Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 70)
– Потому что… ты не можешь.
– Нет закона, который запретил бы мне это.
Он посмотрел на нее так же надменно, как в то самое первое утро. Только теперь она знала, какой мужчина скрывается за этим высокомерием: мужчина, который редко отдает свое сердце, но уж если отдал, то навсегда: любит глубоко и беззаветно.
Марианна тихонько засмеялась.
– Я польщена… Нет, нет, нет, – поспешила она его прервать, когда он было открыл рот, чтобы возразить. – Дай мне договорить.
Он нахмурился.
– Я больше, чем польщена, но ты можешь мне пообещать, что брак с Баронессой ринга не поставит под угрозу твое положение в парламенте… и среди других пэров? Сможешь ли решить те вопросы, над которыми столько работал и с таким трудом продвигал?
– Возможно, для двух-трех человек это и будет иметь значение, но…
– Женитьба на мне разрушит все, ради чего ты жертвовал собой и так усердно трудился. Твои люди…
– О чем это ты? – Он приподнялся выше и навис над ней. – Какие жертвы? И что тебе известно про мое поместье?
– Ты так много дал своим людям: даже отказался от любви всей своей жизни, – чтобы…
– Стоп. – Его светло-зеленые глаза сделались холоднее. – Я могу только предположить, что с тобой разговаривал Гай. Это так?
Марианна прикусила губу.
Сент-Джон грубо выругался и тут же поморщился:
– Прости, милая, вырвалось.
– Пожалуйста, не гневайся на Гая.
– Я и не собираюсь: пусть продержится семь раундов – ну или столько, сколько потребуется, чтобы отлупить его до бесчувствия. – Он фыркнул. – Нет, в этом случае, чтобы, напротив, привести его в чувство.
– Он только хотел…
– Какой ерунды он тебе наговорил и когда? – Глаза герцога сузились. – Ну! – выкрикнул он внезапно, не дав ей ответить. – Это… это… вмешательство… нарушение… – Он буквально брызгал слюной.
Марианна засмеялась, увидев его безумный взгляд:
– Вот уж никогда не видела тебя таким…
– Это бывает лишь тогда, когда кто-нибудь вмешивается в дела женщины, которую я люблю. – Он посмотрел на ее изумленно приоткрытый рот. – Да, ты все услышала правильно. Я люблю тебя, Марианна. Мне все равно, какую чушь влил тебе в уши Гай… в Лилле, да? Я так и знал. Поэтому ты ко мне не приходила?
Она кивнула. Глядя на Сент-Джона, ей казалось, что он разгрызает изнутри свою щеку, чтобы сдержать поток бранных слов.
– Расскажи мне сам, – предложила Марианна.
Взгляд Сент-Джона сделался пронзительным: он явно вернулся откуда-то издалека – скорее всего, из будущего, где лупил своего друга.
– Я люблю тебя, Марианна, – произнес он без колебаний и крепко поцеловал ее, словно подтверждая свои слова. – Гай рассказал тебе о Дженни, так?
– Да, и…
– Это ты любовь всей моей жизни.
– Но…
– Я любил Дженни, но это было в детстве. Все закончилось, когда мне исполнилось семнадцать лет. Очень переживал из-за этого, но лишь до того момента, как сделал предложение Ванессе. И я был с ней честен. Сказал, что не влюблен в нее, но готов посвятить ей свою жизнь. И я бы так и сделал. Она стала мне очень дорога. – Он погладил лицо Марианны, пожирая ее взглядом своих великолепных глаз. – Но ты… ты любовь всей моей жизни. Ш-ш-ш, что такое? – пробормотал Сент-Джон, вытирая с ее лица слезы, которых она даже не заметила.
– Это разрушит твою жизнь. Тебя начнут сторониться…
Он прижал палец к ее губам:
– Все будет хорошо. Конечно, случится скандал, как раз из тех, что любит общество: вот когда Джон Лейд женился…
– Лейд – опустившийся барон, а не лорд Безупречность.
Сент-Джон нахмурился, услышав ненавистное прозвище.
– Это будет не первый раз, когда герцог женится…
– Хочешь сказать, на сестрах Ганнинг? Но они дочери виконта, не…
– Не дочь королевы Швеции и императора Франции?
– Боже мой, Сент-Джон! Это только в сто раз усугубит ситуацию! Если правда о моей родословной когда-нибудь выплывет наружу, тебе конец.
– Письма больше нет, а значит, нет и доказательств. Никто никогда в такое не поверит. Черт, я сам не верю, хотя точно знаю, что это правда. А теперь, – сказал он, забираясь на нее и широко раздвигая ей ноги, – у меня есть дела поважнее, чем спорить со своей невестой.
Марианна беспомощно посмотрела на него и постаралась выкинуть из головы все до единой мысли.
Для поездки в Реймс хватило и двух фургонов, поэтому фургон Фарнема Марианна отдала Соне.
Сент-Джон понятия не имел, что Марианна сказала старой интриганке: знал только, что, к счастью, она больше не присоединится к ним.
Пока они складывали вещи, готовясь к отъезду, Марианна подошла к фургону, в котором разместились Син, Гай и Эллиот, и, бросив внутрь свой саквояж, заявила, скрестив руки на груди:
– Я поеду с тобой.
Гай, собиравшийся положить туда свои сумки, озадаченно уставился на Марианну.
– Но…
Сесиль, стоявшая возле женского фургона, со вздохом сказала:
– Забирай свои пожитки, милорд.
Гай без колебаний повиновался, но сердито насупился. Сесиль схватила его за руку и потащила к своему фургону.
Когда Сент-Джон повернулся к Марианне, ее уверенность сменилась задумчивостью.
– Ты не против?
– Против? – спросил он надменно. – Я хотел приказать тебе поехать со мной.
Как он и надеялся, она засмеялась и забралась внутрь.
Он положил ладонь ей на руку:
– Погоди. А разве нам не надо управлять фургоном?
– Нет. Один поведет Эллиот, а другой – Джо.
– Хм, – протянул Сент-Джон. – Это удобно.
Насколько это удобно, Син осознал в последующие шесть дней.
Они занимались любовью всю дорогу до Реймса (и решили, что добрались туда слишком быстро), а с Гаем и Сесиль встречались только когда разбивали лагерь на ночь и во время завтрака по утрам.
Где ночевали Джо и Эллиот, не знал никто.
– Как ты думаешь, они… любовники? – спросил Сент-Джон.
Это была их последняя ночь в дороге, и между ними нарастало напряжение. Герцог обрадовался возможности поговорить о чем-нибудь отвлеченном, не затрагивая вопросы, на которые пока нет ответов.
– Кажется, Джо не замечает, что он живой, – заметил Сент-Джон.
Марианна фыркнула: