Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 3)
В кратком предисловии к изданию 2002 года, вышедшему к 40-летию первой публикации книги, Фридман писал, что уже не уверен во взаимозависимости капитализма и свободы, хотя по-прежнему считает, что политическая свобода невозможна без капитализма. Анализируя экономику развивающихся стран, он пришел к выводу: «Во всех этих странах в соответствии с идеями моей книги расширение экономических свобод сопровождалось ростом политической свободы и гражданских прав, и вело к повышению благосостояния общества. Капитализм с его конкуренцией всегда ведет к свободе». Однако далее он признает, что не всегда экономическая свобода невозможна без политической, а при определенных условиях политическая может ограничивать гражданские права и экономическую свободу.
Это поразительное признание. Фридман, прежде убедивший множество людей в необходимости свободного рынка для других свобод, теперь утверждал, что нужны ограничения на эти другие свободы. Он четко разделил то, что называет «гражданскими свободами», и политические свободы. Он считал, что первые всегда безопасны, но вторые в определенных обстоятельствах могут создавать угрозу. Хотя он не давал четкого определения гражданских и политических свобод, его представление об этих свободах можно получить по работам его единомышленников. Они считают, что для защиты экономической свободы иногда нужно ограничивать политическую особенно права собственности. Фридман полагал, что опасна свобода регулирования рынка или перераспределения собственности, например ограничение на вывоз денег за границу. В «Капитализме и свободе» Фридман утверждал, что такое регулирование подрывает основы экономической свободы, но не призывал правительство отказаться от его использования. Однако впоследствии другие сторонники свободного рынка смогли добиться на международном уровне отмены этих мер государственного регулирования. Например, для вступления в «Организацию экономического сотрудничества и развития» развивающиеся страны с демократическим строем должны отменить ограничения на вывоз денег за границу.
За прошедшие годы мы убедились, что ограничения свободы экономической деятельности ведут к ограничению и других свобод. Ограничение перераспределения продукции экономики способствует тому, что выгоду от экономического роста получает только небольшой круг людей. Сегодня американская экономика достигла невиданных высот, и тем не менее миллионы американцев живут в бедности. Многие из них не имеют собственного дома, не получают медицинской помощи и не могут улучшить свою жизнь. Если человек вырос в бедном пригороде, то у него сейчас еще меньше шансов на успех, чем раньше. Во многом эта проблема является следствием расовой дискриминации, которая влияла на распределение доходов и привела к тому, что в негритянских кварталах у населения было меньше возможностей для развития. Такое неравенство подрывает чувство общности разных слоев населения, которое необходимо для функционирования демократии. Трудно сказать: «Мы – народ», если у разных «мы» мало общего.
Фридман утверждал, что использование рыночных механизмов снижает нагрузку на социальный скелет общества, то есть помогает решать социальные проблемы. Однако общественные отношения больше похожи на мышечную ткань на скелете природы. Социальные связи укрепляются путем их постоянного использования или тренировки. Определяющей чертой социальной мышечной структуры является совокупность взаимосвязанных действий. В то время, как рынок дает возможность свободного входа и выхода из отношений.
Очевидно, что между капитализмом и свободой нет прямой зависимости. Поэтому для исследования взаимосвязей между ними нужен комплексный подход, учитывающий как влияние капитализма на свободу, так и свободы на капитализм. В будущем эта проблема не потеряет своей актуальности для новых поколений ученых. Однако книга Фридмана будет оставаться неустаревающей классикой экономической мысли XX столетия, которая дает невероятно четкую картину неизбежных компромиссов между свободой и капитализмом. Хотя читатель может не согласиться с выводами Фридмана, она поможет оценить всю сложность проблемы.
Предисловие к изданию 2002 года
В предисловии к изданию 1982 года я отмечал, что за 20 лет, прошедших после выхода первого издания в 1962 году, отношение к идеям, выдвинутым в книге, кардинально изменилось. Особенно если сравнить с откликами на выход в 1980 году «Свободы выбирать», где мы с женой изложили те же самые идеи. В начале 1960-х считалось, что правительство в своей экономической политике должно ориентироваться на модель государства всеобщего благосостояния и философию кейнсианцев. В 1956 году, когда я прочел серию лекций, на основе которых моя жена составила эту книгу, на государственные расходы США на федеральном уровне, уровне штатов и муниципальном тратилось 26 % национального дохода. Причем основная часть расходов шла на оборону, а остальные составляли 12 % национального дохода. В 1982 году, когда вышло новое издание моей книги, суммарные расходы возросли до 39 % национального дохода, а не связанные с обороной, выросли более чем вдвое, и на них тратился 31 % национального дохода.
