Мира Айрон – Итак, маски сброшены (страница 4)

Казалось, Вика восприняла новость вполне спокойно. Сидела всё так же прямо, молча глядя на Сергея. А он внимательно вглядывался в её лицо: видимо, опасался, что она упадёт в обморок от услышанного известия.

— Близнецов? — наконец заговорила женщина. — От Юры?

Вика захохотала: сначала тихо, а потом всё громче.

Блохин вскочил и бросился к кулеру, однако Виктория махнула рукой, давая понять, что с ней всё в порядке.

Успокоившись, достала из упаковки бумажную салфетку, промакнула глаза и взглянула на Сергея, который удивлённо и немного испуганно таращился на неё.

— Я хочу встретиться с Софьей Алексеевной, Серёжа.

— Зачем? — Блохин нахмурился и покачал головой.

— Всегда было интересно, что движет людьми, разрушающими чужую жизнь. У нескольких знакомых женщин из-за таких вот дамочек распались семьи. Понятно, что и загулявший муж — далеко не невинная овечка, он участвует наравне, но всё же. Ты ведь привёз какие-то бумаги? Наверняка там есть её адрес.

— Я поеду с тобой, — всё так же хмуро и мрачно ответил Сергей. — Не отпущу тебя одну.

* * * * * * *

— Вот здесь, в этом сквере она гуляет с коляской каждый день, — Блохин кивнул в сторону по-осеннему живописных аллей. — Тут много таких мамочек с детьми, и Софья Алексеевна с ними общается.

— Откуда знаешь? — Вика бросила быстрый взгляд на своего спутника.

— Обижаешь, Астровская! Я несколько дней её вёл. Молодость вспомнил. В один из дней с Поляковой и детьми гулял... кх-кх...

— Что «кх-кх», Блохин? Юра гулял, так и говори. Я не кисейная барышня, в обморок не упаду.

— Это хорошо, — одобрил Сергей, а потом будто нехотя признал: — Да, гулял твой муж.

— Погоди, так ты что же, всю информацию собирал лично?

— Лично я бы при всём желании ничего не собрал, — усмехнулся Сергей. — Но я тебя, Вика, уже предупредил: никаких секретов ты от меня не узнаешь.

Виктория и Сергей сидели в машине Вики, припаркованной подальше от шумного проспекта. Оказалось, что Блохин приехал из Алексеевска на электричке.

Женщина уже открыла рот, чтобы сказать нечто едкое, но мужчина бесцеремонно прижал палец к её губам и указал глазами на окно.

— Это... она? — почему-то шёпотом спросила Виктория, во все глаза глядя на медленно идущую по тротуару девушку с коляской для двойни.

— Она самая, — подтвердил Блохин. — Полякова Софья Алексеевна, двадцати шести лет от роду. Работала администратором в одной из лабораторий, принадлежащих Буровым.

Двадцать шесть лет... На вид больше двадцати никак не дашь. Невысокая, — наверняка на голову ниже Виктории, тщедушная. Русые волосы собраны в «хвост».

Вика открыла дверцу и начала выбираться из машины.

— Астровская, прошу, держи себя в руках! — в сотый раз предупредил её Сергей.

Она кивнула в ответ. Конечно, она будет держать себя в руках. Что она может сделать этой пигалице? Как это чудо двойню смогло выносить и родить, вот в чём вопрос!

Софья Алексеевна заметила Викторию и замедлила шаг. Выходит, сердечная и не только подруга Юры знает его жену? Интересно получается. И несправедливо, ведь Вика-то до сегодняшнего дня ничего конкретного не знала о подруге мужа.

— Здравствуйте! — робко сказала Софья.

Голос у неё предсказуемо оказался высокий, нежный и чистый. Звучит как колокольчик. Не то что у Виктории — грудное контральто с хроническими нотками насмешки и язвительности.

Холодные голубые глаза Вики встретились с испуганным взглядом огромных карих глаз Софьи. Постепенно испуг в глазах молодой матери сменился твёрдостью, а после — решительностью. Полякова вскинула подбородок, словно приготовившись принять бой.

Виктория усмехнулась, махнула рукой и пошла к машине. Пока она рассматривала девицу и вела с ней молчаливый поединок, в голову пришла странная мысль. Но чем дальше, тем мысль казалась всё менее странной и всё более реальной.

— Поехали, — захлопнув дверцу, женщина завела машину. — Отвезу тебя в Алексеевск.

— Если хочешь подвезти, то только до железнодорожного вокзала, — твёрдо и безапелляционно ответил Блохин. — Нечего тебе сейчас по трассе между городами мотаться.

— Серёжа, я в полном порядке, — с нажимом ответила Виктория.

