Минель Левин – Пароль остается прежним (страница 17)
— Откуда штымп?
— Ростовский, говорит.
— Как познакомились?
— Ну, я бумажник взял и ходу. В тамбуре электрички дымы пускаю. Сам знаешь, после работы курить хочется. Вдруг он подходит.
Кругом — никого. Он да я. Вытаскивает часы. Я удивился: ну точь в точь как у моего клиента.
— Что же сам не взял?
— Цепочка мудреная. Бился — никак. Думаю: подзашьюсь.
— Так, детка.
— Это, говорит, не вы, случаем, обронили? Конечно, отвечаю, я. Прошу, сэр. Я — за часиками. А он: «Стоп. Предлагаю руку и сердце». Ну, познакомились. Зашился в Ростове паренек. Смылся. Здесь один. Очень чувствительный: скучает.
— Раньше не был в наших краях?
— Упаси бог!
— Ладно. А где часики?
— У него.
— Ну давай штымпа. Познакомимся.
— Организую в момент.
Разговор происходит в зарослях кустарника на берегу ворчливой Нежнинки.
Вечер зажег звезды, выпустил месяц на склоны Знаменского хребта. Вдали угадывается Нежнинский перевал. С грохотом несется невидимая за кустарником электричка. Торопится в Южногорск.
«Зуб» — узкий в плечах, с длинным лицом. Когда смеется, выставляет напоказ золотые коронки. Это его приманка. Замечает приезжий человек хорошо одетого, с виду болезненного парня, тоже, наверно, отдыхающего, и проникается доверием. «Зуб» робко просит разрешения присесть рядом, заказывает коньяк, и жертва обречена...
Ветви кустарника хлещут по щекам. Штымп доверчиво идет за «Зубом», старается не шуметь.
Впереди неожиданно вспыхивает фонарик. «Зуб» отлетает в сторону. Новичок секунду стоит, точно оцепенев, и тоже ныряет в кусты.
Фонарик гаснет. Густой, простуженный голос зовет насмешливо:
— Ну, где же вы, детки?
«Зуб» подталкивает новичка.
— Он.
— Ай, храбрецы!— издевается простуженный голос.
— Так ведь я нарочно,— хихикает «Зуб».
— А я — за ним,— равнодушно говорит новичок.
«Буйвол» раскуривает папиросу — изучает штымпа. Парнишка ничего. Лет восемнадцати. Коренастый. С неприметным лицом.
— Познакомимся, детка.
— Том.
— А кличка, извините?
— Том.
— В таком случае — имя?
— Со всех сторон Том,— спокойно отвечает новичок.
— Ну что же,— соглашается «Буйвол».— И это неплохо. Что о себе расскажешь?
— Вот.
Новичок выкладывает перед «Буйволом» содержимое карманов. Золотые часы на цепочке с мудреным замком. Паспорт и курортная книжка. Лотерейные билеты. Деньги и несколько фотокарточек.
«Буйвол» снова раскуривает папиросу — к фонарику прибегать не хочет — вглядывается.
Молодая красивая женщина снята возле грязелечебницы. Все фотокарточки одинаковые. Видно, только что получила.
— Биография подходящая,— говорит «Буйвол», кивая на вещи.— А где сумочка?
Новичок протягивает руку в сторону Нежнинки.
— Разумно,— скрипит простуженный голос.— Судимости?
— Нет.
— Приводы?
— Два раза имел.
— Сходило?
— Как видишь.
— Молодец, детка.
— Я — Том.
— Ну, ну, милый. Если нужна самостоятельность — пожалуйста. Разве мы звали?
— Одному тошно.
— Отлично, детка.
— Я — Том.
— Хорошо, Том. А на чем засыпался?
Том отвечает скупо:
— Человек под электричкой. И откуда взялся? Спешил, наверно. Не рассчитал. Подбегаю — готов. Потом — еще люди. Кто такой? Не найдут документов. Стою, как пришитый. Протокол. Меня — в свидетели. Я — ходу... Потом смотрю в его паспорт: Басенюк Афанасий Петрович. А паспорт чудной. Никогда, такого не видел. Тошно. Обобрал покойника... Сел на поезд. Уехал.
— Заливаешь складно.
— Правду говорю.
— А где чудной паспорт?
— Вот,— Том лезет за пазуху.
«Буйвол» с любопытством разглядывает бордовые корки с золотым тиснением.
— Загранпаспорт?!
«Зуб» лезет пощупать бордовые корки. «Буйвол» плечом отодвигает его. Спрашивает у Тома:
— Зачем берег? Опасно.
Том говорит безразлично: