Мира Митрофанова – Нелюбимый босс (страница 4)

Обернувшись к Денису, я наткнулась на ледяной нечитаемый взгляд.

– Мне не плевать, – процедил явно задетый моими словами Вознесенский. – Для меня все рестораны одинаково ценны.

– Тогда дай мне хоть что-нибудь! Выручки начали падать в апреле. Сотрудников ты меняешь как перчатки, значит, дело не в этом. Что случилось в апреле?

– Ты сказала про аудитора и безопасника, – проигнорировал он вопрос. – Что конкретно ты имела в виду?

– Есть только два варианта. Либо людям резко разонравилась твоя еда, – пожала я плечами. – Либо показатели занижаются намеренно, а твои деньги идут в карман кому-то другому. Поэтому я спрашиваю ещё раз, что случилось в апреле?

Денис поднялся с кресла и с шумным вздохом запустил в волосы пятерню. Минуту он стоял спиной ко мне, словно решая, рассказывать или нет. Думала, так ничего и не услышу, но потом Денис, наконец, заговорил:

– В начале года хозяева Вест-Групп предложили выкупить рестораны вместе с брендом.

– Это те, у которых куча заведений на любой вкус?

Вознесенский коротко кивнул.

– И ты отказался? – логично предположила я.

– Конечно, отказался! – вспылил Денис. – Я лучше действительно их закрою, чем позволю превратить своё детище во второсортную забегаловку!

Я сложила руки на груди и присела на край стола.

– Не теряй мысль, – хмыкнула сдержанно. Мне его психи вот совсем не сдались. – Они предложили купить, ты отказался. Что дальше?

Денис зло поджал губы.

– Намекнули, чтоб не зарывался и хорошо подумал.

– Серьёзно? – искренне удивилась я. – Мне казалось, девяностые давно прошли. – В ответ он лишь скептично скривился. – Думаешь, они выдавливают тебя с рынка? Но ты же не какая-то мелкая рыбёшка. У крупная тебя сеть и имя известного шеф-повара.

– Это там, – жёстко усмехнулся Вознесенский и махнул в сторону абстрактной заграницы. – А здесь я лох с тремя ресторанами.

Ого! Вот это откровение!

– Можешь повторить, запишу на диктофон, – пошутила я, но Денис не оценил.

– Соня… – рявкнул на меня сердито.

Ну точно дракон. Ледяной. Я подняла ладони в примирительном жесте:

– Ладно, не рычи. Ты не лох, а суперкрутой чел, раз они увидели в тебе конкурента и возможность для расширения бизнеса. В любом случае выход у тебя только один – внутреннее расследование.

Растерев ладонями лицо, Денис обречённо покачал головой и спросил с тенью усталости:

– Я могу рассчитывать на твою помощь?

– На какую? – нервно хохотнула. – Я аналитик, это немного другое. Мой максимум в этой ситуации – посоветовать надёжных специалистов.

– Если ты права, прошерстить придётся всех от управляющих до бухгалтерии. Мне нужен человек, который проконтролирует процесс и которому я смогу доверять.

Приятно, конечно, но перспектива зависнуть здесь с Вознесенским выглядела крайне сомнительной.

– Это может занять месяцы, – попыталась я достучаться. – Я живу и работаю в Москве, мне нужно возвращаться.

Но по выражению лица поняла, что слова цели не достигли. В синих глазах плескалась переплетённая с отчаянием решимость.

– Я оплачу твоё время.

Уже после трёх дней, проведённых с Вознесенским, хотелось вздёрнуться, а он предлагал остаться на неопределённый срок? Смешно. Я бы, может, и помогла, но Денис же с ума меня сведёт! И закрыться в кабинете наедине с бумажками уже не выйдет, придётся по полной отыгрывать роль личной помощницы.

– Сонь, пожалуйста.

Просьба прозвучала несколько раздражённо. Нелегко, наверное, Денису, было произнести «волшебное слово». Я задумчиво прикусила губу.

– Три месяца, – сдалась, понимая, что, скорее всего, пожалею. – Если за это время ничего не прояснится, я уеду, и дальше будешь справляться сам.

Не так уж и долго, если подумать. У меня были проекты длиннее. В конце концов, ну что может случиться за три месяца, верно?

7

Соня

– Как же ты меня бесишь, – процедила я себе под нос, быстрым шагом направляясь к палатке с кофе.

Пять дней. Прошло всего пять дней в роли фиктивной помощницы Вознесенского, а мне уже хотелось расправиться с ним особо жестоким образом. И я с трудом представляла, как выдержу ещё восемьдесят пять. Это же просто невыносимо! И Денис был невыносим! Заносчивый, напыщенный…

– Взаимно, – хмыкнул рядом этот самый индюк, которому даже не пришлось прилагать усилий, чтобы меня догнать.

