Милослава Финдра – Песня русалки (страница 7)
Прихожая оказалась довольно светлой, уютной, обставленной резной деревянной мебелью. Колокольчик на двери оповестил о нашем прибытии, к нам тут же подошел слуга, слегка поклонился Анкеру и замер, глядя на его плащ на моих плечах.
– Здравствуй, Конрад. Нет, плащ оставь у госпожи Селины, – сказал Анкер и повел меня дальше, вверх по лестнице.
Мы оказались в длинном коридоре с рядом дверей. Он бы выглядел мрачно, если бы его не украшали разноцветные картины, развешанные на стенах. Приглядевшись, я слегка покраснела. Несмотря на свободные русалочьи нравы и отсутствие стыда перед наготой, некоторые вещи для нас были все-таки интимны. А здесь, на картинках, с упоением предавались любви прекрасные девы и мускулистые мужчины. Причем во всех мыслимых и немыслимых вариантах. Я замедлила шаг, заглядевшись на композицию, в которой четверо сложились в квадрат, лаская друг друга. А когда отвела взгляд, поняла, что у одной из дверей застыл Анкер и ждет меня, нахмурившись.
– Это будет твоя комната. – Он распахнул передо мной дверь. – Располагайся, у тебя есть около часа, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Ты голодна?
И тут я вспомнила, что у меня с утра крошки во рту не было.
– Да, я голодная.
Он кивнул и молча вышел. А я оглядела небольшую, но уютную комнату с небольшим окном. У стены стояла резная деревянная кровать, а напротив – небольшой гардероб. Не удержавшись, я заглянула внутрь и обнаружила несколько платьев. В комоде рядом нашлось нижнее белье, местами весьма… необычное. Я стояла, покачивая на пальце конструкцию из кожаных ремешков, когда услышала за спиной сначала быстрый стук, а потом скрип открывающейся двери.
Так и обернулась с бельем в руках, уставившись на вошедшую с подносом девушку. Высокая фигуристая брюнетка разглядывала меня с любопытством.
– Привет. Меня зовут Ирма, а ты у нас новенькая? – ее ярко-вишневые губы изогнулись в улыбке. Взгляд голубых глаз был теплым, дружелюбным.
– Привет. Да, меня зовут Селина. – Я не знала, можно ли ей доверять, но тоже мило улыбнулась в ответ.
Ирма прошла вглубь комнаты, поставила поднос на стол у окна и села рядом на стул.
– Рада познакомиться. Я специально перехватила служанку, чтобы первой к тебе заглянуть. Говорят, тебя Анкер с торга привез?
– Да, он купил меня на торге. – Вспомнив, как перебили ставку родича, я погрустнела.
Ирма, заметив это, решила меня утешить:
– Не переживай. Ты попала в один из лучших борделей в городе. Здесь никто не будет тебя колотить и заставлять спать с бродягами. К нам даже доктор каждый месяц приходит!
Мне захотелось рассмеяться, настолько абсурдно это звучало. Будто рыбка-прилипала хвалит кита за то, что он ее не ест. Но я сдержалась, чтобы не обижать девушку. И вместо этого спросила:
– Расскажешь подробнее, как здесь все устроено?
Час с Ирмой пролетел незаметно. Девушка оказалась очень милой и дружелюбной, несмотря на свою холодную, роковую красоту. Она рассказала мне, что работает в «Пере и лилии» уже около года, так как болезнь матери заставила ее искать средства на лекарства и жизнь. Сначала она перебивалась разными подработками, в том числе работала подавальщицей в трактире. Со временем она узнала, что за работу наверху, в гостевых комнатах, хозяин щедро приплачивает…
Ирме и думать о таком не хотелось, но, даже работая с утра до ночи, она получала гроши, которых ни на что не хватало. И однажды… решилась. Это было ужасно, но, к счастью, в тот трактир захаживал владелец «Пера и лилии» Орлан Грум. Он обратил внимание на яркую, еще не затасканную работягами девушку и предложил ей перейти работать в его дом утех.
Они подписали долговой договор, и вот Ирма оказалась тут. Публика здесь была приличная, оплата тоже, несмотря на то, что существенная часть денег оседала в карманах прижимистого владельца. И клиенты приходили не каждый день, а в специально отведенные дни… Так что ей хватало и на жизнь, и на лечение матери, та под присмотром хорошего врача уже совсем поправилась. И Ирма с удовольствием завязала бы с жизнью девушки для утех, но…
– Договор заключен на пять лет, а я отработала только год. Да и куда я пойду, за кого выйду замуж, если полгорода знает, чем я здесь занимаюсь… – Ирма улыбалась, но в голубых глазах пряталась грусть.
– Любой мужчина должен быть счастлив, что его выбрала такая красивая девушка с сильным характером, которая не боится ударов судьбы! – Я не сдержала негодования. – То, что тебе пришлось отдать невинность ради матери, говорит только о том, насколько ты храбра и привязана к близким. Ввести тебя в свою семью должно быть честью. Не понимаю, как за такое можно осуждать…
Ирма от удивления открыла рот:
– Какие удивительные вещи ты говоришь… Наверное, ты из далеких краев. Хоть и хорошо изъясняешься на нашем языке.
