Мина Уэно – Чёрный кот (страница 12)

Внезапно стены полыхнули расцветающими на них золотыми лилиями. Комната озарилась ярким светом. Ольга испуганно вскочила, боясь представить, какую ещё злую шутку сыграет с ней этот вечер.

Всё в комнате преобразилось: встали в проёмы окна и двери, покрылись бумажным рисунком стены, мебель расставилась по местам.

Яркий свет угас, и комнату уже освещала настольная лампа рядом с компьютером. В углу стоял вечно незаправленный диван. На стуле висела одежда. Стол, как всегда, был завален дисками и обрывками бумаги. Эксцентричный юноша с большими чёрными глазами и чувственными губами, держа в руках микрофон, смотрел на неё с плаката на стене. Его имени она так и не запомнила.

Дима тоже был в комнате. Он сидел на подоконнике у распахнутого окна и смотрел вдаль, словно и не замечая Ольгу. Босой, одетый в закатанные до колен джинсы и серую выгоревшую футболку, с распущенными волосами, чуть развевающимися от легкого ветра.

– Эй! – в отчаянье крикнула она ему, но Дима не обернулся. – Посмотри на меня!

Но он продолжал смотреть в окно, задумавшись о чем-то своем.

– Разве ты меня не слышишь?

– А кто сказал, что ты здесь есть? – заметил он, не глядя в её сторону.

– Но я ведь здесь! – Ольга, обезумев от происходящего, подбежала к нему. – Вот, – она схватила его руку, но он отнял её.

– Нет, – проговорил Дима бесцветным голосом. – Разве ты не знаешь, что это просто сон?

– Я не сплю. Я знаю, что я не сплю!

– А я и не о тебе говорю. Это я сплю, – он, словно сожалея о чём-то, покачал головой. – Видишь ли, я просто тебя придумал.

Давно уже потерявшая чувство реальности Ольга присела на компьютерный стул рядом с ним.

– Мне кажется, я сейчас сойду с ума, – тихо проговорила она.

– И немудрено, – кивнул Дима. Он не смотрел ей в глаза, а разглядывал свою комнату. – Мне очень жаль.

– Что происходит? Ты меня разыгрываешь?

– Нет, – Дима грустно улыбнулся, в его профиле проступило что-то незнакомое, но как только Ольга попыталась разглядеть – исчезло. – Мне будет нелегко с тобой проститься.

В её голове давно царил хаос. Ольга расплакалась.

– Ты не приходи больше, – сказал Дима, наконец-то посмотрев на неё. – В мой сон. Я знаю, что ты просто несчастная душа, которая бродит по этому городу. Так что лучше уйди.

Ольга послушно поднялась. У неё были вопросы. Миллион вопросов. Но ни одного из них она не задала, просто потому что потеряла чувство реальности.

Дима отвернулся и снова смотрел в окно.

– Забери меня к себе, – попросила она, рыдая.

– Не могу. Это ты меня оставляешь. Разве ты ещё не заметила, что ты исчезаешь? Просто я просыпаюсь.

Стены комнаты покрылись рябью, и как мираж развеялся тёплый уют. И свет, и книги, и диван, и тот юноша на плакате, и сам Дима – всё исчезло. Ольга была одна в пустом, продуваемом всеми ветрами помещении и смотрела на то место, где он сидел мгновенье назад, а ныне был лишь пустой оконный проём.

Она выбежала на улицу, но рядом, как назло, не было ни души. Никто не сидел во дворе, не шёл из магазина с пакетом продуктов и не грел машину. И запропастились куда-то проклятые маленькие дети, которых она видела на площадке. Не помня себя от страха, Ольга побежала в сторону оживлённых улиц.

Вылетая из-за угла дома, она наткнулась на пожилого мужчину в очках и с седой бородкой. Но вместо извинений она схватила его за рукав и, почти крича, спросила:

– Вы меня видите?

Опешивший мужчина медлил с ответом и даже не пытался вырваться.

– Вы меня видите? Видите меня?! – не унималась Ольга.

– Да вижу, вижу… – просипел он, выдернув свою руку и назвав её на прощание идиоткой.

Она чуть-чуть постояла, подышала холодным воздухом, а потом побрела по городским улицам, не имея ни цели, ни направления, – и впрямь, просто несчастная душа.

Сама того не заметив, она вышла к центру города. Ярко горели фонари, освещая главные улицы, с их скверами и монументами, с величественными зданиями – архитектурным наследием минувших столетий. В выходной на улицах было оживлённо.

– Который час? – спросила Ольга у незнакомой женщины.

– Половина двенадцатого, – ответила та.

«Бал ещё даже не закончился», – подумала Ольга. Ей стало грустно, когда она вспомнила радостные лица одноклассников, – она-то почти и не повеселилась. И ещё хуже стало от мысли, что вот сейчас ей так плохо, и грустно, и одиноко, и она совершенно не понимает, что происходит вокруг, но это не делает абсолютно никакой погоды, и там всё равно продолжают веселиться. А единственный человек, с которым было весело ей, пропал.

