула его, и он, казалось, с трудом подбирал слова.
Делла сглотнула.
– Испокон веков разный адский сброд выбирался наружу и бесчинствовал в поднебесном мире, а королям Риналии, разумеется, не было до этого никакого дела, – продолжил он. – Когда брат отважился пойти по иному пути, наши разведчики сообщили о прорыве в людских землях. Мы, по обыкновению, не придали значения нападению на смертных, однако Эмиль решил, что не позволит зверствовать на материке не только ринальцам, но и адскому сброду. Тогда он приказал послать войско в то поселение, а поскольку никто из нас не принял донесение о прорыве за серьезную угрозу, на задание отправился небольшой отряд. Когда воины не вернулись, мы поспешили туда… Но было уже поздно. Адских тварей просочилось столько, что они уничтожили все живое на своем пути: целое поселение и весь наш отряд. Почему? Да на хрен потому, что я отмахнулся от приказа.