Мира Айрон – Слишком долго была хорошей (страница 9)
Произнося эту фразу, Элина поняла, что капитулирует. Вместо того, чтобы твёрдо заявить о своём желании прекратить отношения и развестись, женщина дала втянуть себя в обсуждение ситуации и разбор полётов. Перед глазами всё ещё стояла картина: Алиса с радостным воплем бежит к Павлу, обнимает его.
— Значит, и с родственниками предметно побеседую! — горячо пообещал Павел. — И про сына больше не заикнусь, ты только поверь! Получится так получится, а нет — значит, не судьба.
К глазам Элины опять подступили слёзы. Заметив это, Паша осторожно обнял жену, покрывая её лицо быстрыми поцелуями.
— Прости. Как же я испугался, — зашептал он. — Понял, что ты по-настоящему хочешь уйти от меня. Я ведь был уверен, что никуда не денешься!
…Тимофеевы помирились, и Элина с Алисой вернулись домой, в Лужское. О том, было что-то тогда у мужа на стороне или нет, Элина так никогда и не узнала. Да и нужна ли была ей эта правда, если примирение всё равно состоялось?
Через год на свет появился сын Сергей. Родился раньше срока, и Лину едва спасли: была огромная кровопотеря.
Уже спустя долгое время женщина узнала о том, что сбор крови для неё организовал Алексей Серов, который тогда уже вновь работал в милиции.
Жизнь вновь пошла своим чередом. Пролетело ещё четырнадцать лет. Алиса училась в институте и жила в городе с молодым человеком, Сергей окреп и превратился в симпатичного юношу, хорошо учился и занимался спортом. Лина по-прежнему работала в школе, и ученики обожали её. Среди воспитанников Элины Владиславовны Тимофеевой были золотые и серебряные медалисты, победители региональных олимпиад. Многие поступили в высшие учебные заведения.
Павел сдержал данные обещания, и больше ничто не нарушало и никто не нарушал благополучие и покой семьи. Вот только здоровье стало подводить мужчину: на профосмотре обнаружили проблемы с лёгкими. Пришлось долго и тщательно обследоваться и лечиться, а через некоторое время Тимофееву выделили путёвку в санаторий.
Когда муж вернулся с оздоровительной смены, Лина, хоть и не сразу, обратила внимание на странности в его поведении. Павел начал часто задерживаться на работе, ссылаясь на сверхурочные часы, а дома почти не выпускал из рук телефон.
Лине не пришлось строить догадки или искать информацию, пытаясь узнать правду, — всё открылось само собой. Не зря древняя мудрость гласит: «Если Господь хочет наказать человека, то сначала лишает его разума». Разума — не в отношении психического здоровья, а в плане адекватной оценки происходящих событий и окружающей действительности.
Павел всегда был слишком самонадеянным, а интрижка, которую он завёл во время оздоровления в санатории, добавила ему ещё и неосторожности. Мужчина по-прежнему занимал ответственную должность и прекрасно знал,
Однако «подруга», которая была моложе Павла на двенадцать лет, решила подзаработать на продаже деликатесов, реализация которых была строго запрещена. Но все тёмные делишки были разоблачены, «великая комбинаторша» по имени Софья сразу начала сотрудничать со следствием и раскрыла личность поставщика. Так тайное стало явным.
Разгорелся грандиозный скандал. Павла уволили по статье с позором и обязали выплатить огромный штраф. Повезло ещё, что дело не дошло реального срока.
На этот раз Элина уже не стала надеяться на помощь со стороны, да и сбегать никуда не планировала. Всё же жизнь постепенно закалила её, превращая из покорной и скромной молодой женщины в порой циничную зрелую даму.
Лина подала заявление на развод, а с Павлом они теперь жили как соседи.
После всего случившегося Тимофеев расстался со своей зазнобой и пытался найти новую работу, но всё пережитое дало себя знать и вылилось в инфаркт.
Разумеется, Элина не смогла добить лежачего… Как только Павла перевели в общую палату, он позвонил жене и попросил её прийти. Опять держал за руку и умолял не уходить, клялся в том, что любит только её, обещал всё исправить.
Позже, анализируя события того периода, Лина пришла к выводу, что Павел, как ни странно, не лгал: он и вправду по-своему любил её. Но эта любовь, как и сама Элина, так и не стали главным в его жизни. Да и существовало ли для него что-то действительно важное? Прожив с Тимофеевым почти четверть века, Лина так и не узнала мужа до конца.
Наивность и стремление идеализировать людей, ранее присущие Элине, ушли вместе с юностью. Женщина твёрдо заявила, что останется только до того момента, когда закончится реабилитация, и жить они по-прежнему будут как соседи.
