Мира Айрон – Слишком долго была хорошей (страница 12)

— Но судя по тому, что ты мне рассказал тогда, когда мы провожали Барсика и Надежду Сергеевну, административная работа и карьерный рост — далеко не главное для тебя. Значит, ты женился по любви.

— Женился по любви, — согласно кивнул Валерий. — А развелись мы по обоюдному согласию.

— Вот так спокойно договорились и расстались с женой? А как сын это воспринял?

— Ну-у-у не слишком-то спокойно договорились, если по правде, — покачал головой Валерий. — Спорили очень много, и в какой-то момент я понял, что спор становится перманентным, бесконечным, спором ради спора, а это путь в никуда. Потому Максим, наш сын, наверняка воспринял развод родителей как путь к спокойной жизни. Увы, это так.

— А из-за чего спорили, если не секрет?

— Как я уже говорил раньше, не вышло из меня ни доктора наук, ни административного работника, ни светила. Мне всегда нравилось и нравится преподавать и время от времени выезжать в поле. Я не мечтал и не мечтаю о должностях, званиях и мировом признании.

— А твоя жена мечтала обо всём этом для тебя, — догадалась Лина.

— Да. Инна хотела, чтобы если уж я уезжал, то не в экспедиции, а на международные симпозиумы и конференции. Она считала, что я ленив и абсолютно лишён тщеславия и справедливых притязаний. Как-то так. И в какой-то момент я сказал ей: «Зачем мучить друг друга и мотать нервы ребёнку, которого мы оба любим?» Сначала Инна восприняла моё предложение развестись как оскорбление и попытку трусливо сбежать, но очень скоро признала мою правоту. Мы развелись, и я уволился из университета, в котором бывший тесть до сих пор занимает руководящую должность. Квартира, в которой я теперь живу, когда-то принадлежала моим бабушке и деду, и родители не решились её продать. Как раз пригодилась, поскольку после развода мне неудержимо захотелось вернуться сюда, в город детства. Максим жил с матерью в Казани, но на каникулы всегда приезжал ко мне. И половину лета проводил здесь. А после окончания школы он поступил в Бауманку и с тех пор живёт в Москве, занимаемся научной деятельностью, как я уже говорил. Вот и всё.

— А ты… когда-нибудь жалел о том, что развёлся? Ведь с тех пор так и живёшь один, как я поняла.

— Правильно поняла, теоретически живу один, но одиноким себя не считаю. С сыном и с родителями постоянно на связи, благо сейчас есть для этого технические возможности. Есть мои студенты, есть любимая работа. Жалел ли о разводе? Нет, ни секунды. Тем более, Инна тоже счастлива, насколько знаю. После того, как Максим перебрался в столицу, Инна вышла замуж за преемника её отца, его лучшего ученика. Муж моложе Инны лет на семь, но это не мешает их счастью. Я уверен, что у него точно получится достичь необходимых высот, есть все задатки и возможности для этого.

— Понятно, — кивнула Элина. — Вы молодцы, что взяли на себя смелость, разорвали эти отношения, ведущие в тупик, и смогли решить всё цивилизованно. Трусость, оглядка на общественное мнение и сомнения в таких ситуациях — очень плохие советчики.

— Эти слова… продиктованы личным опытом? — осторожно спросил Валерий. — В твоём голосе очень много горечи и сожаления.

Лина пристально и задумчиво посмотрела на собеседника и поняла, что готова рассказать ему всё, ничего не скрывая. Как так получилось, что тем человеком, которому хочется излить душу, стал именно Валерка Мизгирёв? И что означает этот порыв? Синдром попутчика или что-то большее?

Прогнав сомнения прочь, Элина начала свой рассказ. Он получился не таким уж долгим и лишь местами мрачным.

…— И вот я здесь, в квартире, в которой пережила много весёлых, грустных, счастливых и не очень моментов. Не знаю, почему так получилось, но меня тоже неудержимо потянуло сюда. До этого здесь жил младший брат с семьёй, а после их отъезда квартира пустовала. Сын и дочь живут здесь, в этом городе, оба уже семейные.

Выслушав Элину, Валерий некоторое время задумчиво молчал. Женщина морально готовилась к словам осуждения или порицания, однако услышала она совсем другое.

— Если тебе интересно моё мнение… Скажу так: убеждён в том, что жалеть о содеянном бессмысленно. То, что исправить уже невозможно, нужно отпустить. А соседочиться нужно на том, о чём мечтается. Например, ты когда-то мечтала стать библиотекарем. Можно стать им. Или начать путешествовать. Где тебе хотелось бы побывать?

— Я вообще мало где бывала, в основном ездила в составе школьных туристических групп в качестве сопровождающей. В Питере была, в Москве, в Сочи. А мечтаю… Это очень далеко, — Лина выпрямилась, словно очнулась, выбравшись из своих грёз.

— И всё же? — мягко, но настойчиво напомнил о себе Валерий.

— Мои любимые книги — «Детство в Соломбале» Коковина, а ещё «Сказы и сказки» Писахова и Шергина.

