Мира Арден – Мы, которых я не знала (страница 22)

Вика снова сидела рядом. Говорила о детстве. О бабушке, которая варила картошку с укропом и пела "Тёмную ночь"себе под нос. Она повторяла слова, пытаясь вспомнить мелодию, и вдруг заметила – по щеке женщины медленно скатилась слеза.

– Вы слышите? Вы живы. Просто не можете говорить, да? – Вика наклонилась ближе. – Ничего. Мы подождем. Мы ведь уже почти друзья.

Ночь восьмая

С утра в отделении говорили, что женщина начала давать «нестабильные реакции». Кто-то даже пожал плечами: «Автоматизм, может быть». Но Вика знала – не автоматизм. Это был ответ.

В ту ночь она принесла журнал. Читала ей вслух заметки, модные советы, гороскоп. Потом снова стихи – Белла Ахмадулина, Цветаева. Под конец села рядом, обняла колени руками.

– Вам одиноко? А мне – страшно. Иногда так страшно, что тянет звонить кому попало, только бы не быть одной. Но я держусь. И вы держитесь тоже, хорошо?

Ночь девятая

Вика принесла лак для ногтей. Полупрозрачный, как был у «неизвестной» при поступлении. Осторожно, слой за слоем, покрыла ногти. Чисто, аккуратно, почти профессионально. Все это время говорила:

– Мне кажется, вы артистка. Не могу объяснить. Просто вы – не как все. И запах духов… я в детстве нюхала флакон бабушки, «Красная Москва». Это он был у вас?

Женщина не ответила. Но на щеках – румянец. Совсем легкий, но живой.

Ночь десятая

Вика пришла с маленьким радиоприемником. Стареньким, на батарейках, с заклеенной антенной. Настроила волну и долго искала станцию, где играли старую музыку. Наконец нашла – «Песняры», «Синяя вечность», «Нежность».

Она положила радио на подушку рядом, села напротив.

– Это ваше время? Вам это знакомо?

Когда зазвучала «Старый клён», плечо женщины вздрогнуло. Точно, не показалось.

Ночь одиннадцатая

Теперь Вика приносила музыку каждую ночь. То старый магнитофон с кассетами, то радио, то включала на телефоне. Иногда женщина шевелила пальцами, иногда – бровью. Вика стала замечать: у нее чаще появляются слезы.

– Это вы плачете от музыки? Или потому что… помните?

Ночь двенадцатая

– Сегодня я смотрела старый фильм, – рассказала Вика. – Там играла актриса… Боже, как ее звали?.. Таисия… Левицкая! Да! Вот!

Она достала с телефона фото – черно-белое, кадр из фильма. И… сердце у нее замерло. Она посмотрела на лицо на экране. Потом – на лицо женщины на подушке. Сходство. Без сомнений.

– Это вы?

Ночь тринадцатая

Вика принесла распечатки из интернета. Статьи, фотографии. Читала вслух.

– «Таисия Левицкая – актриса советского кино, любимица миллионов, ушла с экранов в начале 80-х, личная жизнь не раскрывалась, в интервью говорила: "Я просто устала быть чужой мечтой. Хочу быть собой."»

Она подняла глаза – и увидела, как женщина смотрит на нее. Не мигая. Вика зажала рот рукой, не веря глазам.

– Вы… слышите? Видите? Вы… правда вы?

Ночь четырнадцатая

Таисия не говорила. Но глаза были открыты, осознанные. Она смотрела. Иногда – кивала. Иногда – слезилась. Вика держала ее за руку, рассказывала, как нашла информацию, как не могла поверить. Как мама вспоминала ее фильмы. Как бабушка плакала, когда узнала, что актриса исчезла и никто не знает, где она.

– А вы… вот вы, живая. Здесь. Со мной. И я нашла вас.

Таисия слегка сжала ее руку. Первый настоящий отклик.

