Мира Майская – Дочь фараона (страница 33)
И вот на второй день плаванья по Великой Зелени, мы сделали остановку на побережье. Именно тогда, я узнала о вспыхнувшем мятеже в септе, сторонники местного жреца в одном из храмов подняли его. Они захватили самого управляющего и начальника войска. Тем двоим, что были посланы Оханом удалось спастись, но один из них был ранен стрелой. Осмотревший его жрец-лекарь, сообщил, что он исцелиться.
Именно в тот день я впервые испугалась, но не за себя, за Хотепа. То что я ощутила тогда, это был страх за него, за его жизнь. А ещё я ощутила бессилие, что не могу ему помочь.
— Мы должны вернуться и помочь! — решительно произнесла я, посмотрев на Охана.
— Я не слышал этого, — произнес он жестко в ответ.
— Ты не слышал мой приказ? Поворачиваем!!!
— Им не помочь…
Он отвернулся от меня и посмотрел вдаль, как мне показалось туда где главный город септа.
— Они уже погибли, а ты хочешь погубить всех кто сейчас вокруг. Мне в радость умереть за тебя, но…
Он помолчал, потом сделал шаг ко мне и схватил меня за руку. Было больно, было страшно от его взгляда.
— Я не дам тебе погубить себя!
От его крика, я отшатнулась. Боль разлилась внутри меня, и сковала мою грудь так, что дышать было тяжело.
Я стояла какое-то время молча, пытаясь пережить, осознать произошедшее.
Охан, после небольшой стоянки и прогулки барса по побережью, отдал приказ продолжать путь.
Понимая что он прав, я не могла это принять.
Боль за Хотепа, ужас от того что с ним могла случиться худшее, были так велики, что мне казалось, что если это случилось, я не переживу этого.
Я уйду вслед за ним на запад.
Но а сейчас, пока мне неизвестна судьба Хотепа, я буду надеяться.
Надежда, я её сберегла, как единственный факел в этом трудном пути.
[1] Нил разливался в середине лета, длилось это примерно 3 месяца, значит в плаванье Снеферка отправилась примерно в середине октября. Было уже не так жарко, примерно + 30.
[2]Нил — слово греческого происхождения. Древние египтяне называли свою реку просто итеру — «река», или итеру аа — «великая река». В середине лета воды реки разливались благодатным паводком, приносящим на поля ил. Дух реки, творящий половодье, почитался как Хапи — мужчина с чертами андрогина — отвислой грудью и пышными бедрами, парик которого украшен цветами папируса и лилии. В руках он традиционно держит жертвенную подставу с дарами реки, лимбо просто нильские тростники и сосуды с водой. Цвет его тела — зелено-голубой, олицетворение самой жизни. С приходом вод половодья растрескавшаяся, «разрезанная» на ломти египетская земля, понимавшаяся как тело убитого жарой Осириса, воссоединяется и дает жизнь новому ростку. С паводком, который чаще всего начинался в момент, тождественный середине современного июля, наступала самая жгучая, но уже бессильная жара. Собирали виноград. По преданию, первая капля воды нового года — это слеза Исиды по Осирису. Богиня, небесной формой которой почитали Сириус, по преданию возвращалась в Египет, сидя на собаке из созвездия Большого Пса. Именно поэтому римляне это время — жаркое, плодородное и наполненное праздниками, — назвали canicula, или «собачья жара».
[3]Море, омывающее страну на севере, древние египтяне называли Уадж-Ур (транслит. егип. «Великая Зелень») сейчас это Средиземное море, а точнее, его восточная часть, иногда называемая Кипрским морем. Египтяне долгое время не осваивали мореплавание из-за недостаточной пригодности тростникового флота и отсутствия освоенных побережий, свой вклад также вносило отрицательное мнение жрецов Хапи, считавших солёность моря проклятием.
[4]Воуру-Киша (Варкаш, «обширный водоём», «обширный бассейн», «имеющее широкие заливы») — в Авесте зороастрийцев, так именуют Каспийское море.
[5]Предположительно на этой территории жили скифы, откочевавшие сюда из Сибирской Азии. Но в эти времена там проживали и другие племена. Тогда не было ещё сформировавшихся известных в наше время народов. Там же проживали и савроматы и очень дальние предки современных армян.
[6]Здесь я говорю о территориях между Черным и Каспийским морем( оно в те времена было значительно больше по мнению многих историков), только в нашем тысячелетии во время локальной техногенной катастрофы уменьшилось.
[7]Это территория на которых возникнут великие империи Ассирийская, Хеттская, Шумерская. Великие города Ур, Иерусалим, Вавилон, Дамаск. В будущем Египет будет вести здесь частые войны. Фараонша Хатшепсут и её пасынок Рамзес III завоюют все побережье Средиземного моря со стороны Египта. Но фараон реформатор — еретик Эхнатон ослабив Египет религиозными войнами, потеряет все предыдущие завоевания.
