Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 19)

– Господи, Син, эта женщина в ближайшие два месяца превратит твою жизнь в ад.

Тот не обратил внимания на его слова.

– Что ж, все прошло легче, чем я ожидал, – сказал Эллиот, пытаясь сдержать улыбку, но у него ничего не вышло. – Хорошо то, что если мы должны начать прямо сейчас, значит, у меня будет доступ к цирку, а он всего в двух шагах от дома Фарнема.

– Думаешь, разумно обыскивать его дом самостоятельно? – спросил Стонтон.

– Я могу хорошенько осмотреться, никому не попавшись на глаза, – заверил его Эллиот и повернулся к Гаю. – Несмотря на слова мисс Симпсон, я считаю, что мы, все трое, должны пользоваться любой возможностью находиться в цирке и знакомиться со служащими. Попривыкнут к нам, перестанут замечать, а мы, стало быть, получим свободу передвижения. Но ни один из вас не должен пытаться что-то вынюхивать. Когда дело дойдет до проникновения в офис и дом Фарнема…

– Мы предоставим это тебе, – заверил приятеля Стонтон.

– Правильно, – кивнул Эллиот. – Ведь Фарнем будет следить за тобой и ждать, когда ты совершишь что-нибудь подозрительное. Тебя это тоже касается, Гай.

– Думаешь, тебе удастся избежать его пристального внимания? – осведомился Сент-Джон.

– Может, избежать и не получится, но я куда менее интересен или заметен, чем вы двое.

– Будь осторожен, Эллиот. Люди, имевшие в прошлом дело с Фарнемом и Стриклендом, умерли, – напомнил ему Стонтон. – Ты уверен, что тебе необходимо попасть в его кабинет и в дом?

– Пока мы действуем во мраке. А Фарнем, в прошлом связанный с Домиником, – наша единственная надежда. Может, и искать-то нечего, но попытаться стоит.

– Чем мы можем тебе помочь?

– Заставьте Фарнема – и девушку – ослабить бдительность. А для этого просто нужно показать им наши лица: пусть привыкнут, что мы все время там. Черт, да пусть думают, что для нас это просто забава. Она уже считает, что мы самовлюбленные придурки, которые ищут развлечений. – Он фыркнул, и в его темных глазах сверкнула смешинка. – Полагаю, девица собирается превратить нашу жизнь в ад – в надежде, что мы просто сдадимся.

Сент-Джон пожелал ей чертовской удачи вместе с ее планом. Пока Бен не вернется домой, он прилепится к мисс Марианне Симпсон крепче, чем улитка к скале во время отлива.

Глава 9

Марианна снимала сапоги и бриджи после утренней верховой прогулки, когда дверь гримерки открылась и в комнату просунулась голова Седрика, одного из рабочих сцены.

– Там тебя два парня спрашивают. Хочешь с ними потолковать?

Марианна усмехнулась – а герцог пунктуален.

– Отправь их ко мне, – сказала она, выходя из-за ширмы и застегивая большие деревянные пуговицы на сером платье.

Седрик шире распахнул дверь.

– Заходите, господа.

На мгновение Марианне показалось, что это вовсе не герцог и его друг.

Один высокий, широкоплечий, с каштановыми волосами, в очках в серебряной оправе. На нем были старые твидовые брюки, заправленные в поношенные сапоги. На шее повязан шарф в черно-белую клетку, из-под камвольной темно-зеленой куртки виден безвкусный зеленый с золотом жилет.

Марианна невольно вытаращила глаза, добравшись до его лица, точнее – подбородка. Он не брился несколько дней, и щетина была шокирующего рыжего цвета со светло-русыми вкраплениями. И весь он выглядел… каким-то пестрым.

И да, практически неузнаваемым.

Уингейт был одет примерно так же, а свои густые темно-каштановые волосы подстриг так коротко, что теперь они напоминали бархатистую шкуру какого-то животного. Короткая стрижка подчеркнула скулы: теперь они казались острыми, будто клинки, а черные резкие брови придавали ему угрожающий вид.

