Мира-Мария Куприянова – Экземпляр номер тринадцать (страница 33)

Это для того, чтобы уже в следующий миг огласить гулкие своды храма своим визгом и весьма невоспитанными воплями:

— Отпусти меня немедленно — визжала я — Сейчас же! Мужлан! Сатрап! Хам! Вот я тебе… Аааа! Черт! Реально, что ли, ничего не работает?! Чтоб ты на ровном месте спотыкался! Чтоб тебя по полу размазало! Да что за нафиг?! Чтоб у тебя рога выросли! Ай! — неожиданно получила я по выставленной вверх попе весьма ощутимый шлепок.

— Ты вообще соображаешь, чем угрожаешь сейчас? — возмутился инквизитор, теряя уважительное обращение и уверенным шагом направляясь вслед за спешно семенящем вглубь храма священником — Какие еще рога? Запру в семейном замке. Под присмотром отца. Пока… пока все не закончится.

— Сейчас жизнь твоя закончится! А ну отпусти меня, подлый невоспитанный… ай! — и я только каким-то чудом не брякнулась задом прямо на каменные плиты, когда инквизитор резко сбросил меня вниз, придерживая за локоть — Ты что творишь?! Я чуть не упала!

— Начнем? — холодно уточнил у суетящегося служки мужчина и обратился к столпившимся вокруг весьма заинтересованным зрителям — Уважаемые, кто готов стать свидетелем?

Вперед неуверенно вышли двое мужчин и весело посмеивающаяся женщина средних лет:

— Почту за честь! — искрясь радостью, улыбнулась она и заняла место справа от алтаря.

— Благодарю — вежливо поклонился инквизитор, даже не кинув взгляда на беснующуюся меня — Мы готовы, святой отец!

— Я ни к чему не готова — упрямо надулась я — Свадьбы не будет, уважаемые! Расходитесь.

— Начинайте, отче — уже явно закипая, с нажимом произнес вир и цепко схватил мое запястье — Невеста шутит.

— Возлюбленные чада Единого, — немного дрожащим голосом, затянул храмовник, поглядывая на меня с откровенным опасением — Сегодня Вы предстали пред очами его, дабы во всеуслышанье заявить…

— Что в гробу я видала все ваши обряды! — нагло вставила я.

— …что сердца ваши просят воссоединения — не дал себя сбить священник — А силы — соития…

— Губу пусть сразу закатает! — хмыкнула я — Соитие ему подавай! С демонами пусть в экстазе сливается.

— Делия! — не выдержав рявкнул на меня инквизитор и тут же попытался успокоить откровенно взблеснувшего святошу — Все в порядке, святой отец. Она всегда такая… говорливая. Когда нервничает. Продолжим.

— Эээ… — замялся тот.

— Ага! Продолжайте, продолжайте — хохотнула я — Если Вы такой смелый. Это у меня истерика еще не до конца расцвела! Сейчас самый сок пойдет!

— Уважаемый вир Мигре, ритуал просто не сработает, если… — вздохнув, мягко попытался достучаться до злого жениха служитель.

— Я. Сказал. Продолжайте! — уже откровенно зарычал инквизитор — Ее согласие не Ваша забота. Ритуал состоится!

— Ой, я бы так уверена не была — хлопая глазами, покачала я головой — Тщетные надежды. Чего людей хороших зря задерживаем?

— Я… — окончательно стушевался священник.

— Дальше! — рявкнул вир, хватая во вторую руку ритуальный кинжал, лежащий на алтаре и тут же чиркая лезвием по моему запястью, из которого быстро капнула в подставленный снизу кубок густая капля.

— Ай! — взвизгнула я, тщетно дергаясь в стальном захвате — Больно!

— Святой отец, — тоном, в котором уже явно сквозила угроза членовредительства, прошипел жених, отпуская мою раненную конечность и тут же царапая собственное запястье над ритуальной чашей — Заканчивайте!

— А…Ну… Мммм… Ну, раз так… В общем, властью Единого, его силой и волею соединяю Вас, дети мои, пред очами Его. Обменяйтесь кровью, новобрачные!

— Пей — прорычал инквизитор, впихивая мне в руки серебряный кубок, в котором плескалась наша, смешавшаяся с положенной каплей святой воды кровь.

— Сам пей — рявкнула в ответ я, отталкивая сосуд — Охренел совсем? Сказала же, я не…

Но договорить, увы, не успела.

С грозным рыком доведенного до края человека, инквизитор щедро набрал в рот из кубка нашей разбавленной крови и, словно не замечая моего сопротивления, сжал в стальных объятиях, закрывая мой возмущенный рот поцелуем.

На долю секунды я замерла, пораженная до глубины души творящимся произволом, а затем ощутила соленый привкус крови, уверенно сочащейся внутрь сквозь мои сомкнутые губы. Я пискнула и дернулась. Но инквизитор лишь крепче прижал меня к себе, чтобы еще миг спустя ворваться в мой рот своим языком, одновременно усиливая напор. Я ахнула. И, вдруг, совершенно машинально сглотнула вязкую кровавую смесь.

В тот же миг горячий поцелуй опалил неба, по которому успел пройтись наглый язык захватчика. Жесткие губы, еще мгновение назад терзающие мой рот, неожиданно смягчились, уже не терзая, но приглашая и захватывая своей дерзкой игрой. Низ живота прострелило сладостью, граничащей с болью. Ноги задрожали, отдавая меня во власть сильных рук жениха. А я, абсолютно не кстати, ощутила, как меня накрывает волной какого-то совершенно нестерпимого блаженства, абсолютно необъяснимого в рамках банального поцелуя.

