Мира Айрон – Слишком долго была хорошей (страница 4)

— Ладно, Лёха, пойдём, — Роман потянул коллегу за рукав. — Мужики ждут.

— А я вас буду ждать, — сказал Лине «Лёха».

Мужчины скрылись за дверью, а Элина пошла к зданию, в котором располагалась бухгалтерия депо. На душе было не то что радостно… Это слово казалось девушке слишком бледным, не способным передать её эмоции. Как он сказал? «Не доверил бы этому слову»? Душу переполняли счастье и ожидание чего-то невероятно прекрасного.

Следующие три недели так и прошли в том прекрасном сне, в котором Лина очутилась, впервые увидев Алексея. Если позволяла служба, каждую свободную минуту мужчина проводил в кабинете секретаря, и все окружающие, казалось, начали к этому привыкать. Во всяком случае, если первое время каждый из сослуживцев Алексея считал своим долгом изобрести «оригинальную» шутку и озвучить её, то постепенно все юмористические потуги коллег сошли на нет.

Чай Лёша пил только с Элиной; его кружка «жила» в кабинете девушки, и он всегда приносил что-нибудь вкусное. Лина тоже старалась не отставать. Она уже давно умела готовить простые блюда, а теперь начала осваивать выпечку. Когда есть ради кого стараться, тогда и дела идут энергичнее.

Серов был очень интересным, эрудированным собеседником с прекрасным чувством юмора, и темы для разговоров не переводились. Рассказывал он Лине и о своей жизни. Алексею не так давно исполнилось двадцать шесть лет, а повидать он успел очень многое. Учёба, служба в армии, работа в милиции, длительная командировка на Кавказ, снова милиция, и уже после отряд ВОХР.

Разница в возрасте у них была восемь лет, но иногда Лине казалось, что она младше Алексея на несколько жизней.

Девушку немного смущал и настораживал тот факт, что Серов не пытается выйти за рамки приятельских отношений, не назначает ей свиданий, не претендует на время Элины вне рабочего. Не то что бы она была настолько самоуверенна, даже наоборот! Но она видела, как он смотрит на неё, и наверняка знала, что каждую минуту свободного времени Лёша посвящает ей. Тогда что его останавливает? На слишком скромного и нерешительного он точно не похож.

Весь хрустальный замок, старательно и с большим воодушевлением возводимый Линой, рухнул за несколько дней до наступления Нового года. Девушка с замиранием сердца ждала первого в своей жизни корпоратива (как называют подобные мероприятия сейчас).

Она уже решила, какое платье наденет. Жаль, что не было возможности купить новое, да и туфли бы не мешало обновить, но в период практически тотального дефицита об этом оставалось только мечтать.

Почему-то Лина была уверена, что праздник станет переломным моментом в их с Алексеем отношениях.

В принципе так оно и вышло, только действительность кардинально отличалась от ожиданий Элины. Наивная простушка надеялась на то, что станет ещё счастливее и воспарит ещё выше, но увы, её подстерегало лишь возвращение с небес на землю, и посадка оказалась крайне жёсткой.

Они с Алексеем не обсуждали праздник заранее, Лина всё решила и намечтала себе сама. Однако накануне Алексей выглядел мрачным и усталым, когда пришёл пить чай в кабинет секретаря.

— Лёша, у тебя всё хорошо? — всё-таки не выдержала и спросила девушка с тревогой.

— В целом — да, — махнул рукой мужчина. — Просто не выспался. Сын заболел ветрянкой, две ночи почти не спали. Температуры нет, но язвочек очень много, потому ему и не спится, чешется всё.

— А-а-а, понятно, — протянула Лина, поскольку нужно было что-то ответить, не молчать же, когда рассказывают о больном ребёнке. — Надеюсь, всё будет хорошо.

— Будет, конечно, — вымученно улыбнулся Серов. — Пройдёт острый период, и будет. А пока единственное, о чём мечтаю, — выспаться. Жена-то хоть днём помаленьку досыпает, а я на работе, тут даже не приляжешь. Потому завтра на праздник не приеду, хотя собирался.

Алексей задумчиво и сожалением смотрел на Элину, но она не замечала этого, поскольку пребывала в шоке.

Это потом, позже, когда немного опомнится, она будет ругать себя самыми страшными словами, которые знает. Будет анализировать шаг за шагом, минуту за минутой.

Серов никогда не переходил границ, общаясь с ней, всегда относился по-дружески. Да, выделял её и предпочитал её общество обществу сослуживцев, но на этом всё. Не было с его стороны никаких намёков и вольностей. Почти все мужчины не против поболтать и посмеяться с симпатичными девушками, а она нафантазировала себе невесть что!

Даже не удосужилась навести справки и узнать, женат он или нет. Решила, что если обручальное кольцо отсутствует, то и жена тоже. Такое даже неопытностью и юностью нельзя оправдать!

