Минэко Ивасаки – Жизнь гейши. Мемуары самой известной гейши в мире (страница 9)

В попытке защитить родителей я решила сделать все, чтобы они перестали приходить, и начала игнорировать их каждый раз, когда они появлялись в окия. Теперь, уже сама будучи мамой и оглядываясь назад, я даже представить себе не могу, насколько мучительна была для папы и мамы моя холодность.

Время шло, и я продолжала искать свое место – как в окия Ивасаки, так и на улицах Гион-кобу. После войны на окрестных улицах было полно детей, и у меня впервые появились друзья. Взрослые, знавшие, кто я такая и кем могу стать, осыпáли меня подарками и вниманием. Я чувствовала себя очень уверенно под надежным щитом фамилии Ивасаки.

6

Тетушка Оима была превосходной рассказчицей.

Я провела множество холодных зимних вечеров, сидя с ней в обнимку возле жаровни. Мы жарили орехи и пили чай. Или коротали летний вечер, устроившись на табуретках в саду и обмахиваясь веерами.

Она рассказала, как появился Гион-кобу.

– В старые времена возле Императорского дворца, на улице Имадэгава, у реки, располагался квартал развлечений. Он назывался «Мир ив». В конце шестнадцатого века суровый военачальник Хидэеси Тоетоми, объединивший Японию, перенес «Мир ив» за пределы города. Он хотел, чтобы народ трудился в поте лица.

– И куда он его перенес?

– К югу от городка Фусими. Но поскольку людям по-прежнему нужны были развлечения, вместо «Мира ив» скоро появился другой подобный квартал. Как ты думаешь какой?

– Наш?

– Молодец! Тысячи лет к Святилищу Ясака стекались паломники, чтобы весной полюбоваться легендарными цветущими сакурами, а осенью – кленовыми листьями. В семнадцатом веке возле святилища стали открываться таверны под названием мидзукакэдзая, продававшие посетителям прохладительные напитки. Позже они превратились в современные отяя, а вокруг них вырос квартал Гион-кобу.

Святилище Ясака уютно устроилось у подножия Хигасиямы – горной цепи, которая окаймляет восточную границу Киото. Квартал Гион-кобу, расположенный к западу от святилища, занимает площадь около двух с половиной квадратных километров. Это место крест-накрест разлиновано аккуратной сеткой из ухоженных аллей. Ханамикодзи (тропа любования цветущими вишнями) проходит через середину квартала с севера на юг, а улица Синмондзэн прочерчивает его с востока на запад. Древний канал, подающий прозрачную воду с восточных гор, петляя, проходит через Гион-кобу наискосок. Улица Синбаси, на которой был расположен окия, ведет в сторону святилища.

Тетушка Оима рассказывала и о себе.

– Я родилась здесь, после того, как в Японию прибыл адмирал Перри[12]. Если бы капитан Морган первой увидел меня, то он наверняка женился бы на мне, а не на Оюки.

При этих словах я прямо-таки заливалась хохотом. Оюки была самой знаменитой гэйко всех времен, а американский миллионер Джордж Морган – ее постоянным клиентом. В итоге он на ней женился, пара переехала в Париж, а Оюки стала легендой.

– Но ты не могла быть такой же красивой, как Оюки! – кричали мы.

– Я была куда красивее! – шутливо возражала нам тетушка Оима. – У Оюки была странная внешность, большой нос… Но, знаете, иностранцам такое нравится.

Разумеется, мы ей не верили.

– Я стала накаи и потом поднялась до метрдотеля «Тимото» – знаменитого ресторана к югу от квартала Понто-тё. Я мечтала, что когда-нибудь сама открою ресторан.

Накаи – это женщины, которые организуют и контролируют проведение банкетов в чайных домах отяя и элитных ресторанах. Профессия накаи требует большого мастерства и особых навыков.

– Я тоже жила здесь, – говорила Аба. – Задолго до того, как вышла замуж за дядюшку. Наше заведение считалось одним из самых популярных в Гион-кобу. Видели бы вы, сколько посетителей приходило туда!

– У нас было четыре гэйко и две майко, – добавляла тетушка Оима. – Одна из наших гэйко, Ёнэю, стала главной звездой в Гион-кобу. Надеюсь, ты будешь похожа на нее, Минэко.

– В те времена у семьи матушки Сакагути был большой окия, – рассказывала тетушка Оима. – Моя мать, Юки Ивасаки, была с ними связана, поэтому окия Ивасаки – это подразделение окия Сакагути. Вот почему, когда я принимаю решения, я всегда прошу помощи у матушки Сакагути и зову ее матушкой, хотя я на десять лет старше.

Со временем фрагменты этой истории соединились в единое связное целое.

Ёнэю сделала блестящую карьеру. В довоенной Японии она получала самые большие гонорары из всех гэйко, и именно благодаря ей окия Ивасаки стал таким успешным.