Я не была готова раскрыть ей свою тайну, несмотря на ниточку дружбы, уже протянувшуюся между нами. Еще неизвестно, поверит ли она мне.
– Да, я из очень далекой и совершенно не похожей на вашу страны. У нас женщина священна, и обращаться с ней дурно не позволит себе ни один мужчина. А тем более осуждать за тяжкий выбор. Брать кого-то силой и вовсе немыслимо.
Ирма грустно вздохнула и протянула:
– Хотела бы я жить в твоей стране…
Наш разговор прервал скрип открывающейся двери.
Стоило мне увидеть высокую худощавую фигуру Анкера, как сердце забилось быстрее. И вовсе не от страха. Воспоминание о том вишнево-мятном выдохе, который я поймала в карете, против воли лезло в мысли. Конечно, все дело в силе песни, которая распалила меня. Но я все равно разозлилась на себя и мысленно отругала, что забываю о Гарконе…
Анкер сделал шаг в комнату и неодобрительно посмотрел на мою новую знакомую.
– Ирма, что ты здесь делаешь?
– Господин Анкер, ничего такого, просто пришла познакомиться с Селиной и принести ей поесть. – Яркие губы девушки изогнулись в улыбке. – Но я уже ухожу, не буду вам мешать.
Она тут же встала со стула, оправила юбку и спешно ретировалась, проскользнув мимо Анкера в дверной проем. А он перевел взгляд на меня. И я почувствовала разницу. Если глаза Ирмы были теплыми, добрыми, небесно-лазурными, то сейчас я как будто пыталась разглядеть в глазах Анкера дно глубокого лесного озера.
– Ирма тебя ничем не напугала? – тут он задал неожиданный для меня вопрос.
Я заморгала от изумления.
– Нет, ни в коей мере… Наоборот, она была очень дружелюбной и милой, – ответила я, все еще не в силах отвести от него взгляд.
– Хорошо. Селина, ты должна понимать… – он на мгновение замялся. – Здесь работают разные девушки, и не все они будут милыми и дружелюбными.
– Конечно, – тут же ответила я. – Я понимаю, что, когда девушки соревнуются… э-э-э… за внимание мужчин, они могут вести себя по-разному.
Анкер снова помрачнел.
– Все верно. Но не переживай, тебе не придется участвовать в этом «соревновании», – последнее слово он выделил интонацией.
Я задумчиво кивнула. Чем дальше, тем более странным мне казалось его поведение для управляющего домом утех. Слишком вежливый, слишком
Мне только и оставалось, что взяться за его локоть и пойти навстречу новой жизни в доме утех. Спустившись снова по лестнице и повернув куда-то направо, мы оказались в небольшом, богато обставленном кабинете, главным украшением которого была огромная картина в золотой раме. На ней был изображен рыжебородый мужчина с алмазной серьгой в ухе и золотым тюрбаном на голове. Он стоял, гордо уперев одну руку в бок, а другую заложив за красный пояс, утягивающий на талии искусно вышитый кафтан. Выглядел он впечатляюще, как разбойник, ограбивший восточного купца и тут же переодевшийся в его наряд.
А когда я отвела взгляд от картины, поняла, что персонаж картины стоит прямо перед нами. И совсем недобро буравит взглядом Анкера.
– И что же это за золотую птичку ты привез с торга? Совсем из ума выжил, Анк? – хрипло пробасил рыжебородый.
Владелец «Пера и лилии» оглядел меня с ног до головы хищным взглядом. Под ним я почувствовала себя не человеком, а горшком на прилавке. Мерзкое ощущение, но я не дрогнула, ощущая под пальцами руку Анкера.
– Благодарю за беспокойство о моем душевном здравии, Орлан. Но смею надеяться, что ты уже убедился в моих деловых качествах, – бровь Анкера вопросительно приподнялась.
Рыжебородый Орлан Грум хмыкнул и скрестил мускулистые руки.
– Твоя деловая хватка и вправду меня обычно радует. Но что еще я мог решить, кроме того что ты спятил, когда узнал новости… – тут Орлан снова повернулся ко мне и неожиданно ласково сказал: – Не обижайся, птичка, ты симпатичная девочка. Но тысяча золотых! Это даже за двух самых развратных красоток будет жирно.
– Две и даже три красавицы не помогут перетянуть клиентов у «Золотой устрицы», – на лице Анкера играла легкая улыбка.
Орлан Грум продолжал буравить его взглядом, ожидая продолжения, а потом не выдержал и расхохотался.
– Анк, ну ты жук! Мастер интриги, итить тебя, – он вытер слезы смеха. – Давай выкладывай. Как эта птичка поможет мне разорить «Золотую устрицу».