Мира Айрон – Больше не могу (страница 8)

— Да, я, хотела поговорить, узнать, как ваши дела. Вы уже спали, видимо?

— Нет, мне дети подарили новый телефон, и я в этом монстре не могу ещё разобраться! Только утром поняла, что ты мне звонила! Как твои дела? Как развод? Как путешествие?

— Как раз сейчас адвокат позвонил, вчера развели, с первого раза, хотя Дмитрий пытался затянуть. Мне документы почтой отправят, а на вайбер уже прислали фото постановления. Так что всё, на свободу с чистой совестью. Только ещё раздел имущества впереди. А у вас как дела?

— Да нормально, всё как обычно. Таблетки пью, чтобы в больницу опять не загреметь. Дети, внуки и правнуки навещают каждый день. А путешествие-то как? Ты мне в прошлый раз из Петербурга звонила. Сейчас ты где? Или уже дома?

— Нееет, я у среднего брата в Саратовской области, сразу из Питера приехала сюда. И буду сентября до десятого точно. Брат уговорил дождаться его из заезда и потом ещё с ним побыть. Тут прекрасно, Лариса Ивановна! Я очень счастлива! Спасибо вам, что надоумили меня поехать!

— Ну слава богу, дочка! Как я за тебя рада! А гемоглобин как?

— Думаю, нормально гемоглобин, мне же его нормализовали, хорошо чувствую себя.

Они ещё немного поговорили. Эля краем глаза видела, как Илья расписался в накладных, и фургон уехал. Ох, как неудобно получилось!

— Спасибо тебе огромное, Илья! И извини, что так получилось!

— Всё нормально, ты же не виновата, — улыбнулся он, отдавая чек об оплате, оставленный покупателями. — Зато столько интересного узнал.

Он как-то задумчиво смотрел на Элю.

— Пойдём завтракать? Я салат приготовлю, картошку молодую отварю, сделаю с укропом.

— Ты так вкусно рассказываешь, что пойдём, пожалуй, — улыбнулся он и пошёл за Элей в дом.

Пока картошка варилась, Эля делала салат. Илья сидел за кухонным столом. Она прямо чувствовала, что у него есть к ней вопросы, но помогать не собиралась. Интересно — пусть спрашивает, а не молчит загадочно.

— Значит, до вчерашнего дня ты была замужем? Так выходит? — всё же не выдержал он. — А я был уверен, что ты одинокая.

— Одинокой я быть не могу по определению, у меня дети. Сыну двадцать один, дочке девятнадцать. А замужем я уже давно была только на бумаге. Развод был предопределён.

— А что с твоим гемоглобином? И кто такая Лариса Ивановна?

— Гемоглобин периодически падает, хроническая анемия. Уже очень давно, с юности. Главное, не запускать, вовремя проходить курс лечения, а так всё нормально. А с Ларисой Ивановной мы в больнице вместе лежали, вот как раз перед поездкой.

— Ты в Питере была перед тем, как сюда приехать? — он даже не скрывал, что слушал все её разговоры. А казалось, занят исключительно отгрузкой товара! — Романтическое путешествие?

— Старший брат там живёт. Сначала к нему ездила.

Эля разложила картошку по тарелкам, и некоторое время Илья молча ел.

— Нам есть, что отметить, — вдруг заговорил он. — Я знаю, где тут хорошо маринуют мясо, схожу, куплю. Вечером, после прогулки с собаками, посидим в вашей беседке? А то у меня ни беседки, ни мангала. Я не приглашаю гостей. А одному неинтересно шашлык делать.

— Конечно, посидим! А что отмечать будем?

— Твою свободу, что же ещё? — усмехнулся он.

После прогулки Илья посадил на цепь Дика и Грея, потом повёл на свой участок Лиса.

Вернулся минут через десять, успев переодеться. На нём была опять та синяя футболка, которая очень нравится Эле. Точнее, нравится Илья в этой футболке. Он ей нравится и в других, но в этой особенно. Принёс куртку на всякий случай. Ещё принёс мясо и бутылку красного грузинского вина. Пришлось искать бокалы. Гулять так гулять.

— Почему ты пришла утром через улицу? — вдруг спросил он, переворачивая решётку с мясом. — Договаривались же через огород ходить.

— Нууу… — замялась Эля.

— Что «нуууу»? — передразнил он, заодно припомнив их первую встречу.

— Вдруг ты не один, — выпалила Эля. — Дело-то молодое! А тут такая я…

— Я не один? — расхохотался он. — Старушка дряхлая моя.

— Ну спасибо, Илья!

— А нечего ерунду говорить, сама виновата.

— Почему ерунду?! Что такого-то?

