Минель Левин – Пароль остается прежним (страница 35)

Полковник оставил его замечание без ответа, склонился над макетом участка заставы.

— Вот здесь отметка 1—400,—сказал он.— Смотрите. А здесь рельсы делают крутой поворот. Если спрыгнуть сюда,— он показал то место, где старший сержант Боярун обнаружил след,— пожалуй, с платформы трудно заметить. Видите — сразу загораживает скала.— Достал записную книжку и протянул Ярцеву: — Начертите расположение станков на платформе... Так... Значит, если Ефремов почему-либо решил ехать здесь, нарушитель мог его не заметить.

— Но он же сознался, что ехал в тамбуре,— недовольно сказал Мансуров.

Заозерный продолжал развивать свою мысль:

— Конечно, подозрительно, что нарушитель переходит границу и осведомлен о движении поезда. А Ефремов едет именно в этом поезде, ночью, без ведома пограничников... Кстати, товарищ Мансуров, почему наряд не доложил вам о Ефремове?

— Так ведь он сам говорит: вскочил на ходу,— Мансуров почувствовал, как неприязнь к Ефремову усиливается.

— Ну и что же? — сухо заметил полковник.— Разве наряд не отвечает за отправляющийся поезд?.. Или, по-вашему, завертелись колеса, а дальше хоть трава не расти?

— Я думаю, товарищ полковник, Ефремов догнал поезд за семафором,— высказал предположение Мансуров.

— Но Ефремов видел пограничников,— напомнил Ярцев.

— Вряд ли,— усомнился Мансуров.

— А вы проверьте,— сказал полковник.— Возьмите газик майора Серебренникова и через двадцать минут доложите.

— Есть!

— Подозрительно, что нарушитель прыгнул в тамбур, а на платформе — Ефремов,— продолжал рассуждать вслух Заозерный. Мансуров задержался: — Но как случилось, что Ахмедов — опытный кондуктор — ехал не в этом тамбуре?

Ярцев объяснил, искоса поглядывая на Мансурова:

— Ахмедов сопровождал особенно ценный груз.

— Других причин не было?

— Никак нет.

— Вы верите Ахмедову?

— Верю.

— А вы, Мансуров? — спросил полковник.

— Я тоже верю,— ответил Мансуров.

Заозерный повернулся к Ярцеву:

— Действительно ли ценный груз был на той платформе, где ехал Ахмедов?

— Это подтвердил дежурный по станции,

— Ефремов не знал, что Ахмедова не будет на последней платформе?

— Нет.

— Почему?

— Такое решение Ахмедов принял в последний момент, перед отправлением поезда.

— Ясно.— Полковник постучал по циферблату часов: — Спешите, Мансуров.

Начальник КПП вышел.

— Он давно подозревает Ефремова,—сказал Ярцев.

— А вы?

— Ефремов человек со странностями, но я ему верил.

Полковник спросил:

— Больше не верите?

Ярцев ответил честно:

— К сожалению, товарищ полковник, еще верю.

— Почему, к сожалению?

— Факты...

— Пока фактов нет,— перебил полковник.— Есть стечение обстоятельств. А этого для обвинения недостаточно. Нужны доказательства.

— Вы считаете, товарищ полковник, что Ефремов невиновен? — Заозерному показалось, что Ярцев обрадовался.

— Нет,— сказал он.— Просто необходимо убедиться либо в его виновности, либо в невиновности.

Ведет он себя странно, задумчиво протянул Ярцев.

— В чем заключается эта странность?

— Слишком предупредителен и, как Мансуров говорит, будто заигрывает с пограничниками.

— Почему?

— Я объясняю это тем, что биография у него... тяжелая. Ну, был человек в плену, боится, что потерял доверие.

— Возможно,— согласился полковник.— А не кажется ли вам, капитан, что если бы Ефремов и нарушитель границы встретились преднамеренно, то последнему вовсе не обязательно было прыгать с поезда здесь.— Заозерный опять подошел к макету участка.— Он мог это сделать дальше, когда начнутся сады. В районном центре легче замести следы, чем в песках. И, согласитесь, неразумно менять его на кошару.

— Я подумал, товарищ полковник, что нарушитель мог просто что-нибудь передать Ефремову.

— Исключено.

— Почему?

— Место свидания не надежное.

Полковник прошелся по комнате.

— Выясните у Ефремова, капитан: все ли время он находился в тамбуре... Да, а действительно ли у его жены день рождения? Это вы узнали?

— Никак нет.

— Почему?

— Я докладывал,— напомнил Ярцев,— ее не было дома.

— Надо было спросить ребятишек, скажем, старшую девочку.

— Не догадался, товарищ полковник.

— Это тоже надо узнать.

— Есть!

— Ну вот и узнавайте. Заозерный отпустил Ярцева и хотел вернуться в канцелярию, но в это время доложили, что поисковая группа доставила все части разборного шеста, которым пользовался нарушитель.

— Очень хорошо,— заметил полковник и вскоре уже разглядывал их.

В одной из частей шеста за двойными стенками оказалась советская валюта, аккредитив, облигации трехпроцентного займа и свернутый в трубочку паспорт на имя Умара Ходжиева.

Выходит, задержанный скрыл не только деньги, но и что шел с документами. Выдумал зачем-то версию о встрече в Энабадском ресторане. Теперь полковник не верил в эту встречу. И раз имя Умара Ходжиева вписано в паспорт, значит это — чужое имя... Нарушитель хитрит. Он еще далеко не откровенен. Так, может быть, он все-таки связан с Ефремовым?