Минель Левин – Пароль остается прежним (страница 28)
— Гостиница? — удивился Ковалдин.
«Амур» действительно привел их к воротам гостиницы.
— Откройте!
По тополевой аллейке уже бежала перепуганная дежурная.
— Да сейчас, сейчас!
«Амур» чуть не сбил ее с ног и, снова повизгивая, устремился к длинному п-образному зданию, где размещалась гостиница.
— Кто-нибудь заходил? — успел спросить у дежурной капитан Ярцев.
Она развела руками: не видела.
Ярцев побежал за Ковалдиным.
«Амур» влетел на крыльцо, сунулся носом в дверь. Застыл, приподняв переднюю лапу.
— Вперед! — Ковалдин показал на дверь.
«Амур» жадно втянул в себя воздух. Спрыгнул с крыльца и обогнул здание. Подлетел к приоткрытой фанерной двери с аккуратной дощечкой: «КВАРТИРА». Замер, ожидая приказания. Ковалдин придержал овчарку.
Капитан Ярцев стоял рядом с пистолетом в руке. Он знал, что это квартира Ефремовых.
— Вперед! — Ярцев ногой распахнул дверь.
За столом сидел водитель автопогрузчика.
— Встать, руки вверх!
Ефремов побледнел. Послушно поднял руки.
Проснулись и заплакали дети. Старшие, сбившись в угол, испуганно смотрели на пограничников.
— Вывести детей,— спокойно и, как показалось Ковалдину, даже ласково распорядился Ярцев.
Старшая дочь Ефремовых — десятиклассница (от первого брака жены) — решила, что это относится к ней и повела своих многочисленных братишек и сестренок на улицу.
Ковалдин с «Амуром», который упорно рвался к Ефремову, остался у дверей. Капитан Ярцев привычно обыскал Ефремова. Оружия у того не было.
— Сядьте.
Ефремов сел. В глазах застыло выражение тоски.
— Опустите руки.
Ефремов положил руки на стол. Шелушащиеся, мозолистые руки с ободранными ногтями дрожали. Он хотел сцепить пальцы, чтобы унять дрожь, но пальцы ускользали, не слушались.
— Прошу отвечать на вопросы.
Ефремов кивнул.
Ярцев отодвинул стул. Сел напротив. Конечно, он знал прошлое Ефремова...
Сколько раз начальник КПП говорил ему, что Ефремову нельзя верить. Значит Мансуров прав: овчарка привела к Ефремову!.. И почему вдруг Ефремов оказался в районном центре?
Ярцев приступил к опросу:
— Когда вы сюда приехали?
— Ночью.
— Точнее.
— На рассвете... Поездом.
— Где ехали?
— На последней платформе.
— Кто вас видел?
— Никто.
— Почему?
— Я опаздывал и вскочил уже на ходу. Кондуктора на платформе не было.
— А пограничников видели?
— Видел.
— А они вас?
— Не знаю.
— Где человек, с которым вы встретились на отметке 1—400?
— Я ни с кем не встречался.
Водитель автопогрузчика сидел перед капитаном усталый и жалкий. Он был в той самой майке, в которой его привыкли видеть на пристани.
Что-то дрогнуло в сердце капитана, но он продолжал опрос.
— Я советую говорить правду.
Ефремов снова кивнул.
— Так где же человек, с которым вы встретились?
— Не встречался,— через силу выдавил Ефремов.
— Вы ехали в тамбуре последней платформы? — повторил Ярцев.
Чуть заметный кивок.
— А ведь у знака 1—400 на эту платформу вскочил человек.
Ефремов молчал.
— Где он? — Ярцев смотрел пристально.
— Я никого не видел.
— Ложь!
— Не видел,— упавшим голосом повторил Ефремов.
— Вы сами понимаете, что этого не может быть,— Ярцев старался говорить спокойно.
— Не видел.
— Повторим сначала. Вы ехали в тамбуре последней платформы?
Ефремов кивнул.
— Человек, которого мы ищем, тоже вскочил на эту платформу. Как же вы могли его не заметить?