Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 16)

Конечно, еще он сходил с ума, когда кто-нибудь называл его на французский манер: Барнабе, но Сесиль это не останавливало.

Блейд подняла на нее взгляд, лениво, но с потрясающим изяществом крутя кинжал.

Не услышав в ответ от Джо ни слова, Сесиль ткнула пальцем в Ангуса, который снова заснул.

– Он сидит на моем платье – уже наделал на него, а?

– У Ангуса манеры получше, чем у многих, – спокойно ответила Джо, вернувшись к своему занятию. – Ему просто нравится ощущать под когтями шелк.

Марианна подумала, что эта невозмутимая особа еще ни разу не сообщала столько информации за один раз.

Сесиль что-то пробурчала и повернулась к Марианне:

– Не позволяй ему отвлекать себя сегодня, chérie. Помни, что произошло в прошлый раз.

Марианна не стала рассказывать подруге, что ей больше не придется украдкой бросать взгляды на красивого пэра. В течение следующих двух месяцев она налюбуется им куда больше, чем хотелось бы.

Когда полтора часа спустя Марианна вышла на улицу, ее ждала карета герцога – огромное блестящее черное чудовище без герба на дверце.

Бой – третий, с Нелли О'Грейди, спортсменкой из Дублина – оказался трудным. Нелли хоть и мельче Марианны, оказалась очень шустрой, словно шершень. Марианне казалось, что жалят все ее тело. Она ужасно устала, настроение было препоганое; хотелось отмокнуть в ванне, а потом лечь спать, но вот, пожалуйста, приходится забираться в эту чертову колымагу.

Что ж, может, герцог и сумел подчинить ее своей воле, но это не значит, что она должна окончательно капитулировать.

При мысли, что она заставит его страдать, Марианна улыбнулась. Вот он, ее лучик надежды.

Как только Марианна приблизилась к карете, слуга в роскошной ливрее спрыгнул с запяток, открыл дверцу и опустил ступеньки. Она была в одежде для верховой езды – в бриджах и крылатке, – поэтому грум не стал ей помогать забраться в огромный экипаж. Будучи истинным джентльменом, герцог сел спиной к движению. Лакей закрыл дверцу, и вскоре карета загрохотала по мостовой.

– Добрый вечер, мисс Симпсон.

– Куда мы едем? – спросила она, не желая обмениваться с ним любезностями.

– У меня есть небольшой домик неподалеку отсюда.

Марианна приподняла бровь.

Герцог вздохнул.

– Я не покушаюсь на вас, любезная, поверьте. – Он склонил голову набок. – В ближайшие недели и месяцы нам придется довольно много времени проводить вместе, мисс Симпсон. Вы и впредь настроены на военные действия?

Она уперлась локтями в колени и подалась вперед, сокращая расстояние между ними.

– Я не думаю, что в ближайшее время проникнусь симпатией к шантажисту, ваша светлость. Поэтому, если вам угодно, в обозримом будущем я буду настроена воинственно. Что, это станет для вас проблемой? Может быть, вы все же передумаете, найдете кого-нибудь другого и заставите его выполнять ваши приказы?

Его губы изогнулись в улыбке, от которой волосы у нее на затылке встали дыбом, но герцог не произнес ни слова. Она отвернулась, и дальше они ехали молча. Не прошло и пяти минут, как карета остановилась перед трехэтажным зданием красного кирпича.

Герцог открыл дверцу, опустил ступеньки и повернулся, чтобы помочь Марианне, но она проигнорировала его жест и спрыгнула на землю.

– После вас. – Он жестом показал спутнице, чтобы шла первой.

Марианна злобно посмотрела на него:

– Я оделась по-мужски, дабы сохранить хотя бы остатки своей погубленной репутации, ваша светлость.

Не дожидаясь ответа, она быстро зашагала вперед. Дверь в дом распахнулась, хотя она еще не успела взяться за ручку.

На пороге стоял лорд Карлайл. Его полные губы изогнулись в улыбке, обещающей чувственные наслаждения, но взгляд был твердым как камень.

– Привет, Стонтон, – сказал он, не отводя глаз от Марианны, и отступил назад. – А это, должно быть, мисс Симпсон.

Марианна стянула перчатки, сняла шляпу и, бросив в нее перчатки, сунула шляпу Карлайлу. Тот машинально взял ее, но тут же нахмурился.

– Спасибо, – сказала она, расстегивая крылатку, скинула ее и тоже протянула маркизу.

Он принял одежду с саркастической ухмылкой:

– Рад служить, мисс Симпсон.

