Мира Рай – Глаз из омута (страница 1)

Мира Рай

Глаз из омута

Глава 1

Мы с Димой всегда знали, куда нельзя ходить. Это как негласное правило нашего городка: старую мельницу обходи за километр, особенно ночью. Ну, мы и обходили. До вчерашнего дня.

А потом Дима такой: «Мих, да что мы, маленькие что ли? Рыбы там – дофига! Один мужик с работы отца говорил, что полведра натаскал за час». Ну, мы и повелись.

Сказали родителям, что идём ночевать к Лешке на окраине. А сами – прямиком к реке. У Димы был старый, видавший виды сачок и две закидушки, которые он спёр у своего деда. У меня – бутерброды с колбасой и чувство, что мы делаем что-то очень глупое, но прикольное.

До мельницы идти минут двадцать. Чем ближе подходили, тем тише становилось вокруг. Как будто все звуки – сверчки, лягушки – остались где-то позади. Только ветер в камышах шелестит. И запах… Запах какой-то особенный. Не просто вода и тина, а ещё что-то старое, затхлое, медное.

Сама мельница в темноте выглядела как огромный, спящий зверь. Окна зияли чёрными дырами, крыша кое-где провалилась. А вода у её основания была не просто чёрной. Она была… густой. Как будто это не вода, а чернила. Холод от неё так и шёл, даже стоя на берегу.

– Ну что, страшно? – Дима хлопнул меня по плечу, но в его голосе слышалась та же напряжённая фальшь, что и у меня внутри.

– Да щас. Тут рыбы ждут не дождутся, когда мы их вытащим, – бодро ответил я, стараясь себя убедить.

Спустили на воду старую, протекающую лодчонку, которую Дима нашёл в камышах ещё неделю назад. Она скрипела и качалась так, что моё сердце уходило в пятки. Но мы отчалили.

Закинули удочки. Сидим. Тишина. Только вода о борт лодки плещется. И вроде бы всё нормально. Даже клюёт! Дима вытащил парочку мелких окуньков. Мы уже начали шутить, гонять друг друга.

– Смотри, у тебя волосы длинные, – сказал Дима. – Как у русалки. Ты Вудару первым делом понравишься.

– Ой, иди ты! – фыркнул я. – Кто такой этот твой Вудар? Выдумал, как всегда.

– Да это не я! – возмутился Дима. – Это ж все знают. Старый водяной. Он тут, под мельницей, в омуте живёт. Говорят, раньше он мельникам помогал – воду на колёса направлял. А потом что-то не поделили. Или его обидели. Он осерчал и стал мстить. Топит кого ни попадя, а потом они у него в дружине служат. На дне. Ходят, белые такие, с глазами как у рыбы.

Он это сказал таким нарочито страшным шёпотом, что у меня по спине мурашки побежали. Легенда, конечно, дурацкая. Для детей. Но вот незадача: почему-то прямо сейчас, в этой чёрной воде, она не казалась такой уж дурацкой.

– Гонишь, – неуверенно буркнул я.

– Ага, щас. А почему тогда тут никто не купается? А почему рыбаки обходят это место? – Дима явно кайфовал от того, что напугал меня.

И в этот самый момент его удочка дёрнулась так, что чуть не выпала из лодки. Дима аж подпрыгнул.

– Вот! Видишь! Клюёт! – закричал он.

Но это было ненормально. Удочку буквально вырывало из его рук. Леска натянулась как струна и завыла. Лодку начало мотать из стороны в сторону.

– Дим, что там? Сом, что ли? – испуганно спросил я.

– Кто его знает! Тащит будь здоров! – Дима упирался изо всех сил, его пальцы побелели.

И вдруг… всё разом прекратилось. Леска обвисла. Удочка – тоже. Рыба сорвалась. И наступила тишина. Такая оглушительная, что в ушах зазвенело. Ни всплеска, ни ветра, ни сверчков. Просто вакуум. Даже дыхание собственное стало слышно.

– Что за… – начал я.

И тут лодка дёрнулась. Не от рыбы. Её кто-то толкнул снизу. Несильно, но очень отчётливо. Мы переглянулись. У Димы глаза стали круглыми-круглыми.

– Это… наверное, бревно какое-то, – прошептал он, но сам в это не верил.

Лодку снова толкнули. Сильнее. Мы оба вскрикнули и схватились за борта. Потом началось вращение. Медленное, противное. Нашу лодчонку будто поставили на какую-то невидимую ось и начали крутить. Всё быстрее и быстрее. Вода забортом закружилась воронкой.

– Греби к берегу! – заорал я, хватая весло.

– Не получается! – крикнул в ответ Дима. – Нас крутит!

От страха подступила тошнота. В глазах рябило от этого бесконечного кружения. Мы оба молчали, сжимая холодный влажный борт, пытаясь не выпасть. Я уже почти смирился с мыслью, что мы сейчас перевернёмся и окажемся в этой ледяной чёрной жиже.

Вращение вдруг стало замедляться. Так же резко, как и началось. Лодка ещё качнулась разок-другой и замерла на месте. Мы сидели, тяжело дыша, не в силах вымолвить и слова. Я посмотрел на воду. Она была абсолютно спокойной. Как зеркало. Чёрное зеркало.

И вот тогда я его увидел.

