Мира Адеева – Билет в один конец (страница 17)

— Виталия, остановитесь! — услышала я голос пожилой магессы.

— Да, оставьте что-нибудь и другим поступающим, — со смехом в голосе сказал лекарь.

Я обернулась и с непониманием посмотрела на приемную комиссию.

— Достаточно было просто показать нам, как вы чувствуете магический поток, просто искру, — улыбаясь, сказала молодая магесса, — и вообще, насколько я знаю, Фиксара не цветёт, а вы ей цветонос выпустили. Потрясающе! Природный маг с высоким потенциалом! Буду рада видеть вас на своём курсе, вы блестяще прошли испытание! — заключила она и взглядом указала на дверь.

Я поблагодарила комиссию и вышла из аудитории. Меня сразу же со всех сторон обступили ожидающие своей очереди будущие маги и стали наперебой спрашивать, что и как. А я что? Мне не жалко и я им в подробностях рассказала, как всё проходило. Даже успела описать предметы, что лежали на столе, пока не вызвали следующего по списку. Ребята как-то разом выдохнули и, поблагодарив меня, стали готовиться, а девушка, что сопровождала нас сюда и, как оказалось, осталась с нами, поздравила меня с поступлением и сказала ожидать уведомления о начале занятий по почтовому артефакту. Добавив, что поступающих много и скорей всего раньше, чем через семь — десять дней, вестника можно не ждать.

Вот так я и стала адептом академии магии и счастливая, что у меня всё получилось, поспешила в кондитерскую за праздничным тортом. Я поступила, разве это не праздник?

Глва 20

Уведомление пришло только на девятый день вечером.

А все дни до этого, я посвятила изучению рукописи бывшей хозяйки этого дома. Вот как она попала мне в руки.

В тот день, вернее ночь, когда я поступила в академию, то долго не могла уснуть. Праздничное чаепитие с тортом и поздравлениями от моих близких, а именно Снежаны, Тима, Лидии, её дочки и даже Мары, которая очень быстро влилась в нашу жизнь, было уже позади. Стояла глубокая ночь и сон пришел беспокойный. То ли много впечатлений за день, то ли что-то необъяснимое, но во сне я опять оказалась на кухне в квартире моего бывшего парня и то, что я увидела, мне совсем не понравилось. Он пил. Куча пустых пивных бутылок под столом и вторая бутылка коньяка, которую разливал в обычные чайные чашки его друг Лёха, со словами: «Смирись брат, её уже не вернуть». Оказывается, там меня признали пропавшей без вести, и Тимофей решил залить это дело алкоголем. И это было на него не похоже. Он вообще никогда не пил. Вокруг друзей куча грязной посуды, когда-то наша такая маленькая, но уютная и чистая квартира превратилась в, не побоюсь этого слова, бомжатник. Тимофей с многодневной щетиной и потухшим взглядом заливал в себя очередную порцию забывательного напитка, а мне так жаль его стало, что я попыталась громко возмутиться происходящему, но не смогла вымолвить и слова. Только раскрывала беззвучно рот и понимала, что они меня совсем не видят и не слышат. Моё возмущение переросло в тяжесть в груди, и видение стало растворяться. Меня затягивало в разноцветную воронку, и я резко проснулась.

Некоторое время не могла понять, где я и почему мне так не комфортно. Опять же это видение… Что это было? Тяжесть никуда не пропала, пока я, наконец, не поняла, что кто-то очень наглый сидит на моей груди, гневно мурчит и не сводит свой кошачий взгляд с моего лица. И он, между прочим, светится каким то потусторонним зеленоватым сиянием. В этот момент я ничему не удивляюсь, а в голове лишь одна мысль — разве коты могут гневно мурчать?

Его Светлость, увидев, что я проснулась, и он завладел моим вниманием, спрыгнул с меня и, оглядываясь, не спеша пошёл из комнаты, приглашая следовать за ним. Яркое видение картины из прошлого мира быстро забылось, я даже не успела понять, а что это было? Встала с кровати и последовала за ним на первый этаж. Он привёл меня под лестницу и там, где раньше была стена, вдруг проявилась дверь, перед которой и сидел виновник моего пробуждения, не сводящий с меня своего недовольного потустороннего взгляда. И так он выразительно на меня смотрел, что я вдруг поняла, что последний ключ из связки, что досталась мне с этим домом, был именно от этой, скрытой магией двери.

Она открылась легко.

