Мира Айрон – Не шутите с амазонками (страница 5)

— Когда нет другого выхода, и силы появляются, и второе дыхание, — усмехнулся Соколов и вставил наушники в уши, как бы дав понять, что тема закрыта. Отгородился.

Глядя в окно, Людмила всё же погрузилась в сон. Сначала с неё слетели очки. Соколов поймал их и хотел отдать, но увидел, что госпожа Касаткина спит. Так и держал её очки в руке. Но ей этого показалось мало. Она вздохнула во сне, повернулась, опустила голову на плечо Сергея Павловича и ухватила его под локоть одной из ладоней. А он так и сидел, выпрямившись, боясь нарушить её покой, сжимал в руке её очки и вдыхал лёгкий, приятный и внезапно очень женственный запах её духов.

Глава 4

Когда Женя забирала в кассе свой билет перед самым отъездом, она была немало удивлена: её место оказалось в вагоне СВ.

— Это что за аттракцион неслыханной щедрости? — она даже нахмурилась от удивления. — Компании деньги некуда девать? Решили для рядовых сотрудников СВ оплачивать?

— Ну не такая уж ты рядовая, одна из лучших проводников! Твоя фотография постоянно на доске почёта! — рассмеялась бойкая быстроглазая Нина, работающая в кассе. — Да и что-то не подрасчитали они, места в поездах вовремя не выделили для сотрудников.

— Ну ладно, мне-то что! — пожала плечами Женька. — Пока!

Она развернулась и быстро пошла к дверям, выходящим на перрон.

— Послушай, Жень! — окликнула её Нина. Она хотела ещё что-то сказать, но Женя уже не слышала. Нина махнула рукой и пробормотала: «Сюрприз будет».

Женя вошла в вагон и прошествовала по довольно широкому коридору, изобилующему суперпрозрачными, отмытыми до блеска окнами с красивыми воздушными шторами из бледно-зелёного шифона. Под ногами была красивая ковровая дорожка в зелёных тонах. Да уж. Так и во вкус войти недолго! Красиво жить не запретишь.

Несмотря на поздний час, было светло. Женя помахала маме и Лизе, всё-таки приехавшим с ней на вокзал, и они быстро ушли, убедившись, что доставили Женю до места. Маме ещё надо в командировку собираться.

Женя потянула в сторону двери своего купе. Купе было двухместное, с подобием диванов вместо полок, достаточно большим окном и такими же, как в коридоре, шторами.

На соседнем «диване» сидел лохматый парень, темноволосый и темноглазый. Когда Женя вошла, он поднял глаза от ноутбука и вежливо поздоровался.

Очень интересно! Её сосед по купе — мужчина? Это какое-то новшество!

Когда к ним зашла проводница, которая принесла белоснежное постельное бельё и ещё раз проверила их билеты и паспорта, Женя спросила:

— Скажите, пожалуйста, а другие свободные места в вагоне есть? А то как-то странно проведено распределение мест?

— Свободных мест нет. А почему странно? — проводница, казалось, была искренне удивлена. — Денис Сергеевич тоже сотрудник компании, как и вы. Потому вам и дали одно купе. Тем более, других мест не было.

Им предстояло ехать вместе почти трое суток, но Женя была целиком и полностью заинтригована и ошарашена поведением Дениса Сергеевича уже к вечеру первого дня. Она к такому не привыкла!

Сосед по купе не обращал на неё внимания от слова «совсем». Парень, видимо, занимался интеллектуальным трудом, это было понятно и по его поведению, и по внешнему виду. Он был стройный, с плечами средней ширины, но видно, что абсолютно далёк от спорта. Разве что в шахматах силён. Лохматые тёмные волосы, высокий лоб, довольно крупный нос. Выбивался из образа подбородок, крепкий и упрямый. А ещё у Дениса Сергеевича были очень хорошие глаза: почти чёрные, и в них сочетались юмор, огонь и доброта.

Он постоянно сидел или лежал молча. Даже не поинтересовался, как зовут его соседку. Если Женя просила его выйти ненадолго — молча выходил, и так же молча возвращался, когда Женя открывала двери.

Всё остальное время он либо что-то делал в ноутбуке, либо слушал музыку в наушниках, либо читал толстую книгу, причём, на иностранном языке, как успела рассудить по названию любопытная Женя.

Когда им приносили завтрак и обед, он быстро ел и возвращался к своим делам.

Засыпая, возмущённая равнодушием соседа Женя, впервые в жизни усомнившаяся в своей женской привлекательности и едва не потерявшая уверенность в себе, решила: «Вызов принят! Мы ещё посмотрим на вас, Денис Сергеевич, как вы будете петь! У меня впереди ещё почти двое суток!».

Наутро, когда они завтракали, Женя вдруг улыбнулась и произнесла максимально светским тоном:

— Приятного аппетита, Денис Сергеевич!

— Спасибо! И вам приятного аппетита! А... вас как зовут?

— Меня зовут Женя, и я не люблю, когда молодые люди обращаются ко мне на «вы». Чувствую себя старухой сразу.

— Да что вы... то есть ты! — он жутко смутился и покраснел.

