Мина Уэно – Ильхо (страница 2)

Однако стоило ему попытаться оседлать волну, как доска под ногами вильнула, и на этот раз он потерял равновесие. Судорожно всплеснув руками в попытках удержаться за воздух, Ильхо рухнул в воду и тут же вынырнул, чувствуя себя беспомощным; мысли его пришли в смятение.

И тут его захлестнул мощный поток – ударила следующая волна…

На песок его, мокрого, побитого и отплевывающегося, вытащил Тео.

Ильхо не успел даже толком отдышаться, как его ушей достиг заливистый смех девушки, – он слышал его даже сквозь шум прибоя, как и веселые слова, слетающие с уст парня. Что тот говорил, оставалось загадкой, но через призму задетого самолюбия Ильхо будто расслышал колкости и низкие шутки в свой адрес.

– Ты в порядке? – Перед ним маячило взволнованное лицо друга, но Ильхо молча сел, бросив рассерженный взгляд в сторону весельчаков.

В следующее мгновение он уже поднялся и быстрым шагом по мокрому песку направился к ним. Тео был мудрее – он просто стоял и смотрел, и мягкая улыбка играла на его смуглом лице.

– Хей! – крикнул Ильхо, приближаясь.

Оба обернулись – испугавшись, девушка тут же вскочила, но парнишка остался сидеть: он смотрел на Ильхо, нахмурив ровные темные брови из-под низко надвинутой повязки, всем своим видом неприкрыто дерзя.

– Ты. – Ильхо подошел почти вплотную и посмотрел на сопляка сверху вниз. – Что смешного?!

– Топай дальше, неженка, – щурясь то ли от ветра, то ли от презрения, бросил парнишка чистым звонким голосом.

С близкого расстояния он казался еще моложе, и Ильхо засомневался, но все же пригрозил:

– Держи язык за зубами. Такому мальчишке, как ты, не помешала бы хорошая порка!

– Мальчишке?! – зло выдохнул тот и взвился с места.

Ильхо готов был ударить, но тут ему в глаза полетела горсть песка. Он схватился за лицо руками, в попытках избавиться от невыносимого, саднящего чувства, но ничего не видел, и в это мгновение его ударили между ног.

Задохнувшись и скрючившись от боли, Ильхо упал на колени и мутным, слезящимся взглядом запечатлел размытые очертания убегающих вдаль фигур.

– Гаденыш! – прокричал он на весь пляж так, что даже волны не в силах были заглушить его слова. – Я найду тебя и душу из тебя выбью!

– Ильхо… – зазвучал над ним певучий голос Тео. – Ай-яй-яй. – Друг покачал головой, придерживая его за плечи.

– Море! Как же мне больно! – простонал Ильхо, позволяя увести себя прочь.

Глава 2

Ильхо сменил рубашку на свежую, но даже не стал ее застегивать. Сегодня он со старым замковым псом, что прибыл на остров еще вместе с первой партией рабочих и жил теперь во внутреннем дворике, предпринял вылазку к Северному мысу. Там недавно возвели часовню.

Ильхо с любопытством облазил одноэтажное кирпичное строение. Внутри было бедно и пусто, маленькие окошки располагались высоко, почти под потолком, так что столпы света падали на немногочисленные ряды деревянных скамеек. Без единого прихожанина на них. Наверное, рабочим, прочим ремесленникам, фермерам и рыбакам просто некогда было молиться. Ещё и в такой дали.

Да и священников на острове было всего трое. Ильхо никогда прежде с ними не разговаривал, даже не помнил, когда именно они прибыли, и с интересом выслушал об их нуждах и чаяниях, забыв обо всем уже на обратном пути к замку.

Пёс давно уже не носился по каменистой тропе, а просто бежал позади, высунув язык от жары. Его длинная золотистая шерсть явно не годилась для здешнего климата, но животное как-то приспособилось. Свою же голову в пути Ильхо укрывал соломенной шляпой.

А теперь он, отдохнув и переодевшись, спешил встретиться с Тео; тот должен был ждать его у развилки проселочной дороги, ведущей к городку. Оттуда они условились бежать на пляж, где после заката те из местных, кто помоложе, собирались на танцы. А солнце уже клонилось к горизонту…

– Опять убегаешь?

Лолли застала его, когда Ильхо намеревался перебраться через перила террасы, чтобы спуститься в сад, а там перемахнуть через живую изгородь, и дать дёру напрямую к дороге. На острове жили мирные люди, и у замка не было ни охраны, ни ворот, что запирались бы на ночь, да и никто из домашних не стал бы его останавливать. Просто так было короче и веселее, и можно было проверить, насколько сильны его мышцы и цепки пальцы.

Сестра застыла у выхода из холла. Легкий вечерний ветерок, скинувший с себя гнет жалящего солнца, играл с ее тонкими волосами, выбившимися из прически, – только у них двоих на всем острове волосы были светлые, даже у тетки они с годами потемнели, а у отца и вовсе серебрились сединой. Платье ее, хоть и пошитое из легкой, струящейся ткани, все же было многослойным – как она носила его днем, в такой зной, да еще и с корсетом? Местные простолюдинки давно от него избавились и, кажется, ни о чем не жалели.