Прямо у борта, в метре от меня, из глубины стало медленно всплывать что-то бледное. Сначала я подумал – луна так отражается. Но луны не было. Потом – что это большая рыба, перевёрнутая кверху брюхом.

Но это было лицо.

Раздутое, белое, как варёное мясо. Волосы, тёмные и слипшиеся, облепили лоб и щёки. А глаза… Они были открыты. Совершенно круглые, без зрачков, молочно-белые, мутные. Они не мигали. Они просто смотрели прямо на меня. Без мыслей. Без эмоций. Просто смотрели.

Я не мог пошевелиться. Не мог крикнуть. Просто смотрел в ответ в эти пустые белые глаза всего в паре десятков сантиметров от себя, чувствуя, как леденящий ужас сковывает меня с головы до ног.

Этот взгляд… Эти пустые, молочные глаза, которые смотрели прямо в мою душу… Я никогда в жизни так не пугался. Кажется, даже дышать перестал. Мы с Димой просто застыли, вцепившись в борта лодки, не в силах отвести взгляд от того места, где только что было это… лицо.

Оно исчезло так же внезапно, как и появилось. Просто растворилось в черной воде, не оставив ни пузырька, ни ряби. Тишина снова стала давить на уши, но теперь она была другой – зловещей, предгрозовой.

– Что… что это было? – выдохнул Дима. Его голос дрожал, и это окончательно вывело меня из ступора. Потому что если трусит Дима, который всегда крутой и ничего не боится, значит, дела действительно плохи.

– Греби! – прохрипел я, хватая свое весло. – Греби отсюда к чёртовой матери!

Мы заработали вёслами как угорелые, не попадая в такт, почти переворачивая лодку. Я греб так, что мышцы на руках горели огнём, но нам казалось, что мы почти не двигаемся с места. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый всплеск заставлял вздрагивать.

Мне повсюду чудились эти белые глаза. Вся вода вокруг казалась вдруг живой и враждебной. Каждое движение тени, каждое колебание волны – всё было угрозой.

И было чувство. Жуткое, противное, прямо в животе. Чувство, что за нами наблюдают. Что из тёмной глубины за нами следят десятки таких же пустых глаз. И что кто-то… нет, *что-то* тянет лодку назад. Невидимая сила, которая мешает нам уплыть, которая тянет нас обратно, к мельнице, в самый центр этого чёрного омута.

– Тащит! – сдавленно крикнул Дима, и я понял, что он чувствует то же самое. – Лодку назад тянет!

Мы запаниковали и заработали ещё отчаяннее. Я уже не соображал, куда гребу, просто делал это из последних сил, с одной мыслью: только бы не упасть в воду. Только бы не оказаться там, в этой ледяной темноте.

И вдруг – удар килем о дно. Мы вылетели на мелководье, лодка резко остановилась, и нас чуть не вышвырнуло вперед.

Берег. Мы на берегу.

Мы не сказали ни слова. Просто вывалились из лодки, как мешки с картошкой, и поползли по мокрой гальке подальше от воды. Ноги не слушались, подкашивались. Я обернулся. Чёрная вода была спокойна. Как ни в чём не бывало. Словно нам всё просто показалось.

Минуту мы просто сидели на земле, отдышиваясь. Я дрожал как осиновый лист, и зубы выбивали дробь. Дима первый пришёл в себя. Он встал, отряхнулся и с напускной бравадой, которая сейчас выглядела жалко, посмотрел на воду.

– Ну и ну… – сказал он, но голос всё ещё сдавал. – Приколдос. Наверное, бревно какое-то всплыло. С водорослями. Или рыбина большая. Осётр, может. У них морда страшная.

Он говорил это, пытаясь убедить в первую очередь себя. Я молчал. Я-то точно знал, что это была не рыба.

– Руки испачкал, – пробормотал Дима, больше для того, чтобы разрядить обстановку. Он сделал несколько шагов к воде, к самой кромке, где накатывали мелкие волны. – Сейчас сполосну и пошли домой. С этого места дух захватывает, если честно.

Он наклонился, протянул руки к воде.

И в этот момент из тихой, казалось бы, безобидной заводи, прямо из-под его ног, вырвалось нечто длинное, тёмное и скользкое.

Это было похоже на толстую водоросль, но она двигалась слишком осознанно, слишком целенаправленно. Она обвилась вокруг его лодыжки с противным, хлюпающим звуком, словно щупальце.

Я не успел даже вскрикнуть.

Щупальце дёрнулось – резко, с нечеловеческой силой.

Диму рывком сдёрнуло с ног. Он грохнулся на мокрые камни с оглушительным воплем и тут же начал скользить к воде, цепляясь руками за скользкие камни, но не находя опоры.

– Михан! – заорал он диким, полным чистого животного ужаса голосом. – Держи! Помоги!

Глава 2

Его крик был таким пронзительным, таким настоящим, что меня будто током ударило. Вся моя парализующая жуть куда-то испарилась, сменилась дикой, животной адреналиновой дурью.

Я рванул вперёд, не думая о скользких камнях, о воде, ни о чём. Единственная мысль – схватить его. Дима уже по пояс был в воде, его тащили за ногу, а он цеплялся руками за большой валун, его пальцы скользили по мокрому мху, не находя упора. Его глаза были круглыми от ужаса, рот открыт в беззвучном теперь крике.