— Верю, — кивнул собеседник. — И ты мне поверь: у меня есть машина, и если бы мне хотелось поехать на автомобиле, я бы непременно именно так и поступил. Но мне хочется ехать в электричке. Я в отпуске, Вика! Мне абсолютно некуда спешить. Люблю иногда спокойно поразмышлять, понаблюдать за людьми, посмотреть в окно на пейзажи.

— Хорошо, Серёжа, ты прав, — сдалась Виктория. — Сразу на вокзал, или поужинаем?

— Я перекусил, пока ждал тебя с работы, но сейчас снова готов поесть. Тем более, ты ничего не ела весь день. И не сочиняй мне тут о том, как ты обедала!

— Тогда едем в кафе, а после уже на железнодорожный вокзал, — примирительно сказала женщина.

— Что она тебе говорила? — через некоторое время спросил Сергей.

— Она сказала «здравствуйте». Всё.

— А ты ей?

— А я не сказала. Вообще ничего не сказала. Знаешь, как-то пропал интерес. Типаж вполне предсказуемый и ожидаемый, вот только...

— Что? — оживился Блохин.

— Вместо волка в овечьей шкуре я увидела просто овцу.

— Очень интересно и загадочно, но ничего не понятно, — развёл руками Сергей. — Пояснительная бригада подъедет?

— Подъедет, но чуть позже, когда будем в кафе. Всё объясню.

— Я так понимаю, что ты мне рассказала не всё, когда приехала просить о помощи? А ведь я предупреждал!

— Серёжа, не торопи события.

— Ну да, ну да, — тяжело вздохнул мужчина.

* * * * * * *

Виктория и Сергей сидели за столиком и из полумрака небольшого зала кафе наблюдали в окно за толпами спешащих с работы людей. Сумерки ещё только начинали спускаться на город.

— Серёжа, — заговорила Вика, внимательно глядя в задумчивое и немного грустное лицо своего сегодняшнего спутника. — Не сердись. Знаешь, есть вещи, которые сложно взять и рассказать... И не важно, кому. Тем более, я была уверена, что прямого отношения к делу это не имеет, лишь косвенное. Я была уверена, что Юра — жертва обмана, а теперь понимаю, что нет.

Блохин перевёл взгляд с окна на лицо Вики, глаза его немного сузились, и женщина уловила в них разгорающийся сыщицкий азарт.

— Погоди, Вика... Вы прожили с Буровым семнадцать лет, и у вас нет детей. А у Софьи Алексеевны есть, и забеременела она практически сразу. Если прибавить к этому твою сегодняшнюю реакцию на новость, которую я принёс, твой смех... Буров не может иметь детей? Всеволод и Лев — не его сыновья?

— Именно. И сначала я подумала, что Полякова обманывает его.

— А что, Юрий Платонович не знает о своём диагнозе?

— Подразумевалось, что да, не знает. И его отец не знает. Знали мы с Ниной Анатольевной. Это она уговорила меня взять всё на себя, чтобы все окружающие, и Юра в том числе, были уверены — проблема во мне. Думаешь, мне, совсем обычной девчонке, приехавшей из маленького городка, просто так взяли и доверили управление клиникой, приняли в семейный бизнес?

Блохин невесело усмехнулся, а в глазах его мелькнуло разочарование.

— Думай что хочешь, — устало сказала Вика. — Я согласилась, потому что безумно любила Юру. Он казался мне настоящим принцем из сказки, и я сходила с ума от осознания того, что такой парень заинтересовался мной и даже сделал мне предложение. Я бы под поезд легла, чтобы быть с ним. С крыши бы сиганула. Потому выполнить просьбу свекрови для меня не составило труда. От любимого человека я не могла иметь детей, а от других они мне и не были нужны. Мы дважды прошли процедуру ЭКО, разумеется, без результата, и в заключении всё было так, будто из-за меня. У Нины Анатольевны были надёжные знакомства в медицинских кругах.

— Но... зачем? Почему не сказать правду? — пожал плечами Блохин.

Взгляд его немного потеплел.

— Фамильная гордость, Серёжа. Платон Андреевич всерьёз помешан на своём происхождении, род его достаточно древний, и бесплодие единственного сына стало бы для Бурова-старшего очень большим ударом. Нина Анатольевна сильно пеклась об этом и, зная о моём отношении к Юре, взяла меня в сообщницы.

— Ну и жизнь у тебя, Вика...

— Жизнь как жизнь. Многие люди идут на жертвы ради любимых и принимают навязанные им правила игры. Тебе ли не знать, Серёжа!

— О чём ты? — побледнел мужчина.

— Прости, но это ты мне всё рассказал, я тебя за язык не тянула. Твоя Ольга... Она что сделала из любви к тебе? Может, вышла за тебя замуж, как ты мечтал? Родила от тебя детей? Нет. Ты жил по установленным ею правилам. И ты сам сказал, что она любила работу больше, чем тебя. А ты любил её и был готов на всё. Потому твоя и моя ситуации мало отличаются друг от друга.