Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 46)
– Не знаешь?
Он вздрогнул, услышав недоверие в ее голосе, и поднял руки в успокаивающем жесте.
– Даю тебе слово, что не лгу.
– Это ценная штука – твое-то слово!
Барнабас сжал зубы, но промолчал.
– Расскажи мне все, что знаешь… дядя. – Она презрительно хмыкнула. – Полагаю, теперь я могу называть тебя так же, как все: Барнабас?
– Прошу тебя, Марианна, не надо…
– Все!
Он вздохнул:
– Да рассказывать-то особо нечего. Впервые я услышал о тебе, когда ездил с «Актерами Мейфэра». Соня получила письмо от Сандрин, в котором говорилось, что она умирает и кто-нибудь должен приехать и забрать тебя.
– Соня? Почему Соня?
– Она кузина твоей матери… – Он поморщился. – Гм… Я имею в виду – кузина Сандрин.
– Так почему меня забрала не Соня, а ты?
– Мы решили, что будет лучше, если приедет мужчина…
– Почему?
– Да я уже не помню, – ответил он весьма неубедительно.
– Повторяю вопрос: почему?
Он отвел взгляд, затем медленно посмотрел на Марианну:
– В письме Сандрин обещала деньги.
Марианна расхохоталась.
– А, вот теперь верю. – Он поморщился, услышав горечь в ее смехе. – Это нелепая история, ты же понимаешь, да?
– Понимаю. Но это правда.
– Значит, ты забрал меня ради денег?
Он с несчастным видом кивнул.
– И много?
– Пятьсот фунтов.
– Пятьсот фунтов!
Он вздрогнул и снова кивнул.
– Да это же целое состояние! Хотя после твоих недавних расписок я уверена, что они у тебя очень быстро кончились. Почему же ты, получив деньги, не отдал меня в приют?
– Просто не верится, что ты считаешь меня способным на такое!
Марианна вскинула руку.
– Не надо. Пожалуйста. Я не дура, и мне надоело, что меня таковой считают. – Прежде, чем он успел ответить, Марианна спросила: – А что с этим медальоном? Где ты его нашел?
– Он лежал в эмалевой шкатулке. Сандрин тяжело болела, когда писала Соне. Она боялась, что умрет до того, как кто-нибудь из нас приедет за тобой, поэтому закопала шкатулку и медальон и написала, где искать. К тому времени как я за тобой приехал, она уже не приходила в сознание, и за ней ухаживала соседка.
Марианна покрутила медальон:
– Значит, это и есть тот медальон, который нужен Доминику. А о каком письме он говорил? От моей матери… э-э-э от Сандрин?
– Я не знаю, какое письмо он хочет получить.
– Опять врешь?
– Нет! Я не знаю!
– Где последнее письмо от Сандрин?
Он сглотнул:
– У меня его нет.
Марианна прищурилась.
– Клянусь! На этот раз я говорю правду.
– О, на этот раз! – Марианну ошеломляла ярость, бушевавшая у нее в груди, когда она смотрела на этого лживого незнакомца. – А откуда Доминик вообще знает об этом медальоне?
– Он рылся в моих вещах. Ты же знаешь: я всегда ношу эту сумку с собой, но если кто и мог до нее добраться, то это ублюдок Стрикленд.
– И ты все эти годы носишь это в своей сумке? – с откровенным скептицизмом спросила Марианна.
– Ну конечно, нет. Но до тех пор, пока мы не купили дом, я нигде не чувствовал себя в безопасности, поэтому…
– Ты врешь мне, Барнабас! Ты о чем-то умалчиваешь! И, вероятно, много о чем.
– Да нет же, клянусь, – проныл Фарнем жалобно.
– Зачем Доминик написал тебе в прошлом году?
Барнабас уронил голову в ладони и признался едва слышно:
– Он хотел, чтобы я обязательно привез ему тебя. Поклялся, что на этот раз вернет мне проклятую контрабандную тетрадь.
– Должно быть, эта тетрадь чертовски ценная, если ты готов пойти на что угодно.
– Она не очень… хорошая, – пробормотал Фарнем.
Марианна содрогнулась, представив себе, что, как дамоклов меч, держит Доминик над головой Барнабаса.
– Где его письмо? Я хочу его видеть.
– Я его сжег.
Конечно, сжег.
Марианна нахмурилась, глядя на его склоненную голову.
– Надо думать, женщина с портрета очень богата, судя по миниатюре и медальону. А если учесть наше сходство, думаю, я ее дочь. Пятьсот фунтов тоже указывают на ее состояние, раз она заплатила столько, чтобы обо мне заботились. Наверняка Доминик, с его-то отточенным чутьем на человеческие слабости, считает, что нашел женщину, из которой может выжать кругленькую сумму.
Барнабас кивнул:
– Да, я тоже так думаю.
Марианна засмеялась.
– Не вижу во всем этом ничего смешного.
– О, это такой черный юмор, но все равно забавно. Я с самого начала знала, что существует только одна причина, по которой Доминик снова захотел меня увидеть: деньги. И оказалось, не ошиблась. – Она вперила в него холодный взгляд. – А ты можешь идти.