Ольга шла долго, давно миновав оживлённый центр и дойдя до того района города, где бывала редко. Наконец события вечера стали казаться далёкими и нереальными, а холод становился всё более ощутимым. В голову пришла здравая мысль, что лучше отправиться домой, даром что отец всё равно её прибьёт.

Но тут Ольга вдруг поняла, как далеко ушла от дома. Денег на проезд у неё не было, да и общественный транспорт уже не ходил. Выбора не было, и, развернувшись, она зашагала в обратном направлении: как-нибудь дойдёт пешком. И, может быть, проснувшись утром, обнаружит, что всё как-то само собой объяснилось и встало на свои места.

Высокие фонари освещали жёлтым светом улицу, по левой стороне которой возвышались дома с магазинами и офисами, закрытыми наглухо, а по правой тянулась каменная изгородь, скрывающая за собой кладбище с макушкой церкви поверх деревьев. Проезжали частые машины, люди проходили мимо парами или компаниями. Ольга быстро шла своей дорогой, по привычке ссутулившись и спрятав в карманы руки, с самым недружелюбным видом, чтобы никто не вообразил, будто она нуждается в компании.

…Порыв ветра разбросал по дорогам сухие листья, уже сметённые в кучи, загудел в водосточных трубах и зашумел в кронах деревьев. Чей-то смех присоединился к этому шуму, и чьи-то чуткие пальцы выплетали из лунного света, теней и голых ветвей кружевные арки. Невидимый человек прошуршал мимо полами своего фрака, оставив после себя на земле лишь золотые сполохи, мгновенно исчезнувшие в тени. Он прошёл так близко, что Ольга могла бы почувствовать его дыхание, но она чувствовала лишь холод…

Бросив взгляд на разрисованную чёрной краской и покрытую объявлениями стену, Ольга сбавила шаг. Что-то показалось ей странным, что заставило присмотреться получше к очертаниям простого рисунка, изображающего небольшую, обведённую контуром фигуру в цилиндре. Фигура приподняла цилиндр и вежливо поклонилась. В этот момент Ольга перестала удивляться чему-либо вообще. Она просто наблюдала за тем, что происходило дальше.

А дальше фигура стала боком красться вдоль стены. Ольга оглянулась на прохожих, но никто и внимания не обратил на эти странности. Никто даже не смотрел в эту сторону. Фигура тем временем замерла в отдалении, потом поманила её рукой. Было в этом что-то жуткое. Бестелесный, плоский человечек зовёт её за собой туда, куда не проливается свет фонарей и не доходят случайные прохожие.

Надписи объявлений замигали. Ольга потрясла головой, сморгнула, но они продолжали мигать. Слова менялись, буквы переплавлялись и складывались в совершенно другие предложения. «Мы ищем талантливых актёров. Цена договорная», – гласили одни из них. Другие говорили: «Не упусти свой шанс прославиться!» Третьи изображали белые маски с чёрными каплями слез. И совершенно чётко на объявлении дешёвых ремонтов проступил Димин профиль с бабочками, срывающимися с его рук.

Человечек всё так же продолжал стоять и ждать её на углу. Ольга пошла вслед за ним, и везде, где они проходили, уличные граффити, расклеенные по стенам листовки и даже названия магазинов и кафе превращались в надписи, обращённые к ней. В конце улицы её провожатый повернул во двор, где не исчез благодаря фонарям, и остановился у лестницы, спускающейся в подвальное помещение, в котором, судя по всему, располагался то ли клуб, то ли бар. Горела красным вывеска: «Сцена». Человечек в цилиндре указал на спуск вниз, да так и замер.

Ольге не нравилось это место. Если это – увеселительное заведение, то где же тогда его шумные клиенты? Почему не звучит музыка и не доносятся пьяные выкрики? А здесь царила тишина. Но проснувшееся внезапно любопытство и безрассудное отчаяние заставили её спуститься по ступенькам и открыть тяжёлую металлическую дверь.

За дверью ступеньки узкой лестницы, выстланной зашарканным пыльным ковром, вели вниз, в небольшое полукруглое помещение, где при мягком, тёплом свете бра можно было разглядеть пышную, позолоченную обстановку с налётом старины. Звуки шагов из-за плотного узорчатого ковра звучали приглушённо.

На месте администратора за деревянной стойкой сидел странно одетый мужчина в цилиндре. Ольга могла поклясться, что однажды она его уже встречала, таким смутно знакомым показалось ей его лицо. Он что-то писал в большой тетради, скрипя пером и время от времени обмакивая его в чернильницу, а затем поднял на неё глаза и широко, но неестественно улыбнулся.

– Юная леди желает поучаствовать в нашем представлении? – с горящими глазами поинтересовался он, впиваясь взглядом в её лицо.

– Вы кто? – спросила Ольга, недоверчиво рассматривая незнакомца.

Как ни странно, ей не было страшно. Всё происходящее этим вечером так похоже было на сон, что Ольга в действительности начала думать, будто спит, а значит, ничего плохого с ней произойти не может.