Зажглись магические светильники, и я увидела лестницу вниз, не длинную, всего пять ступеней, которая вывела меня в очень интересную комнату. Это был и кабинет, и небольшая гостиная с камином. Довольно таки большой стол, с кучей ящиков и массивное кресло стояли слева от меня. На нём стопкой лежало несколько книг и большая коричневая шкатулка, на крышке которой была выбита руна. Что она означает я не знала, но вроде бы видела такую в одной из книг о магии. Впереди, у дальней стены, стоял шкаф. Одна его часть была с дверцами со вставкой из стекла, другая с глухими створками. Справа у стены был камин, но без дымохода и, скорей всего, горел с помощью магии. Или нет. Надо будет кого-нибудь расспросить. Перед камином небольшой мягкий диванчик песочного цвета и низкий столик перед ним, на котором лежала ещё одна книга. На полу ковер с мелким ворсом с изображением причудливых узоров в голубом, бежевом и коричневом цвете. Над камином висела картина, изображающая во всей своей красе величественную академию магии. Интересный выбор. Обычно в таких местах вешают портреты.

Кот, про которого я на время забыла, осматривая новое для меня помещение, дал о себе знать, запрыгнув на письменный стол. Походил по нему взад — вперед и уселся около шкатулки, намекая, что мне надо бы её открыть. И я открыла. В ней было два отделения. В одном лежало три больших светло-голубых кристалла, под завязку напитанных магией, отчего они мягко светились, а в другом один прозрачный кристалл. Такой же я видела на вступительных испытаниях, но решила до него не дотрагиваться, хоть он и притягивал меня к себе.

Ну, магические кристаллы, красивые, только что с ними делать? Я закрыла крышку шкатулки и посмотрела на кота. Может ещё чего покажет. Но он лишь махнул хвостом, спрыгнул со стола и убежал вверх по лестнице, оставив меня здесь одну. Если бы он мог разговаривать, то сказал бы: «Я тебя сюда привёл, дальше сама разбирайся». Я улыбнулась своим мыслям и села в кресло, потянувшись к стопке книг.

Они все оказались о магии, как я и предполагала. Причём, я не совсем понимала, что там написано — прочитать могла, а смысла не осознавала. Это как первокласснику дать почитать книгу университетской программы. Поэтому я их отложила до лучших времён, когда у меня будут знания и я смогу понять, что там. Вернула их на место и придвинула к себе шкатулку. Решила еще раз взглянуть на необычные кристаллы. Открыла её и мой взгляд зацепился за лист бумаги, что был прикреплён к крышке с внутренней стороны. В первый раз я его не заметила, а сейчас…

«Только маг жизни может попасть в эту комнату и читать это послание. Я, Мирона Вэйл, оставшейся каплей магии зачаровала свой дом. Для того, чтобы в нем мог поселиться только маг жизни и, если он будет достоин и чист сердцем и помыслами, мой фамильяр раскроет ему эту комнату, мой кабинет, где я сохранила свои труды и исследования. Я передаю их тебе, мой последователь и надеюсь, что ты сможешь ими разумно распорядиться. Не подведи!»

Ого! А ночь перестает быть томной! Я откинулась на кресле и задумалась. Получается, магесса знала, что её дочь вряд ли сможет оценить магическое наследие и возможно, предполагала, что сама в этом доме жить не будет. Поэтому сделала так, чтобы в итоге здесь поселился маг. Но почему именно маг жизни?

Ответ на свой вопрос я нашла в верхнем ящике стола. Две рукописи, довольно объёмные, очень аккуратно скрепленные и на обложке каждой красивым подчерком выведено: «Магия жизни и гиблые земли» и «Рассуждения на тему, как вернуть утераченную магию».

Конечно же, я сразу схватила про гиблые земли. И сразу узнала ответ на свой вопрос. Первые же строки гласили, что магия жизни — очень редкий дар, который, предположительно, появился на Сантаре благодаря переселенцам из другого мира, который впоследствии запечатали.

И тут я задумалась, а интересно, о каком мире идет речь? Не о том ли из которого я сюда попала? Возможно узнаю об этом прочитав всё до конца. И я продолжила знакомиться с рукописью.

Но в их потомках этот дар иногда проявляется. Распознать его удается не сразу, так как он схож с природной магией и особой потребности в нём в этом мире не было. Да, можно создавать новые виды флоры и фауны, но зачем? Ведь и так всё прекрасно растет и размножается. Но как оказалось, при появлении гиблых земель, он оказался очень полезным, и король взял под личный контроль каждого такого мага. И как бы хорошо им не платили и не даровали особые привилегии, а сохранить не смогли.

«Нас было одиннадцать на весь Озран, — писала Мирона, — мы делали всё, чтобы помочь не распространиться этой заразе, но так как, до конца не понимали, с чем имеем дело, поплатились своим даром и жизнями. Первых пять магов, которые отважились зайти на эти территории, смогли довольно далеко продвинуться и даже спасти и вывести нескольких боевых магов, что были поглощены этой скверной, но и сами они вернулись магически иссушенными, без возможности восстановить свой дар. Именно благодаря их рассказам, некоторым услышанным откровениям королевской семьи и своим наблюдениям, я и смогла написать об этих землях. Четверо других магов, видя, что происходит, просто перебрались в другие королевства. Испугались потерять свою магию. А я и Пьер Баэр, мой возлюбленный, остались до конца.