– Пошли с нами, – он ласково поманил её, решив, что, если б она согласилась, он даже не стал бы продираться сквозь сад – обошлись бы обычной дорожкой.

Глаза сестры сделались круглыми от испуга.

– К-куда?..

– На пляж. Будут танцы, – Ильхо не сдержал при этом радостной ухмылки. Самое лучшее времяпрепровождение после катания на волнах.

– Танцевать… с рабочими?

– Там все собираются.

– Мы – не собираемся. Я слышала, что люди там почти что голые и жмутся друг к другу. Это неприлично, – шепотом добавила она, краснея.

Ильхо закатил глаза и рассмеялся.

– Танцевать тебя никто не заставляет. Можешь просто прогуляться по пляжу. Там красиво.

Лолли мотнула головой.

В возрасте одиннадцати лет сестра упала в море с обрыва. Ее вытащили из воды, а Герцог вернул с того света, но, по наблюдениям Ильхо, после того случая Лолли сделалась пугливой и глуповатой и из замка больше не выходила – гуляла только в саду, смотрела на море с открытых террас и говорила о женихах.

– Ты знаешь, что скоро будут гости? – спросила сестра взволнованно.

Отец говорил что-то такое, да.

Ильхо пожал плечами. Время от времени к ним наведывались разные люди: ученые, дворяне, авантюристы – все, кто мог выбить себе при дворе разрешение на посещение острова. Иногда было интересно, иногда – смертельно скучно. В любом случае, он всегда мог сбежать с приема, если ему не нравилось, и улизнуть из замка, чтобы отправиться с Тео нырять за жемчугом или собирать моллюсков.

Судя по тому, как взгляд сестры подернулся мечтательной пеленой, она грезила, что на остров прибудет какой-нибудь молодой, статный дворянин, на худой конец – военный.

– Хей! Ильхо! – донеслось откуда-то снизу. Лолли вскрикнула, когда над перилами террасы показалась голова Тео. В сумерках и в тени крыши он был почти черен лицом.

– Ай, иду, Тео!

Ильхо махнул на прощание сестре, во все глаза глядевшей на карабкающегося как обезьяна Тео.

– Лолли, Лолли! – донёсся издалека теткин голос, полный злости и беспокойства.

Но Ильхо в сопровождении друга уже спускался вниз по отвесной стене. На его счастье, в Коралловом замке не было ни одной прямой линии, ни одной ровной поверхности, и выступов для рук и ног находилось предостаточно.

Закат, как всегда, торопился. Он отгорал в здешних местах столь стремительно, что полюбоваться им удавалось не каждому.

Южная ночь пахла нежно, сладко.

При свете солнца все взоры невольно устремлялись к океану. Остров же казался песчинкой в его водах. Глубокие синие волны вдали и лазурные вблизи – они искрились в ярких лучах.

Но стоило солнцу зайти, как океан превращался в темное рокочущее ничто, в пустоту, в непроглядную пучину, а их маленький клочок земли становился убежищем посреди хаоса.

Простой народ любил веселиться. Забот днем хватало, хоть никого и не принуждали работать до изнеможения, а с наступлением темноты люди в возрасте любили посидеть в местном баре, скоротать вечер за разговором, песней и чарочкой самодельного вина или водки. Но те, кто помоложе, предпочитали более шумные увеселения.

Ильхо с Тео пробирались сквозь заросли, обходя тропинку. Вдалеке, перекликаясь с волнами, звенели под быстрыми и ловкими пальцами гитарные струны. Музыку здесь любили: жизнь под солнцем в окружении волн располагала слышать и слушать. Звук тут могли извлечь из чего угодно – казалось, даже из воздуха. И, если под рукой не оказывалось музыкального инструмента, им могли послужить горшки и палки, песок в раковинах, панцири черепах – все что угодно.

В замке развлечения были редкостью. Да и те чопорные приемы, что устраивались для редких и немногочисленных гостей, были далеки от простого безмятежного веселья на ночном берегу.

А на пляже было на что поглядеть. Юноши избавлялись от рубашек и жилеток, штаны подворачивали до коленей, а то и вовсе обходились набедренными повязками. Девушки же сбрасывали опостылевшие в жару платья и оставались в одних лишь сорочках, подолы которых подвязывали узлом сбоку, чтобы укоротить до колен, а то и выше. А те, что посмелее, прикрывали тело набедренной повязкой, стягивая грудь полоской ткани. Ночь дарила свободу делать то, что не осмелишься при свете дня.

Когда Ильхо добрался до пляжа и Тео догнал его, на ходу переправляя косу – вплетая в нее ленту с колокольчиками, что нежно звенели при каждом движении, – на месте уже было полно народу. Кто-то успевал еще искупаться, ведь именно с этой стороны острова был лучший заход в воду, кто-то разжигал большой костер, стаскивая и ломая сухие ветки, вразнобой наигрывали мелодии, другие же просто шумели, перебрасываясь шутками и с оглушительной радостью приветствуя друзей. Девушки звонко смеялись и порой – то одна, то другая – срывались с места, преследуемые босыми быстроногими парнями, задыхаясь от смеха и азарта погони.