— Что ж, уже лучше. Тебе сколько лет?

— Двадцать пять, — Денис продолжал краснеть. И Женька вдруг поняла, что его загадочность и замкнутость проистекали от скромности. Он робел перед ней! Ну с этим она справится, это легко! А то она уж было решила, что у него с головой не всё в порядке.

— Мне двадцать восемь. Я работаю проводницей, в Питер гоняю. А ты где работаешь? Никогда не видела тебя раньше.

— Я переводчик. Помимо железной дороги, работаю ещё в языковом центре для детей и взрослых, ну и переводами занимаюсь.

— Ого! А я вижу, у тебя книга иностранная какая-то!

— Это Жюль Верн, «Двадцать тысяч льё под водой», на французском языке. Я специализируюсь в английском и немецком, но вот решил французский ещё как следует подтянуть.

— Супер! Я у Верна читала только «Дети капитана Гранта» и «Пятнадцатилетний капитан». На русском, конечно! Можешь мне хоть немного почитать?

— На русском или на французском?

— Как тебе удобнее и полезнее для тебя. Можешь и так, и так.

...Никогда ещё мужчины не читали книг Жене. Разве что папа в её раннем детстве.

Голос у Дениса был очень приятный, профессиональный, хорошо поставленный, и Женька вдруг поняла, что может слушать его вечно. Особенно когда он читает абзацы по-французски.

А если ещё при этом смотреть на его подвижное выразительное лицо и горячие глаза... Что там она говорила Лизе на набережной? И в какой жизни это было?

* * * * * * * *

...Лиза работала в первую смену, и после работы её неожиданно потянуло зайти в магазин и купить себе что-нибудь летнее. Платье там, или сарафан. А то она вечно ходит как пацанка, но ведь ей уже двадцать шесть! Почему-то вдруг захотелось выглядеть более женственно и привлекательно. Что там говорил их общий с Женькой знакомый про её, Лизы, потенциал?

В итоге купила сарафан и два платья: короче и длиннее.

Она пила чай с шоколадкой, сидя возле столика с ноутбуком, и скучала по маме с Женькой.

Когда зашла ВКонтакте, обнаружила несколько заявок в друзья, — это было теперь обычное дело. Особенно с тех пор, как она закрыла доступ на страницу. Доступ закрыла, а фото себя «роковой» оставила...

Но две заявки удивили её. Одна была от некоего Дюши Маслова, и эту заявку Лиза сразу отклонила, содрогнувшись. «Дюшу» заблокировала.

Вторая заявка оказалась от Вячеслава Соколова. Фотографий на странице не было, а на аватарке — эмблема футбольного клуба «Волшебные бутсы».

Вся страница Вячеслава Соколова была посвящена футболу и футбольному клубу. Лиза перешла в группу клуба, и вот там-то обнаружилось много фотографий с Вячеславом. Это оказался он, дядя Софьи, который обещал подать на Лизу жалобу и убежал потом, пыхтя, как самовар.

Он футбольный тренер, спортсмен. И похоже, совладелец всего клуба.

Интересно, зачем ему понадобилось добавляться к ней в друзья? И зачем он вообще нашёл её страницу?

* * * * * * * * *

Подходил к концу второй день командировки. Сергей Павлович бросил на Людмилу Николаевну быстрый взгляд. Он был уверен, что она нарочно старается держаться от него как можно дальше, затеряться в толпе таких же, как они, командированных, которые съехались на курсы почти со всей страны.

Когда госпожа Касаткина проснулась тогда в автобусе, она жутко перепугалась. Пожалуй, давно Сергей Павлович не видел людей, находящихся в столь сильной панике. Сначала она вспыхнула, бормоча извинения, потом побледнела, поняв, что потеряла очки. Пока она была без очков, Соколов впервые увидел близко её глаза. Оказалось, они огромные, светло-карие, очень выразительные. И тогда в них сквозили ужас и смущение. Сергей Павлович молча протянул ей очки, хотя ему очень не хотелось, чтобы она снова надела их, превратившись из обычной женщины в полководца. Она нацепила очки и превратилась. Но Сергей Павлович уже не смог забыть, что она женщина, причём, красивая, как ни прискорбно. Даже несмотря на короткую стрижку. Точнее, стрижка очень стильная и как раз подчёркивает женственность Людмилы Николаевны, что удивительно.

Он не был монахом, безусловно. Когда он потерял Машу, ему было всего сорок два. Первое время он не мог даже мысли допустить о другой женщине, но дети росли, жизнь продолжалась, и постепенно Сергей научился жить заново, теперь без Маши. Жениться он не собирался, но личная жизнь имела место быть. Правда, он был уже изранен и циничен, потому дух не захватывало от немногочисленных романов. Может, и к лучшему. Да и не по возрасту уже.

Когда госпожа Касаткина, которая, по его мнению, должна командовать эскадроном гусар, уснула на его плече, схватив за локоть, Сергей вдруг отчётливо понял: она изо всех сил старается быть очень сильной, но остаётся при этом слабой женщиной, и ей нужна защита, нужна опора. Ей нужна каменная стена, как и большинству нормальных женщин. Никакой Людмила Николаевна не полководец.