Поражено, всхлипнув, я неосознанно ответила ласковому требованию чужих губ и тут же услышала женский стон, каким-то краем сознания удивленно поняв, что принадлежит он именно мне. Секунда потребовалась мне для принятия это факта. Еще миг, для того, чтобы я, неизвестно почему, сама потянулась на встречу уверенным поцелуям. А дальше мое тело буквально выгнуло навстречу мужчине, до кончиков пальцев наполняя ни с чем не сравнимым счастьем. Ощущением какой-то правильности происходящего. Словно именно здесь и именно так мне нужно было быть всегда. Каждую минуту моей никчёмной, до сего мгновения, жизни.

Не знаю, сколько продолжался этот нереальный поцелуй. Но вот его горячие губы с ощутимым усилием оторвались от моего рта. Тяжелое дыхание рваными порывами защекотало прядь волос, упавшую мне на щеку, и мужчина прижал свой лоб к моему, покрытому холодной испариной лбу.

Я с трудом приоткрыла глаза, донельзя пораженная окатившими меня ощущениями. И лишь для того, чтобы тотчас утонуть в горячей лаве ледяного света, плескавшейся в направленном на меня тяжелом взоре инквизитора. Почти сразу я с удивлением отметила, как по пылающим щекам мужчины бликует знакомый мне, зеленый оттенок моих собственных, сияющих ведьмовской силой глаз. Которые же никак не могли явить свою магию в стенах храма Единого! А, затем испуганно замерла, краем сознания заметив странный яркий свет, с небывалой силой бьющий откуда-то снизу, словно просачиваясь между нашими прижатыми друг к другу телами.

Я недоуменно сдвинула брови и, поймав согласный, отчего-то нежный взгляд поглаживающего мою спину мужчины, очень аккуратно опустила глаза вниз, чтобы тут же подавиться воздухом.

И было от чего.

Там, на уровне груди, прямо между нашими неприлично крепко прижатыми друг к другу телами, вращались в бешеном танце две пылающие огнем Искры, создавая в своем непостижимом круговороте весьма правильный знак Инь-Ян. Они бесконечно кружили по кругу, смазывая свои грани, будто стремясь навечно стать единым целым. Моя белоснежная Адаль и незнакомая, угольно-черная, слепящая, вопреки всем законам физики Искра моего жениха. Свет, принадлежащий Темной ведьме. И исключительный мрак, таящийся до этого момента к груди служителя Светлого ордена Инквизиции.

Я медленно подняла взгляд на лицо державшего меня в стальных объятиях человека.

— Ч… — попыталась я выдохнуть вопрос, но лишь с бессильным всхлипом втянула в легкие воздух, обескураженно хлопая ресницами.

— Свершилось! О, Единый! Благодарю тебя за милость! Ты вновь явил моим глазам своё чудо — связь Истинных! Славьте же имя Единого, дети мои! Ибо велики деяния его! — внезапно возопил прямо над моим ухом зашедшейся в религиозном экстазе священник — Славься!

— Славься! — слаженным восторженным хором пронеслось под сводами храма многоголосое эхо присутствующих на обряде прихожан.

— Поздравляю! Славься Единый! — радостно восклицала наша нечаянная свидетельница, забирая пальцем из кубка остатки нашей крови и ставя ею на своем запястье знак, подтверждающий свершившийся ритуал — Ах, как красиво! Какая благодать вам дана! Счастья вам!

— Счастья! — поздравляли мужчины — свидетели, хлопая вира по плечу.

И я, так и не понимая до конца всего происходящего, взглянула на свою руку, прижатую к груди инквизитора.

« Что они говорят?!» — в каком-то странном состоянии отрешенности подумалось мне — « О чем речь? Неужели обряд мог состояться? Нет! Я же была против! Печать появиться не могла!»

Но тут же в ужасе пискнула, донельзя распахивая свои глаза и оказываясь доверять очевидному.

Она была там. И не просто была. Изящный круг, окольцовывающий тонкими линиями сложное переплетение родовых имен не просто мерцал тусклым золотом в свете восковых свечей. Он переливался всеми цветами радуги, искрясь и мерцая настоящей бриллиантовой россыпью. Светился, периодически посылая по радиусу всполох яркого семицветья. Подмигивал мне, будто Рождественская гирлянда на елке. Слепил глаза и словно насмехался надо мной совершенно нетипичной для себя расцветкой.

— Чт… что это? — наконец, разжимая пересохшие губы, хрипло шепнула я — Это… но как…

И тут, в ответ вновь, как три года назад ощутила, что маг лишь с шумом втянул воздух у моего лица и едва слышно прошелестел:

— Здравствуй…

Глава 17

Я просто отказалась с ним разговаривать. Вот за всю дорогу домой не проронила даже слова. Не ответила ни на один вопрос, хоть вир и пытался вывести меня на диалог. Демонстративно отвернулась к окну и напряженно вглядывалась в ночные улицы, окончательно портя вспотевшими пальцами тонкий шелк своего несчастливого платья. Для проформы, инквизитор еще какое-то время покидал ничего не значащие комментарии, но после и он замолчал, смирившись с моим обиженным выражением лица.