– Латте мята-шоколад, пожалуйста, – попросила я бариста. – Вот объясни мне! – это уже Вознесенскому. – Зачем надо было доводить до слёз несчастную девушку?!

Ещё ни разу в жизни мне не было так стыдно, как за Дениса на встрече с представителем потенциального поставщика. Нашему маэстро и кулинарному гению всея Руси, видите ли, не понравилось качество баклажанов! Да я бы ему этот баклажан…

– Никого я не доводил, – невозмутимо отмахнулся тот и скривился, наблюдая за приготовлением моего латте. – Ты правда собираешься пить это дерьмо? Могла бы потерпеть до ресторана десять минут.

– А я хочу сейчас и именно это дерьмо! – прикрикнула на недовольно поджавшего губы Вознесенского. Я обещала себе быть терпеливее и мудрее, но это оказалось выше моих сил. – Простите, ради бога, – извинилась я перед удивлённо обернувшейся бариста. – Вот! Вот об этом я и говорю, – зашипела на Дениса. – Ну не устроило тебя, надо было просто встать и уйти! А ты взял и накинулся на продажника, будто она сама эти проклятые овощи растила!

– Перед тем как согласиться на встречу, я предупреждал, что мне нужно самое лучшее, – хмуро ответил Вознесенский и вперёд меня потянулся карточкой к терминалу, чтобы оплатить кофе. – Она об этом знала, но всё равно попыталась загнать второсортный товар и зря потратила моё время. Почему я должен терпеть подобное неуважение?

– Понятие вежливости тебе совсем незнакомо, да? – съязвила я и забрала кофе. – Нельзя так общаться с людьми! Жизнь слишком непредсказуемая, откуда ты знаешь, с кем из них и при каких обстоятельствах снова предстоит столкнуться?

Ответом мне стала снисходительная усмешка.

– Ты просто ещё слишком молодая, Сонь. Чуть позже придёт осознание – невозможно нравиться всем. Я бы ничего не достиг, постоянно беспокоясь о том, что подумают обо мне другие.

Я раздражённо закатила глаза. Он просто непрошибаем!

– Ты говоришь о психологическом расстройстве, а я о здравом смысле. Если ты так же разговаривал с хозяевами Вест-Групп, странно, что тебя до сих пор в бетон не закатали… – Развернувшись, я направилась к пешеходному переходу. – Мне вот иногда очень хочется.

– Ты куда? Парковка в другой стороне. – Увязался за мной Денис.

– Я пойду пешком. – Поняла, что не смогу ручаться за себя, если проведу ещё хоть минуту с этим сосредоточием высокомерия. – Мне надо от тебя отдохнуть.

– Соня, прекрати дурить и живо иди в машину!

Кажется, Вознесенский тоже начал выходить из себя, но мне было плевать. Однажды он точно сведёт меня с ума!

– Соня! – Не успела ступить на дорогу, как Денис неожиданно схватил меня за плечо и дёрнул на себя. – Ты что творишь, идиотка! Под колёса хочешь угодить?!

Словно в подтверждение сказанного, за спиной раздался шум пронёсшейся мимо тачки, водитель которой даже не попытался притормозить на пешеходном переходе. Вознесенский тяжело и зло дышал, а я, словно громом поражённая, стояла прижатая к его груди и не моргая смотрела в потемневшие глаза. В нос пробрался едва ощутимый аромат свежего парфюма и… мяты.

– Горячо, – изменившись в лице, вдруг выдохнул Денис.

– Что? – переспросила я ошарашенно.

А потом поняла, что тоже чувствую в районе груди странное тепло. Отпустив меня, Вознесенский отступил на шаг, и мы одновременно уставились на огромное кофейное пятно. Даже пенка молочная осталась…

– Твою мать, Соня, – рыкнул Денис, выпуская мокрую рубашку поверх брюк, пока те не постигла та же участь. – Второй раз уже!

– Сам виноват, – буркнула я.

Мне тоже досталось. Отлепив от тела блузку, я подняла с тротуара пустой бумажный стаканчик и выбросила в урну. Почему-то сбилось дыхание, и дрожали руки.

– Ну, где-то в этой жизни я точно нагрешил, раз она послала тебя в наказание, – парировал Денис.

– Эй! – хотела было возмутиться и напомнить, что осталась я исключительно по его просьбе, но Вознесенский крепко вцепился в мою руку и потащил за собой.

– В машину, быстро.