Мира Майская – Слёзы любви (страница 33)

Мы выбежали на крыльцо, там уже суетились люди. Практически на бегу мы простились, и вместе с тремя дружинниками и парой дворовых мужиков, да тремя девками, ушли в лес.

Я не знала куда мы направились, главного над нами назначил воевода, он и следил за дорогой. Весь остаток дня мы были в пути, на ночёвку остановились, но костры разжигать не стали. Было уже холодно, осень на границе с зимой, улеглись в круг, я в середине, вокруг девки.

Нас укрыли шкурами, но я от волнения и холода не могла уснуть. Лежала с открытыми глазами, смотрела на звёзды в небе.

Мне виделся Сверр, в виденье, он мне что-то говорил, рассказывал о плаванье, а я смотрела на него с открытым ртом, впитывая все его слова и наставления. Я раздумывала над тем, счастлив ли он со своей женщиной, той светловолосой. Но мешаться ему, не хотелось, свои детишки у конунга, пойдут вскоре и не до меня будет ему.

— Княжна, чего не спишь? — раздался негромкий мужской голос.

Я сморгнула и покосилась на склонившегося надо мной, старшего дружинника. Он был не молод, может примерно ровесник воеводы. Выглядел он грозным, сильным, высоким. Но совсем не похожим на кривичей. Он был как и я светловолосый и сероглазый, думается мне больше похож на словен. Может из тех же западных мест, как и моя мама.

— Волнуюсь, — произнесла и привстала.

— Ты княжна не переживай, мы тебя в обиду не дадим, — проговорил с уверенностью.

— Да я не за себя, люд в городе остался, а вдруг нападут, — я хотела перешагнуть девку в круге.

— Так далеко не пойдут, для них главное попугать, — протянул мне руку, чтоб помочь.

Я ухватилась за неё, и покинула круг.

— Садись княжна, — он постелил шкуру на землю возле березы, и рукой показал куда сесть.

Я присела, и спросила:

— А почему они нас хотят попугать?

— Тебе князь не говорил?

Я отрицательно покачала головой.

— Князь словен Младен уж несколько лет сватает нашему князю своих дочерей, у него их трое. Но наш отказывается, потому что знает, что Младен через внуков хочет прибрать к рукам земли наши. А тут все уж прослышаны, что ты княжна нашлась, а потому, через тебя и твоего сына, земли наши и останутся за кривичами.

— А сейчас то зачем напали? Я ж нашлась, и им ничего не достанется, — не понимаю.

— Это страха нагнать, чтобы наш князь знал, что можно избежать бед, женись он на словенской княжне.

— А почему отец отпор Младену не даст, почему крепко на место не поставит? — посмотрела на дружинника.

— Так княжна, не воины мы. Нам больше по душе землю вспахать, да урожай собрать. Да и больше их, словен.

— Как твоё имя воин? — поднялась на ноги.

— Хват, меня кличут, княжна.

— Меня Ясиной. Дело у меня к тебе воин. Я отца упрошу, он назначит тебя старшим по стройке в Плескове. Будем строить стену новую, для защиты, а ещё ворота поставим большие.

— Княгиня Ясина, а кто строить то будет? — в темноте, нашу поляну освещала только луна, его глаза горели, в них я увидела удивление.

— Найдём умельцев, поедим по селениям, если надо и в Ладогу сходим. А ты был там Хват? Большой город?

— Был, с нашим князем. Да большой, раза в три больше Плескова.

Я хотела всё знать, знание это сила, говорил Сверр.

— А зачем туда ходили?

— Наш князь с ихним, не помню как его имя, договор подписали. Мы кривичи можем приходить в Ладогу, торговать там. У них большие ярмарки, по весне, лету и осени.

— Значит весной пойдём на ярмарку и наберем ремесленников.

Хват согласно покивал головой, и уселся радом со мной, облокотившись на березу.

— Завтра возвращаемся, — произнесла я твёрдо.

— Негоже, княгиня. Воевода сказал до его возвращения в лесу быть, — тяжело вздохнул.