Она обладала классической красотой, мужчины так и падали к ее ногам. Одним из ее меценатов был очень влиятельный барон, который платил ей жалованье, чтобы в любой момент иметь возможность пригласить ее для собственного развлечения или увеселения гостей. Здесь надо сказать, что если знаменитая гэйко является по первому зову клиента, это свидетельствует о его высоком статусе в обществе.

1930-е годы были для Гион-кобу временем изобилия и процветания. Этот квартал привлекал гостей со всех уголков страны – мужчин, занимающих высочайшие ступени в деловых и аристократических кругах. Они соревновались друг с другом за право спонсировать самых популярных гэйко. Такое меценатство можно сравнить, скажем, с поддержкой оперного театра, когда, вместо того чтобы занять место в совете директоров, мужчина брал на себя финансовое обеспечение любимой дивы, не ожидая от нее при этом услуг интимного характера.

Барон платил Ёнэю исключительно ради ее совершенного владения искусством и того блеска, которым она окрашивала его репутацию. Однако будем смотреть правде в глаза: если рядом оказываются талантливые, красивые, элегантные женщины и богатые, могущественные мужчины, нельзя ожидать, что между ними не завяжутся отношения. Романтические связи возникали постоянно. Некоторые оканчивались свадьбой, другие – душевными страданиями. Например, я таким образом встретила любовь всей моей жизни. А Старая Злюка, наоборот, постоянно влюблялась в клиентов, которые в итоге разбивали ей сердце.

У Ёнэю были длительные отношения с очень влиятельным мужчиной по имени Сэйсукэ Нагано, наследником крупного концерна по производству кимоно. В довоенной Японии случаи, когда успешный мужчина заводил внебрачную связь, не были редкостью. Браки тогда заключались для продолжения генеалогической ветви, а не для удовольствия, поэтому у мужчин часто были любовницы.

Ёнэю забеременела от Сэйсукэ. Она родила девочку прямо в окия. Это случилось 24 января 1923 года и стало великой радостью для всех обитательниц дома. Рождение девочки считалось подарком судьбы. Ее можно было воспитать в окия, и если бы она оказалась талантлива, то могла бы и сама стать великой гэйко. Или даже атотори. Появление же мальчика, напротив, вызывало одни проблемы. Окия – это дом, в котором живут только женщины. Так что матери новорожденного приходилось либо покинуть его и жить отдельно, либо отдать ребенка на воспитание.

– А как звали дочку Ёнэю? – спросила я.

– Ее звали Масако, – подмигнула тетушка Оима.

– То есть Старая Злюка – дочь великой Ёнэю? – не поверила я.

– Да, Минэко, как ты говоришь: «Старая Злюка» – это дочь Ёнэю. А я ей не родня.

У тетушки Оимы не было дочери, но я почему-то считала, что Старая Злюка приходилась ей внучкой. На самом деле она удочерила Ёнэю, чтобы линия наследования дома Ивасаки не прервалась. Та была идеальной кандидатурой в преемницы: достигла высот во всех дисциплинах, которыми должна владеть настоящая гэйко, и могла сама обучать следующее поколение. Она создала большую базу клиентов, которых знакомила со своими подопечными гэйко, и это должно было помочь ей поддерживать и развивать бизнес.

Одной из главных обязанностей хозяйки окия является обеспечение непрерывной цепочки наследования. Тетушка Оима и Ёнэю внимательно присматривали следующую преемницу. Поэтому рождение Масако привело всех в восторг. Они молились, чтобы у девочки оказались все необходимые для атотори качества.

Масако подавала большие надежды. В три года она начала осваивать дзюта (классическое японское искусство музыки и пения), в шесть – посещала занятия по чайной церемонии, каллиграфии и игре на японской лютне кото. Однако по мере ее взросления становилось очевидным, что характер у нее трудный. Масако росла резкой, саркастичной и не слишком дружелюбной.

Позже, по секрету, тетушка Оима рассказала, что Масако ужасно страдала из-за того, что была незаконнорожденным ребенком. Сэйсукэ регулярно навещал ее, но не мог официально признать свое отцовство, и это вызывало у Масако чувство нестерпимого стыда, от которого ее природная меланхоличность только усиливалась.

Наконец, тетушке Оиме и Ёнэю пришлось признать, что Масако не подходит на роль атотори, да и хорошая гэйко из нее тоже вряд ли получится. Они убедили Масако, что лучшим решением для нее будет выйти замуж и жить обычной жизнью. По окончании школы ее отправили в пансион для девушек при храме, чтобы она могла освоить домоводство и прочие полезные предметы. Однако эти занятия были так противны бедной Масако, что уже через три дня она решила вернуться домой и ждать, пока старшие не найдут ей мужа.

Не думайте, будто гэйко нельзя выходить замуж. Несколько самых успешных знакомых мне гэйко были замужем и жили отдельно, не в окия. Я особенно восхищалась одной такой гэйко – высокой, тонкой женщиной по имени Рэн, которая так искусно совмещала карьерный рост с заботой о муже! Большинству же от одной только мысли о таком образе жизни становилось страшно, и они откладывали замужество на то время, когда отойдут от дел. Находились и такие, что наслаждались своей независимостью и не собирались с ней расставаться.