Марианна не могла не признать, что узнала этих двоих только потому, что сегодня ожидала их появления. Но есть кое-что, что скрыть невозможно, например цвет глаз. Глядя в светло-зеленые глаза его светлости, задержавшись взглядом на его волосах: из шелковистых и светло-пепельных они стали темно-русыми и совсем не гармонировали с медного цвета бородкой, – девушка неохотно произнесла:

– Я впечатлена.

Эта бородка… Марианна не могла сдержать ухмылку.

– Божечки, это уже не рыжий, а пламенный апельсиновый, верно?

Это замечание его не развеселило.

– Как вы сюда добирались? – спросила она. – Ведь если вы явились в том вашем черном бегемоте, то все это, – она повела рукой в их сторону, – было напрасно.

– Мы наняли кеб.

Марианна поморщилась, услышав эти четкие, твердые как алмаз звуки.

– Может, вы и выглядите как простецкий парень, а разговариваете по-прежнему как большая шишка.

– Вы тоже разговариваете как большая шишка, – отрезал он холодно.

– Справедливо, – согласилась Марианна. – Меня много раз укоряли в том, что я разговариваю, как все эти франты. Что ж, низшие сословия стремятся подражать тем, кто выше их.

Герцог прищурился, услышав, как она голосом выделила слово «выше».

Первое потрясение прошло, и Марианна отметила еще две черты, откровенно выдававшие в нем человека, владевшего немалой частью Британии: властный взгляд и гордую осанку.

– У вас есть несколько недель, чтобы поработать над вашей манерой речи и над осанкой.

– А что не так с моей осанкой? – спросил он, чопорно выпрямляясь и принимая еще более горделивый вид.

– У вас как будто железный прут над… гм… в общем, вы прямой и несгибаемый, как кочерга. Посмотрите на людей, с которыми придется жить бок о бок следующие несколько месяцев, и попытайтесь подражать им.

Судя по его надменному хмурому лицу, ему вовсе не понравилась мысль подражать всякому сброду.

Марианна прищурилась:

– Возможно, вы удивитесь, но вы не единственный, кто не хочет, чтобы вас раскусили. Я предпочту, чтобы никто даже не подумал связывать мое имя с очередным аристократом. Если выяснится, что это я тайком протащила вас в цирк моего дяди, вывод будет только один, поэтому буду вам благодарна, если ни один человек во время нашего турне не узнает, что вы герцог.

– Ладно, – проскрипел Стонтон. – И кто же мы такие?

– Учитывая вашу речь, я просто скажу, что вы служили дворецким в доме лорда. Обычно они еще чопорнее, чем их хозяева, верно?

Эллиот Уингейт негромко засмеялся. Смешок был слишком мягким для человека, смахивающего на сатира.

– Вот тут она тебя поймала, Стонтон… ой, прости, Син. Баффл и вправду устрашает сильнее, чем любой из королевских герцогов.

– Син? – удивилась Марианна.

– Это домашнее прозвище, – ледяным тоном произнес его светлость, с каждой минутой проявляя все больше раздражения.

– Вы, благородный и высоконравственный лорд Безупречность, носите прозвище Син[6]? – Марианна засмеялась. – Предполагается, что это ирония?

Глаза герцога сузились до зеленых щелок.

– Это детское сокращение его имени, – поспешно объяснил Эллиот, чувствуя, как сгущается напряжение в комнате.

– И что за имя? – спросила она, а затем с усмешкой обернулась к герцогу. – Или делиться подобной информацией с простолюдинкой запрещено?

– Сент-Джон, – то ли рыкнул, то ли прошипел он.

Хм. Да, он, безусловно, выглядит как Сент-Джон.

– И что, кучка других франтов знает вас под прозвищем Син?

– Нет, – ответил Эллиот, пока герцог закипал. – Только еще двое так его когда-то называли.

– Хм. – Марианна минутку поразмышляла, пытаясь придумать что-нибудь подходящее. – А если мы скажем, что Син – это просто сокращение от распространенной фамилии, например Синклер. Джон Синклер. Пойдет?

– Да, – коротко бросил герцог.

Она усмехнулась:

– Вот и хорошо. У нас уже есть Пискля, Гудок и Клуша. Вы отлично впишетесь.

– Почему бывший дворецкий присоединился к бродячему цирку? – спросил герцог, игнорируя насмешку.

– Я уверена, вы уволили немало слуг, вот и найдите причину.