— Меня слушай, а не воеводу. В лесу холодно, заболею. Иль хочешь меня…

— Княгиня, даже не говори. Хорошо будь по твоему, — Хват натянул на меня ещё одну шкуру.

— А ты из западных кривичей? — подумалось может он маму мою, знал.

— Нет, княжна, я словен. Жена моя из кривичей, встретил свою Лелю, обженился и остался здесь, не в какую она родителей не хотела оставлять, старенькие они у неё были.

Сидела размышляла, о том что он так любит жену, что покинул ради неё родное племя. Смогла бы я так, ради Сверра всё бросить? Сомневаюсь в себе, но зато твёрдо понимаю, чтобы я не делала, всё сравниваю с тем, как бы поступил конунг, чтобы сказал конунг гётов.

— Скажи, ты отчего меня, то княжной, то княгиней зовёшь? — повернула к нему голову.

Вспомнилось, что и Хор так меня называл.

— Все уж знают, ты будущая княгиня, отец тебя во главе оставит. От того и путаемся.

Страшно стало, как я во главе? Никогда я о таком не думала, да и отец мне такое не говорил.

Ещё какое-то время мы говорили о том как укрепить оборону Плескова, а потом я уснула.

Проснувшись, голова моя лежала на плече Хвата. Глаза открыла, уже светло и люди вокруг все проснулись, но сидели тихо.

— Что-то случилось? — оторвала голову от плеча дружинника.

— Нет, княжна, всё благополучно. Выспалась хоть? — Хват, привстал.

— Да, благодарю. Поедим каши и выйдем в обратный путь.

— Да, так и сделаем, — был его ответ.

Мы вернулись в город, к большому удивлению люда. Городские смотрели на меня, удивлялись, перешёптывались. Но как сказал позже Хват, они люд был рад, что княжна их не бросила.

Я не стала откладывать, и принялась за стройку крепкой стены вокруг города, нашлись люди среди кривичей, Хват привел плотников и лесорубов. Рассказала новому другу, именно другом я его и считала, о том какой вижу стену. А видела я её по примеру стены в поселении варягов. Стену стали возводить, но и старую я оставила, приказав между ними копать ров, так мне думалось будет надёжнее.

Ров копать начали, благо снег ещё не лёг, я каждый день приходила и помогала копать. Правда толку с меня было мало, Хват посмеивался над моими усилиями, но по доброму. Мне нравилось с ним вести беседы, он поддерживал все мои начинания.

В первые дни студеня[1] пришло известие от воеводы, князь Владдух в одном из сражений с князем словен Младеном. был ранен. Дружина с князем и воеводой, возвращаются, но из-за ранения отца медленно.

Предчувствие меня не обмануло, я очень сильно переживала за отца.

Чтобы не терять время, когда вернётся отец, наперёд набрала в лесу корений и сухих листьев, чтоб отвары и натирки для леченья князя делать. В это раз Хват сопровождал меня, помогая в тяжёлом выкапывании.

С первым снегом, дружина вернулась в Плесков, уставшей и поредевшей. Отца везли в телеге, и как только я завидела приближение воинов, бросилась со всех ног навстречу.

Перед моими глазами в телеге, накрытый шкурами, весь покрытый испариной, лежал отец. Было видно, он не в себе. Мои руки дрожали, я с трудом себя сдерживала, когда князя заносили в дом.

Я осмотрела рану, промыла настоем, и сделала повязку с натиркой, что сама изготовила по заветам бабули Дорте. Постаралась напоить отца настоем, жар снимающий. Так возле отца и уснула.

Поздняя осень — зима, поселение варягов.

СВЕРР

Возвращался я неспешно, никто не ждет, Ясина спит вечным сном.

Ничего уж не радовало, отказался пировать о удачном договоре с Рёриком. Нет, рядом ясных глаз, так с добротой и вниманием смотрящих на меня.

Рабыня, что я вёз с собой, была доброй и веселой девицей, всю дорогу она видя моё хмурое лицо, пыталась приободрить меня. Понимал, она не виновата в моей потери, а потому не злился на её вопросы.

К поселению подъехали, я почти не сводил глаз с кургана.

— Князь, а кто в том кургане? — это Озара.