[8] Эти реки — Тигр и Евфрат.
Глава 33
2893 год до н.э. Продолжение путешествия. Уадж-Ур — Тир — далекий город Ур[1].
Изо дня в день мы плыли дальше, приближаясь к цели нашего путешествия. Позади остались протяженные пустыни, они окружали Великую Реку с запада, востока и юга[2]. Моему народу приходилось всё время сражаться с наступающими песками и засушливыми ветрами, отвоёвывать полезные для земледелия территории.
Дождь в Черной Земле крайне редкое явление, так что Река была единственным источником влаги. В июне в горах, где протекала Река, происходило таяние снегов, шли проливные дожди, поэтому уровень реки резко поднимался. При приближении к Уадж-Уру, Река выходила из берегов и разливалась на обширной территории. Затопление продолжалось два месяца — до середины сентября, после чего вода уходила, Нил возвращался в своё русло, оставляя после себя плодородный ил — мягкий и вязкий осадок из частиц полусгнивших растений и минеральных пород. Жизнь египтян целиком зависела от Реки и его разливов, в основном жители Черной Земли проживали вдоль его русла и дельты, а также на небольших зелёных островках в пустыне — оазисах.
Отплыв уже достаточно далеко от берегов мятежного септа, мы настигли незнакомых нам просторов Великой Зелени. Эти берега ещё не были узнаны моим народом.
Вскоре заранее заготовленные запасы пищи и воды истощились, нужно было пополнить их. До того мы приставали к берегу только на безлюдных побережьях. Охан опасался приближаться к поселениям на берегу, но настал день когда нам пришлось это сделать.
Когда на побережье показалось большое поселение незнакомого нам племени, Охан отправил туда на одном из барисов, четверых из наших воинов. Они отправились безоружными, лишь с небольшим количеством украшений, и кусков бирюзы. Охан приказал им обменять их на пищу и воду.
Оставшиеся на барисах, в стороне от побережья, с тревогой смотрели как они приближаются к поселению. Барис причалил, воины вышли на берег.
Люди на берегу не проявили агрессии и тревоги, и даже приветствовали их.
Через какое-то время воины вернулись, и мы с Оханом расспросили их.
Как оказалось, в этом поселении проживают люди разных народов. Им встретились и наши соплеменники, были ещё кемерийцы и много других людей из неведомых моим воинам племен. Поселение мирное, именовалось Тиром[3], в основном они ловят рыбу и торгуют с приплывающими по Великой Зелени. После недолгого обсуждения Охан решил сделать здесь стоянку и отдых на несколько дней.
Вскоре уже все наши барисы направились к побережью, и я уже утомленная плаваньем спустилась на песок. С присущим мне любопытством я стала рассматривать всё вокруг. Невдалеке были видны постройки, это оказались небольшие жилища.
Направившись в ту сторону, я в окружении воинов приблизилась к ним. Эти жилища, напомнили мне дома простых людей в Египте, они от них почти не отличались. Они представляли собой строения в форме прямоугольника с небольшими квадратными окошками. Размещались такие жилища очень близко друг к другу, образуя собой улочки с узкими проходами. Я завороженно смотрела, как дети играли прямо на крышах домов, перепрыгивая с одного дома на другой.
Но тут вдруг воины окружающие меня зашумели, Охан напряжённо посмотрел вперед. К нам направлялось несколько человек. Это были взрослые мужчины, хорошо, добротно одетые. Весь их вид говорил о знатности и достатке. Я предположила, что это местные знатные люди.
— Приветствуем вас, — произнес один из них, чернокожий кемериец, по виду самый старший.
— И мы приветствуем вас, — ответила я на его языке, удивив этим окружающих меня воинов.
— Ооо, как имя прекрасной хозяйки этих людей? — немолодой мужчина не удивился тому, что я женщина, он поразился скорее моей привлекательности.
— Нефе, и да я владею ими, — у меня не было желания открыться им, что я дочь фараона Черной Земли.
— Прекраснейшая Нефе, я Лиар, наместник Тира по велению царя Акаламдуга[4], что правит Уром.
Он склонился, склонились и мужчины рядом с ним. Стоявший сбоку Охан, что-то пробурчал, недовольный их поклоном. Я покосила на него взглядом, призывая не вмешиваться.
Лиар заговорил и я поняла. что он предлагает мне свой дом, чтобы расположиться на отдых. Я не нашла причину почему должна отказаться от его приглашения. Кратко сказала об этом Охану, и несмотря на то что он против, согласилась на предложение Лиара.
В сопровождении Лиара и его людей, и в окружении своих воинов, я направилась на окраину Тира, к дому наместника. По дороге я внимательно слушала разговоры незнакомцев, но ничего не поняла, они говорили на незнакомом мне языке[5].