Утром после ночи Вика не спешила домой. Она прошла мимо остановки, свернула в старый книжный, где продавались не только книги, но и диски, открытки, винил. В дальнем углу, на пыльной полке, она нашла раздел: «Советское кино».

Вика достала коробку с надписью: «Ретроспектива: Левицкая Таисия». Там были три черно-белых фильма на одном диске. На обложке – портрет: та же мягкая линия скул, строгие глаза, в которых – свет прожитой жизни. Молодая, сияющая, но уже тогда – с той же осанкой. С достоинством. С печалью. С прощением.

Она купила диск и поехала к бабушке. Та жила одна, на первом этаже старой хрущевки. Вика часто помогала ей – приносила продукты, выносила мусор. Бабушка слыла женщиной резкой, но справедливой. Любила говорить: «Кино – это зеркало. Только не для лиц, а для душ.»

Вика зашла, поставила чайник, включила старенький проигрыватель-диск и села рядом.

На экране появилась Таисия – в роли молодой учительницы. Вика украдкой смотрела на бабушку. Та затаила дыхание.

– Помнишь ее? – спросила Вика, хотя уже знала ответ.

– Конечно. Таисия Левицкая. Красавица. Глубокая. Непохожая ни на кого. Ушла куда-то, растворилась… Кто-то говорил – за границу уехала, кто-то – что заболела. Бабки судачили, будто она с ума сошла от одиночества.

Бабушка отпила чай и добавила, будто невзначай:

– Если бы сейчас жива была, ей бы лет… семьдесят пять?

– Семьдесят семь, – тихо ответила Вика.

Бабушка ничего не сказала. Только выключила звук и вгляделась в лицо на экране. Потом перевела взгляд на Вику.

– Ты кого-то нашла?

Когда Вика вернулась домой, долго не могла уснуть. Лежала на кровати, и перед глазами стояли два образа: девушка в фильме и женщина на больничной койке. Как будто время пересеклось и сказало: «Смотри. Запоминай. Не забывай».

Она открыла ноутбук и начала искать.

Поисковики не давали много информации. Несколько старых интервью, афиши, фотографии с кинофестивалей. Вика щёлкала одну за другой. Всё больше убеждалась – это она. Её пациентка. Таисия Левицкая.

Последнее интервью было датировано 1983 годом. Там она сказала: «Публика требует вечной молодости. Но я не Пигмалион. Я живой человек. Хочу быть собой. Не хочу лгать зрителю.»

После этого – тишина. Ни новостей, ни наград, ни появлений.

На одном из форумов поклонников кто-то писал:

«Таисия исчезла. Говорят, у нее был роман с министром, потом – трагедия в семье. Но никто не знает точно.»

«Была великая. Ушла гордо.»

«Может, она умерла в одиночестве? Это ужасно. Так не должно было быть.»

Вика сидела в тишине. Сердце било тревожно, как у ребенка, поймавшего чью-то чужую тайну. Как будто она держала в руках последний кусочек чужой жизни.

Она посмотрела в окно. Город спал. Но ей казалось – он ждет, пока она что-то решит.

На следующий день она снова пошла к бабушке. Принесла еще два фильма – на флешке, уже с интернета. Смотрели молча.

– А знаешь, – вдруг сказала бабушка, – мне всегда казалось, что она и в жизни была не из этой эпохи. В ней что-то дворянское было, как из Тургенева.

– Она сильная, – ответила Вика. – Но одинокая. Так не должно быть.

Бабушка посмотрела внимательно:

– У тебя что-то в голове, Вика. Что ты задумала?

– Я… хочу найти ее дочь.

– У нее была дочь?

– Да. Кажется, живет во Франции.

Бабушка вздохнула. Долго молчала. Потом вдруг прошептала:

– Только не молчи с ней. Говори. Даже если больно. У нее столько лет – тишины. Она и забыла, как звучит живое слово.

Вика нашла сайт с французскими кинопрограммами. Среди авторов – Елена Левицкая. Режиссер-документалист, эмигрировавшая в конце 90-х. На сайте – адрес редакции.