Воспитанная в строгости Лина не допускала для себя поблажек. Она была в ужасном моральном состоянии, поскольку помнила, как кокетничала с Алексеем. А теперь получается — строила глазки чужому мужу и мечтала о нём. При мысли о том, как он это замечал и понимал, становилось настолько не по себе, что было тяжело дышать от безжалостного удушающего стыда. Просто Серов — культурный человек, и воспитание не позволяло ему указать ей на её поведение, ткнуть носом.

Всю ночь девушка не спала. Сначала долго плакала в подушку, стараясь не всхлипывать, чтобы бабушка не услышала. Потом, устав плакать, лежала и смотрела в темноту. Сначала было принято решение на следующий же день подать заявление об увольнении.

Однако Элине очень нравилась её работа и увольняться совсем не хотелось. Подумав ещё, рассудила, что, к счастью, не успела наделать глупостей и окончательно опозориться. Ситуацию можно и нужно исправить.

Кое-как удалось не уснуть за машинкой в последний в том году рабочий день, а на мероприятие Лина, разумеется, не пошла. Новый год, который всегда был любимым праздником Элины, прошёл… просто прошёл, как любой другой день. Теперь всё и всегда было так.

После праздников Лина перенесла их с Алексеем кружки и чайные ложки в комнату, которая заменяла кухню, и с тех пор пила чай только там, а на обед ходила в столовую.

Из того, что Алексей сразу под это подстроился и не задал ни одного вопроса, девушка сделала соответствующие выводы. Он всё прекрасно понимает, так выходит… Лину захлестнула новая волна жгучего стыда, но это необходимо было пережить и принять как урок на будущее, а не прятать голову в песок.

Вот так получилось: счастье, основанное на неведении, длилось всего три недели, а серость и беспросветность — вот уже почти полгода. Настало лето, и сессия приближалась неумолимо.

Девушку это немного встряхнуло ещё и потому, что положительная оценка по одному из предметов была под вопросом у всех студентов группы, даже у самых лучших.

Преподаватель по этой дисциплине был очень уж въедливым и совсем не бескорыстным. Во всяком случае, он постоянно открытым текстом заявлял, что деньги — зло, которого всё время не хватает. А ещё сообщал студентам о своей любви к чёрной икре и балыку.

Элина знала, что все студенты придут на экзамен не с пустыми руками, а ей даже посоветоваться было не с кем. Родители — честные коммунисты, которые относились ко всякого рода подношениям резко негативно. Бабушка тоже всю жизнь трудилась и была человеком принципиальным.

О том, что идти на экзамен с конвертом, — это значит, напрямую нарушать закон, Лина знала. А вот с подарком, вроде как, можно. Только где взять этот подарок, когда полки магазинов хронически пусты?

Память постоянно возвращала её к одному из разговоров с Алексеем. Мужчина тогда рассказал, что его двоюродный брат может, если нужно, достать и хорошую рыбу, и икру. Тогда Элина об этом даже не задумывалась, а потом свела на нет общение с Серовым. Но кажется, придётся всё же обратиться за помощью к Алексею, другого выхода нет.

…Лина поджидала Алексея в той самой комнате, которая заменяла столовую, кухню и комнату отдыха одновременно. В то время в штат отряда ещё не входил психолог, и руководство не организовало специальную комнату психологический разгрузки.

Девушке повезло: Серов пришёл пить чай в одиночестве. В руках мужчина держал небольшой свёрток с бутербродами. Элина вскочила из-за стола, забыв о том, что не должна обнаруживать своё волнение. Они с Алексеем не разговаривали с глазу на глаз с того самого дня, когда прояснилась ситуация с его семейным положением, и теперь сердце стучало так, что кажется, было слышно даже на улице.

— Привет, Лёша! — выпалила девушка, стараясь не представлять, как выглядит со стороны её лицо и как звучит голос.

— Привет, Лина, — Серов остановился, во все глаза глядя на неё.

Дышать стало трудно: она так долго запрещала себе думать о нём и смотреть на него, а теперь словно кто-то сорвал все шлюзы, и эмоции хлынули, сметая всё на своём пути.

— Давай чай тебе приготовлю, — засуетилась Элина, чтобы хоть что-то делать, как-то начать беседу и вывести её в нужное русло.

— Давай, — продолжая внимательно и жадно смотреть в лицо девушки, Алексей устроился за столом и начал разворачивать бумагу. — Себе тоже сделай и угощайся бутербродами.

Лина не стала спорить, хотя «угощаться» бутербродами, приготовленными явно руками его жены, не собиралась.

— Вот, у меня пирожки есть, — она подвинула Серову небольшую эмалированную миску. — Ты тоже угощайся.

Некоторое время в комнате царило молчание: Алексей ел, а Элина пила чай и собиралась с силами.