Мин Юэ – Покровитель поднебесной. Том 2 (страница 2)

— Это другое...

— Я не собираюсь с тобой возиться, — Хэйань дернул нить, — идем.

Они пересекли двор, миновали высокие ворота и вышли за пределы резиденции. Ли Вэй споткнулся о камень, выругался сквозь зубы, но продолжил идти.

— Ты хоть знаешь, где именно искать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Знаю.

— И где же?

— В горах, идиот, — Хэйань свернул на тропу, уходящую вверх.

Ли Вэй оглянулся на город. Огни резиденции князя Хаоса уже превратились в маленькие желтые точки, а стены города почти растворились в темноте. На миг ему захотелось развернуться и бежать обратно, к теплым покоям и кувшину вина, к безопасности, которую дает служба князю. Но золотая нить все еще сжимала запястье, а за спиной Хэйаня поднималась вверх тропа, уходящая в черные горы. Он стиснул зубы и шагнул следом.

— Ты заплатишь за это

Хэйань, не оборачиваясь, ответил:

— Буду ждать этого дня.

Тропа вилась все выше, огни города за спиной гасли один за другим. Хэйань шел ровно, не сбавляя шага. Тянь Дао вновь подал голос: «Ты не можешь так поступить». Мужчина закатил глаза, подумав о том, что было бы неплохо придумать способ заставить его молчать. Тьма ночи сомкнулась за их спинами, и две фигуры растворились в горной тропе, ведущей на север, к границе владений западного бога войны.

***

Хэйань шел первым, не сбавляя шага. Ли Вэй плелся сзади, спотыкаясь на каждом втором камне.

— Ты специально выбрал самую дерьмовую дорогу? — прошипел юноша, поскользнувшись на осыпи и едва не упав лицом в грязь. — Или просто решил проверить, насколько быстро я сломаю себе шею?

— Если бы я хотел проверить, — не оборачиваясь, ответил Хэйань, — ты бы уже лежал внизу. Во-он там

Ли Вэй проследил за его взглядом. Внизу чернел провал, на его фоне торчало одинокое дерево.

— Ты... — юноша подавился возмущением. — Ты!

Они прошли еще минут десять в полном молчании. Ли Вэй пытался сохранять достоинство, но разорванный рукав ханьфу хлопал на ветру, а мокрое пятно от вина на груди высохло в некрасивое темное пятно. Шпильку он кое-как поправил, но несколько прядей выбились из прически и теперь лезли в глаза.

— Знаешь, — нарушил тишину Ли Вэй, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, — когда я представлял свое бессмертие, почему-то в этих картинках не было ночных переходов через горы, грязи на одежде и компании в виде... тебя.

— А что было? — Хэйань перепрыгнул через валун, даже не замедлившись.

— Небесные чертоги. Красивые богини, которые подают мне вино. Уважение. — Ли Вэй с трудом перелез через тот же валун, пыхтя как старый кузнечный мех. — Может быть, свой собственный дворец. Или хотя бы отдельную комнату с нормальной постелью.

— Мечтай.

— А ты? — он поравнялся с Хэйанем, насколько это было возможно на узкой тропе. — Ты когда-нибудь представлял себя... там?

Хэйань остановился. Ли Вэй, не ожидавший этого, проскочил на шаг вперед и тоже замер, обернувшись. В свете луны лицо темного осколка казалось вырезанным из нефрита и не отражало никаких эмоций.

— Нет, твой обезображенный вид прекрасней любых дворцов.

Ли Вэй открыл рот. Закрыл и открыл снова.

— Ты... издеваешься?

— Начинает получаться?

Юноша вздохнул так глубоко, словно собирался нырнуть на дно океана, и зашагал дальше, чеканя каждый шаг.

— Я не буду больше с тобой разговаривать!

— Отлично.

— Серьезно. Ни слова. До самого утра!

— Обещаешь?

— Я, — Ли Вэй вздернул подбородок, стараясь выглядеть величественно, несмотря на грязный рукав и выбившиеся волосы. — Мое слово тверже нефрита!

— Ха, правда?

— Ты!.. — Ли Вэй запнулся, чуть не навернувшись в очередной раз, и замолчал. — А куда именно мы идем? — молчать дольше оказалось выше его сил.

— В горы, — терпеливо, как учитель с глупым учеником, ответил Хэйань.

— Ты уже говорил это.

— Повторю еще раз, если не поймешь.

— Мне нужны подробности! — Ли Вэй раскинул руки, чуть не свалившись с тропы, и вовремя схватился за выступ скалы. — План есть? Хотя бы приличное направление? Я не хочу бродить по этим горам как слепой щенок!

Хэйань остановился и медленно обернулся, черные глаза с золотыми искрами смотрели на юношу с выражением, которое трудно было назвать иначе как «ты меня утомил».

— Слепой щенок, — повторил он. — Это удачное сравнение. Ты хотя бы понимаешь, что щенки обычно не задают вопросов? Они просто идут за хозяином и делают то, что им говорят.

— Я не щенок!

— Ты хуже. Щенок хотя бы милый. А ты шумный и бесполезный.

Ли Вэй поперхнулся воздухом.

— Я... бесполезный?! Да я был лучшим учеником ордена! Я знаю пятьдесят семь боевых техник! Я...

— Ты умеешь держать чарку и ныть, — перебил Хэйань. — Это я уже оценил. Пятьдесят семь боевых техник — проверю, когда мы встретим дракона. Надеюсь, хотя бы одна из них поможет тебе не обмочить штаны от страха.

— Я не боюсь его!

— Конечно. Ты просто споткнулся и побледнел, когда я сказал «Цзяолун», потому что тебе стало жарко от волнения. Я все понимаю.

Ли Вэй сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Знаешь что? Ты самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречал. Даже деревенщина Тянь Дао был веселее тебя!

— Возможно, потому что ты не давал ему повода.

— Ах, значит, это я во всем виноват? Это я, по-твоему...

Тропа внезапно расширилась, выведя их на небольшую каменную площадку. Внизу, далеко в долине, все еще виднелись редкие огоньки города. Впереди же чернела бесконечная гряда гор. Хэйань остановился на краю, заложив руки за спину.

— Остановимся здесь, — бросил он через плечо.

Ли Вэй рухнул на ближайший валун, словно только и ждал этого разрешения.

— Ты хоть сам отдыхаешь? — спросил он, вытирая пот со лба грязным рукавом, что только усугубило ситуацию, — или ты из тех, кто может идти вечно, питаясь одной ненавистью к окружающим?

— Я из тех, кто не задает глупых вопросов.

— А я из тех, кто их задает! — Ли Вэй развел руками, чуть не свалившись с валуна, и вовремя ухватился за край. — И я хочу знать, сколько нам еще топать!

— Неделя, — сказал Хэйань.

— Серьезно? Неделя? — Ли Вэй подскочил. — Ты хочешь сказать, что мы будем плестись по этим горам целую неделю?

— Без тебя я дошел бы за три дня.

Ли Вэй замер, надменное лицо исказилось, отражая целую гамму чувств: от оскорбления до искреннего негодования.

— Ты... ты специально меня бесишь?