— Потому что кое-что за деньги можно купить, но не здесь, подальше от дома. А любовь и верность не купишь ни за какие деньги. Потому в этих стенах, — он кивнул в сторону своего дома, — я исключительно один.

— Мне кажется, ты ошибаешься в чём-то, Илья!

— В чём? Любовь и верность можно купить?

— Нет. В том, что продолжаешь упорно быть один в этих стенах. Видимо, это просто твой личный выбор, а никакие не обстоятельства!

— Да. В какой-то мере. Я не верю, и это мой выбор.

Эля вздохнула.

— И никогда не был женат? — женское любопытство в Эле победило осторожность.

— Неа. А что, тебе сказали, что был? — он проницательно смотрел на неё. По её взгляду, видимо, понял, что угадал.

Некоторое время они молчали. Илья выложил мясо в большую тарелку, разлил вино по бокалам.

— За твою свободу, Эля!

Ей хотелось спросить, ему-то что с того, но она не решилась, конечно же.

Мясо было, действительно, замечательное, и вино тоже. Настала ночь, похолодало, а они сидели и разговаривали. Илье было всё интересно: он спрашивал о детях, о братьях, о бывшем муже, почему решила подать на развод. И Эля рассказывала. Это было странно и удивительно — говорить с чужим мужчиной о своей жизни, но Илья умел слушать, и хотелось рассказывать и рассказывать. Так же, как Ларисе Ивановне. Только ещё лучше.

— Ты замёрзла, по-моему, — сказал он, когда Эля замолчала. Пересел к ней на скамейку, накинул на неё свою куртку. Его рука так и осталась на плечах Эли. — Ты всё сделала правильно. Нет никакой полигамии и моногамии, есть два человека и то, что между ними происходит. Либо это любовь и уважение, либо можно словесный огород городить до небес, оправдывая свою неверность и непорядочность. Можно ещё научных терминов по сусекам наскрести. Толку-то?

— Почему ты сказал, что не был женат?

— Когда все говорят, что был, да? — улыбнулся он. — Ну все так думали, а я не разочаровывал их. Вижу, ты в курсе моих дел? Всё нормально, не переживай. Никаких страшных тайн, а шила в мешке не утаишь. Ия как сестра мне была.

— Какое красивое имя! Как у актрисы.

— Да, мы с ней шутили: Ия и Илья. Она была сирота, но при каких-то опекунах. И вот пока училась, они что-то с её квартирой намутили, которую ей выделили, как сироте. Я хотел, чтобы она судилась, помог бы ей. А она сказала: жизни и так мало отпущено, чтобы на это тратить. Пусть, типа, возьмут эту квартиру, им нужнее, а ей незачем, у савана карманов нет. Так и сказала. Хотела ехать в специальный интернат доживать. У неё было редкое генетическое заболевание, мышечная дистрофия. Всё тело сковано, и положение лишь усугублялось. Я не дал ей в интернат ехать, сюда в село её привез, поближе к природе, к здоровой пище, к чистому воздуху. Она очень умная была, ироничная, не теряла оптимизма. И когда уже понимала, что уходит, сказала, я лучшее, что было в её жизни, её названый брат. Сказала, счастлив буду. Интересно, когда?

— Когда сам захочешь, тогда и будешь. Ты сам не хочешь.

— Всё-то ты знаешь! — он притворно сдвинул брови и слегка потряс Элю за плечи. — Давай вино допьём, и по домам. А то ты спишь почти!

* * * * * * * * *

Эля проспала до одиннадцати часов после вчерашнего «банкета».

Нужно убрать посуду: вчера они всё оставили, была глубокая ночь, их клонило в сон после вина. Оба не привыкли выпивать, видимо.

Она всё убрала и вынесла мусор. Вернувшись на участок, обнаружила там Илью.

— Привет! Извини, что не помог! Что-то поплыл вчера, — виновато сказал он.

— Это уже сегодня, а не вчера, мы до трёх часов просидели с тобой.

— Тогда понятно, почему я до полудня проснуться не мог! Ладно, Пётр Петрович пришёл за ноутбуком, разбудил, а то я ещё спал бы, наверно.

— Соня, — улыбнулась Эля, которая сама проснулась немногим раньше.

— Я за тобой пришёл, — сообщил он. — Петрович же пасечник, пчеловод. Притащил мёд разный. Пойдём дегустировать?

— Просто так неинтересно мёд дегустировать. Надо хоть оладьи сделать. У тебя есть продукты, или мне взять с собой?

— Есть всё, кроме муки.

Эля ушла в дом и вернулась с мукой и сковородой. Насыпала корм собакам и спустила их с цепи.