Такое существенное изменение структуры расходов явилось следствием новых настроений в обществе, которые привели к власти Маргарет Тэтчер в Великобритании и Рональда Рейгана в США. Хотя эти политики не смогли разрубить Левиафана на части, им удалось обуздать его. Суммарные государственные расходы в США немного снизились: с 39 % национального дохода в 1982 году до 36 % в 2000 году. И это было достигнуто в основном за счет сокращения расходов на оборону. Не связанные с обороной расходы за эти 18 лет практически не изменились: они составили 31 % национального дохода в 1982 году и 30 % в 2000 году.
Сильным стимулом для дальнейшего изменения настроений стали падение Берлинской стены в 1989 году и распад СССР в 1991 году. Эти события неожиданно поставили точку в продолжавшемся около 70 лет соревновании двух разных подходов к организации экономики. При первом она строилась сверху вниз на основе централизованного планирования, при втором – снизу вверх на базе свободного рынка, то есть в соревновании социализма и капитализма. Победителя этого соревнования можно было предсказать и раньше, сравнив результаты применения этих альтернативных подходов в масштабе отдельных стран: Гонконг и Тайвань против КНР, Западная Германия против Восточной и Южная Корея против КНДР. Однако падение Берлинской стены и распад СССР наглядно показали, что центральное планирование – это действительно та «дорога к рабству», о которой Фридрих Хайек великолепно написал в 1944 году в своей одноименной полемичной книге.
То, что было сказано о США и Великобритании, в равной степени относилось и к другим промышленно развитым странам Запада. Во всех этих государствах в послевоенное десятилетие активно внедрялось централизованное планирование, но затем начался застой экономики. Сегодня все они вынуждены ограничивать свое вмешательство в рыночную экономику. Я объясняю такую ситуацию тем, что новые идеи обычно воплощаются на практике с большим запаздыванием. Быстрое внедрение централизованного планирования в первое послевоенное десятилетие отражало популярность идей коллективизма перед Второй мировой войной. В последующие десятилетия централизованное планирование больше не внедрялось, что было следствием смены взглядов после войны. И постепенный отказ от государственного регулирования экономики стал результатом дальнейшего изменения настроений в обществе после краха советской системы.
Смена общественного мнения особенно ярко видна на примере развивающихся стран, особенно Китая, который остается самой большой страной с коммунистическим режимом. Рыночные реформы Дэн Сяопина в конце 1970-х, включая фактическую приватизацию сельского хозяйства, привели к быстрому росту экономики и введению элементов рыночной экономики в коммунистическую командно-административную систему. Даже ограниченная экономическая свобода резко изменила облик Китая и подтвердила нашу веру в преимущества свободного рынка. Хотя Китай сейчас все еще очень далек от построения свободного общества, нельзя отрицать, что население этой страны живет свободнее и богаче, чем при Мао, если не брать в расчет политические свободы. Мы уже наблюдаем первые ростки политической свободы: например, выборы некоторых чиновников во многих деревнях. Китаю предстоит еще долгий путь, но он движется в верном направлении.
После Второй мировой войны считалось, что для развития стран третьего мира нужны центральное планирование плюс значительная иностранная помощь. Как показал Питер Бауэр и другие экономисты: применение этой формулы нигде не привело к созданию успешно развивающейся экономики. Поэтому с учетом положительного опыта «восточноазиатских тигров» с рыночной экономикой (Гонконга, Сингапура, Тайваня и Кореи) была разработана совершенно другая доктрина экономического развития. К настоящему времени многие страны Латинской Америки, Азии и даже некоторые африканские страны применяют ориентированный на рынок подход к развитию экономики и ограничивают вмешательство государства в экономическую жизнь. По этому пути пошли и многие страны бывшего советского блока. Во всех этих странах в соответствии с идеями моей книги увеличение экономической свободы происходило одновременно с ростом политических свобод и гражданских прав, и приводило к росту народного благосостояния. Таким образом, капитализм с его конкуренцией оказался неотделим от свободы.