Но Павлу и в этот раз удалось повернуть ситуацию в свою пользу. После выписки его вновь будто подменили: он опять стал идеальным мужем и отцом. Тимофеев нашёл новую работу, стал много времени посвящать сыну, помог с ремонтом дочери и зятю, всё свободное время посвящал семье… И сердце Элины в очередной раз дрогнуло.
Ещё два года пролетели, и жизнь супругов Тимофеевых опять казалась идеальной. Однако второй инфаркт оказался роковым, и весной две тысячи четырнадцатого года Элина овдовела.
Хорошо, что в этот тяжёлый момент вся семья сплотилась: рядом с Линой были Алиса и Серёжа, муж Алисы, родители Элины и Павла, дальние родственники и даже Алексей, который теперь всё больше времени проводил в Лужском, у своих состарившихся родителей. Он оказал Элине огромную поддержку в этот непростой период.
Накануне того дня, когда должно было пройти прощание, телефон Павла зазвонил. Номер не определялся. Элина не хотела отвечать, но дочь всё-таки взяла трубку. Однако неизвестный просто молчал, а потом и вовсе отключился.
Правда вечером снова позвонили, и на этот раз ответила Лина.
— Слушаю вас.
— Здравствуйте, — молодой женский голос был явно не знаком ей. — Могу я поговорить с Элиной Владиславовной?
— Можете. Вы со мной уже говорите. А я с кем говорю?
— Моё имя Соня, — после некоторой заминки нерешительно ответила непрошеная поздняя собеседница. — Дело в том, что мы с Павлом встречались. Начали встречаться раньше, несколько лет назад, потом… год не общались, а год назад помирились.
— Вы звоните, чтобы оповестить меня об этом? — глухим бесцветным голосом поинтересовалась Лина.
— Нет. Я очень прошу вас, чтобы вы позволили мне завтра прийти и попрощаться с Пашей…
Голос женщины задрожал, стал прерывистым. Чувствовалось, что она задыхается от рыданий.
У Элины слёз не было. Было только острое ощущение того, что она измазана в грязи, буквально втоптана в придорожную тёмно-серую жижу… Но самое главное то, что винить в этом некого, кроме самой себя. Это она распорядилась своей жизнью так, а не иначе, и теперь пожинает посеянные ею же плоды. Всё, что было в семейной жизни хорошего и позитивного, перекрылось тёмной тенью «прощального» поступка Павла.
— Приходите, — равнодушно ответила Лина. — Только держитесь подальше от нас. К счастью, я не обязана знакомить вас с детьми и родственниками Павла.
Софья пришла на прощание, но стояла и вправду в стороне, вела себя скромно. А Лину ожидало впереди долгое осмысление прошедших двадцати четырёх лет: до серебряной свадьбы Павел не дожил.
Вроде, вины за ней никакой нет… Они с Павлом вырастили прекрасных детей — честных, умных и порядочных. В школе, да и во всём селе Лину уважают и очень ценят. И всё равно нет ощущения, что она жила правильно. А точнее, нет понимания,
Прошёл ровно год с того дня, когда не стало Тимофеева, и в доме, который построил Павел, собрались родственники и друзья. Первые острые переживания давно миновали, и грусть превратилась в светлую. Много говорили и вспоминали только хорошее.
Вечером, когда почти все разошлись, и был наведён порядок, Алиса с мужем Вадимом и Серёжа отправились в свои комнаты, а Элина и Алексей вышли в сад и устроились в беседке.
Серов приехал в Лужское один, без жены. Впрочем, так было почти всегда, несмотря на то, что Лёша и Наталья так и продолжали жить под одной крышей. Даже теперь, когда сын Саша давно вырос и служил в МЧС.
Алексею перевалило за пятьдесят, однако он был всё так же привлекателен, харизматичен и остроумен. Как будто и не прошло больше четверти века с тех пор, когда они вдвоём с Линой бегали в кино. Как будто только вчера он приносил в кабинет секретаря военизированной охраны и шикарные букеты, и охапки сирени.
Вот и теперь время, которое Алексей и Элина проводили вдвоём, летело незаметно. За воспоминаниями и разговорами засиделись почти до утра.
Уже рассвело, когда Лёша странно посмотрел на Лину и немного смущённо спросил:
— Как думаешь, Лина, можно ли начать новую жизнь в пятьдесят три года? Открыть чистый лист? А может, и вовсе начать писать совсем новую историю?
— Ой, Лёша, — покачала головой женщина. — Ты даже не представляешь, насколько актуален этот вопрос для меня! Правда, мне не пятьдесят три, а сорок пять, но я-то женщина. Это мужчины вечно молоды, а мы, женщины, увы, нет.
— Знаешь, что думаю? — загадочно улыбнулся Серов. — Во-первых, ты прибедняешься, поскольку по-прежнему молода и всё так же прекрасна. А во-вторых, если уж нас мучает один вопрос на двоих, так может, обдумаем его вместе?
— Всё может быть, — пожала плечами женщина.