– До чего приятно встретить аристократа, от которого хоть какая-то польза, – заметила Марианна, вызвав громкий смех великолепного пэра.

Герцог, не обращая внимания на их перепалку, положил свои перчатки и шляпу на консоль и начал подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Марианну на этот раз он ждать не стал.

– После вас, – произнес Карлайл, протягивая ее одежду лакею, который вошел в дом вслед за ними, и подсказал, когда они поднялись на второй этаж:

– Вторая дверь налево.

В комнате присутствовал не только герцог, но и еще один джентльмен. В отличие от Стонтона и Карлайла он не был ни высоким, ни ошеломительно красивым. Русые волосы, темно-синие глаза и правильные черты лица. Право же, если бы ее попросили его описать, она бы сказала, что он на редкость обыкновенный.

А может быть, он казался таким по сравнению с двумя божественно красивыми приятелями.

– Добрый вечер, мисс Симпсон, я Эллиот Уингейт. – Он поклонился.

Марианна, проигнорировав его приветствие, прошла к уютно потрескивавшему огню, плюхнулась в кресло и положила обтянутую сапогом щиколотку на колено.

– Уже поздно, а я устала. Можно сразу к делу?

Уингейт выгнул бровь, а герцог сжал губы в еще более тонкую линию. Казалось, только Карлайла восхитило грубое поведение гостьи. Он сел рядом с ней, явно зачарованный ее мужским одеянием. Она слишком часто сталкивалась с такой реакцией аристократических обожателей, чтобы считать ее лестной.

– Чего-нибудь выпьете, мисс Симпсон? – Герцог указал на серебряный поднос, где стояло несколько графинов.

– Нет, спасибо.

Стонтон сел, тоже ничего себе не налив.

Все трое уставились на даму, и каждый был в своем роде устрашающим.

Марианне невольно казалось, что она предстала перед каким-то трибуналом. Девушка почти боялась спрашивать, но…

– Поскольку меня вынудили выполнять ваши приказы, думаю, мне следует ознакомиться с содержанием письма барона Стрикленда.

Марианна надеялась, что герцог скажет, будто письма у него с собой нет, или оно сгорело, или украдено, что ей не повезло, но он сунул руку в карман сюртука и вытащил небольшой прямоугольник.

– Я предусмотрительно захватил его с собой.

Она вздохнула, взяла письмо и развернула.

«Стонтон, надеюсь, мое письмо найдет тебя в добром здравии. Мы не общались больше десяти лет – столько воды утекло. Ты, несомненно, изучил подпись на странице и уже подумывал, не известить ли власти или не выбросить ли письмо в камин. Надеюсь, ради своего брата Бена ты не сделал ни того ни другого.

Вот теперь я завладел твоим вниманием, верно?

Да, недавно я узнал, что наш дорогой Бен жив, хотя, вероятно, не в лучшем состоянии здоровья.

Прежде всего позволь тебя заверить, что пока он в безопасности, но, когда ты за ним приедешь, не забудь захватить фургон или что-нибудь подобное, потому что он не в той форме, чтобы ездить верхом.

Джентльмен, на чьем попечении Бен сейчас находится, просит компенсацию за потраченные время и силы. Он хочет 10 000 фунтов. Безусловно, это очень крупная сумма, но я заверил его, что тебе это вполне по средствам. В особенности за твоего единственного оставшегося в живых брата.

В подтверждение моих слов прикладываю кольцо Бена и письмо от него, написанное им собственноручно.

Я не прошу денег за свое участие и просто провожу тебя туда, где выздоравливает твой брат, в обмен на услугу. Я хочу увидеть женщину по имени Марианна Симпсон, которая работает в цирке своего дяди, Барнабаса Фарнема.

Мне нужно рассказать мисс Симпсон кое-что очень важное. Привезти ее сюда будет не так сложно, как кажется: труппа Фарнема собирается в турне по континенту в начале этого года, предположительно чтобы получить преимущество перед конкурентами, которым подобная идея также может прийти в голову».

Марианна оторвалась от письма и увидела, что все трое мужчин внимательно на нее смотрят.

– Откуда он знает о турне?

– В прошлом он был партнером вашего дяди. Возможно, он поддерживает с ним связь до сих пор?

Первой реакцией Марианны был гнев – негодование и гнев, – и она уже открыла рот, чтобы защитить дядю, но слова не шли. Откуда Доминик узнал о турне? Кто ему сообщил, если не Барнабас? Но как дядя мог на такое пойти после всего, что произошло между ней и бароном?