— То есть, ты грезишь о русском Севере? — удивлённо, но при этом радостно воскликнул Мизгирёв. — А хочешь, поедем туда вместе? Возьмёшь меня с собой в путешествие?

Глава шестая

— Ой, Валера… Мне бы самой-то хоть собраться. Это ты человек мобильный и лёгкий на подъём, а для меня куда-то выбраться — целая история, — Лина вздохнула.

— Ты же не одна поедешь. Ну да ладно, не буду пока настаивать, а то это похоже на давление. Вот привыкнешь ко мне, и вернёмся к этому разговору.

— А я… привыкну?

— А что этому может помешать?

— Сильнее, чем я сама, вряд ли что-то или кто-то сможет помешать.

— Тот факт, что ты это понимаешь, Лина, уже говорит о многом.

— А тебе, Валера, всё ясно?

— Я бы не стал делать таких громких заявлений и поспешных выводов, но… Надежда появилась тогда, когда я впервые увидел тебя после долгой разлуки, а сегодня эта надежда окрепла и прочно встала на ноги.

Разговор был странный и многозначительный, но обычно скромной и сдержанной Элине почему-то очень не хотелось, чтобы он заканчивался. Впервые за долгое время на душе было по-настоящему легко, хорошо и уютно.

— Ещё хотел вот что уточнить, — Валерий вдруг стал серьёзным и деловым, и Лина уже собиралась загрустить, но, как выяснилось, поторопилась. — Мне ведь не показалось, будто ты сказала, что мечтала стать библиотекарем?

— Не показалось. Мечтала, — улыбнулась Элина.

— Дело в том, что у нас в университете произошли реорганизация и обновление библиотеки. А Дора Самсоновна как работала там одна, так и работает, — не могут ей найти помощника. Как смотришь на то, чтобы поработать хотя бы временно? Вдруг тебе понравится? Или ты ещё не отдохнула?

— Уф-ф-ф, — выдохнула Лина. — Так много впечатлений и перемен сразу… Пусть даже пока в перспективе. Мне надо подумать, Валера.

— Конечно, — кивнул Мизгирёв. — Подобные решения никак нельзя принимать необдуманно.

— А если я начну работать, как потом… поеду на Север? Кто меня отпустит?

— Мне определённо нравится направление твоих мыслей! — Валерий буквально расцвёл. — А ещё я думаю, что видимо, сделал что-то очень хорошее. Иначе за что судьба так благоволит мне? Поверь, с поездкой я всё организую. Тебя непременно отпустят. То есть, я могу заняться планированием нашего путешествия? Но разумеется, мы будем обсуждать все нюансы и вместе принимать решения.

— Хорошо. Спасибо тебе, Валера, за то, что взял надо мной шефство. Детям докучать не хочется, у них своя жизнь. А я пока совсем того… Чувствую себя, как слепой котёнок.

— Всё будет хорошо, Лина! Главное, что мы встретились вот так спустя много лет. Разве это не похоже на чудо?

— Нет, — покачала головой Лина. — Это не похоже, это и есть чудо.

Уходя домой уже заполночь, Мизгирёв взял с Элины слово, что она серьёзно подумает по поводу подработки в библиотеке. А ещё он пригласил Лину к себе на ужин, который собирался организовать следующим вечером.

С утра Элина поехала домой к сыну, поскольку невестка перед отъездом попросила её проведать квартиру. Серёжа должен был вернуться из командировки через сутки, и Лина решила проверить, в каком состоянии находится квартира.

Конечно, она старалась не вмешиваться в семейную жизнь детей, но в глубине души, как и всякая мать, стремилась сделать «как лучше».

Квартира поразила Лину беспорядком, который царил, казалось, на каждом квадратном сантиметре. Выглядело всё так, словно Юля спасалась из дома бегством. Впрочем, так было всегда, когда сын с семьёй уезжал, а Элину просили присмотреть за квартирой.

К приезду детей она наводила идеальный порядок и наполняла холодильник продуктами. Но в этот раз Лина просто проверила всё, заперла двери на все замки и ушла. И твёрдо пообещала себе, что больше никогда не станет вмешиваться в чужую жизнь, даже с благими намерениями.

Конечно, она и прежде никогда не давила на детей и напрямую не навязывала им свою точку зрения, но в глубине души определённо лучше них знала, как им надо жить. Или думала, что знает.

Потом Элина решила навестить родителей, и мама сразу взяла её в оборот, попросив помочь и сделать уборку в большом старом серванте.

Неторопливая однообразная работа располагала к разговорам, и Лина сама не заметила, как рассказала о том, что случайно встретилась с бывшим соседом бабушки.

— Как-то ты даже воодушевилась, пока рассказывала об этом соседе, — с подозрением проворчала мать.

— Мам, ну а какой мне быть? Плакать, что ли? Да, я очень рада тому, что мы с Валерой встретились.

— Плакать не надо, — отрезала Алевтина Ильинична. — А излучать ты должна прежде всего достоинство. Сама же недавно сказала, что ты уже не девочка, потому не будь смешной.