Милослава Финдра – Песня русалки (страница 43)

Часть пятая,

Глава 20

Секрет бургграфа

Когда Анкер открыл глаза, на мгновение ему показалось, что он оказался в прошлом. Яркий солнечный свет лился из открытого окна, подсвечивая изнутри легкую белую занавеску, которую беззаботно трепал ветерок. Широкая кровать с упругим матрасом и высокими деревянными столбиками была слишком хорошо знакома Анкеру. Он уже провел несколько дней на этом ложе, прежде чем отправился на поиски Селины. И вот все вернулось на круги своя.

Голова была настолько тяжелой, что первая попытка оторвать ее от подушки провалилась. Мысли путались, и он сам не знал, куда так торопится, вчерашние события вспоминались с трудом, но внутри что-то дергалось и ныло, требуя выяснить, как они добрались до дворца, что такое, морглот побери, произошло с бургграфом, превратившимся во Флинн, а главное – где сейчас находится и как себя чувствует Селина.

Анкер помнил, как она кричала, и от одного воспоминания об этом виски снова железным обручем сжимала боль. Но не понимал, что могло ее так испугать. Все последующие события для него были, как в тумане. Он помнил, как пришел король, и они с Селиной о чем-то беседовали, но головная боль и головокружение тогда не дали ему проникнуть в суть беседы.

Желая поскорее узнать, что произошло, Анкер снова попытался подняться с кровати, когда дверь открылась и в комнату зашел знакомый ему лекарь. Увидев, что больной не лежит смирно в кровати, он осуждающе покачал головой и поцокал языком. Анкер, чувствуя странное дежавю, попытался объяснить, почему ему жизненно необходимо прямо сейчас встать на ноги. Но чем больше он говорил, тем сильнее тот хмурился. Подозревая, что его сейчас просто усыпят очередным порошком, Анкер дернулся и попытался отползти по кровати от лекаря подальше.

Эту позорную сцену и застал пришедший король. Его величество тоже был хмур. Но вместо того, чтобы начать распекать слишком активного больного, неожиданно встал на его сторону.

– Доброе утро, господа. – Он кивнул склонившемуся в поклоне лекарю и продолжил: – К сожалению, я вынужден поддержать позицию главы своей канцелярии, даже если это идет вразрез с заботой о его здоровье. Господина Анкера нужно быстро привести в чувство, чтобы он не испытывал боли и мог пройти хотя бы несколько шагов.

Лекарь с недовольным видом потрепал свою козлиную бородку, но перечить королю не стал. Покопавшись в своем ящике, достал несколько склянок, придирчиво осмотрел, часть отправил обратно, а одну протянул и велел выпить Анкеру. Тот зубами откупорил крышку и осушил ее одним глотком, пока лекарь и король не передумали и не отобрали лекарство обратно. А затем откинулся на подушку и прикрыл глаза, ожидая, пока то начнет действовать.

– Оно начинать работать через час. Быстрее нельзя, – словно подслушав его мысли, с жутким акцентом сообщил лекарь.

В ответ король медленно протянул:

– Хорошо, я вернусь за ним через час. Возьму с собой, пожалуй, Кена, чтобы тот помог ему дойти до Кабинетов Правды. Ему стоит поесть?.. Да? Ну тогда пусть пока позавтракает, прикажите слугам подать.

По шуму шагов Анкер понял, что они ушли. Веки будто слиплись, поэтому он продолжил лежать с закрытыми глазами, пока не пришла служанка с обещанным завтраком. Аппетита не было, но он все равно заставил себя съесть все, что было на подносе. Желудок отяжелел, но в целом Анкер чувствовал себя гораздо лучше. Лекарство, видимо, начало действовать. Поэтому, когда вернулся король, он уже уверенно сидел, пусть и опираясь спиной на подушку.

– О, я вижу, ты порозовел. Час назад был бледен, как несвежий труп. Отлично, значит, можно идти. Надеюсь, ты после этой небольшой прогулки не помрешь, и мне не придется мучиться угрызениями совести. Кен, заходи, потащишь своего мессира.

– Помирать я пока точно не собираюсь, – пробурчал Анкер, – по крайней мере, пока не услышу, что нам расскажет бургграф. И не узнаю, где сейчас находится Селина и как себя чувствует.

Он бросил выразительный взгляд на короля, вставая с кровати при помощи Кена.

– Селина чувствует себя превосходно. По крайней мере, лекарь не нашел серьезных проблем. Выписал пару порошков и велел отдыхать. Что она сейчас и делает в компании родных.

– Родных? – недоуменно переспросил Анкер. Не сдержав эмоций, он слишком сильно вцепился в плечо бегуна, так что тот от неожиданности даже охнул. – Ой, Кен, прости, я буду аккуратнее…

– Ну да, их действительно нашли в поместье бургграфа. Ей не показался тот крик. Я официально поприветствовал русалов и попросил несколько дней побыть нашими гостями, – король сделал паузу. Он уже начал выходить из комнаты, но остановился и обернулся на Анкера, пристально вглядываясь в его лицо. – А что ты вообще помнишь? Ну-ка, скажи мне, нет ли у тебя часом провалов в памяти?

Анкер не стал отпираться.

– Провалами в памяти я вроде не страдаю, но тогда мне было так паршиво, что ваш диалог с Селиной действительно прошел мимо моих ушей.

– Понятно, – голос короля звучал задумчиво. – Ну, значит, тебя ждет несколько сюрпризов. И, хм, интересных знакомств. Но это успеется, сейчас надо закончить с бургграфом. Я не могу долго держать в Кабинете Правды родовитого аристократа без объяснения причин. А его рассказ, по моим ощущениям, лишним ушам слышать не стоит. Поэтому допрос будем проводить втроем. Бургграф давно нас ждет, пока его стерегут снаружи глухие дежурные. Думаю, он уже готов рассказать о себе все. Так что не будем отвлекаться на разговоры.

И дальше они пошли в молчании. Анкер почти висел на Кене, но тот, несмотря на субтильность, довольно живо тащил его по анфиладе залов в нужное крыло замка. По крайней мере, они ни на шаг не отставали от короля, который по привычке быстро и широко шел, чеканя шаги.

Миновав очередную галерею, они открыли обитую тканью дверную панель, замаскированную под часть стены, и попали в узкий коридор. Тот вел к Кабинетам Правды – помещениям, в которых были установлены уникальные реликвии королевской семьи, Кресла Правды. Во-первых, это были самые крупные артефакты из существующих. Во-вторых, они обладали удивительными свойствами. Кресла Правды принадлежали королевскому дому так давно, что никто и не помнил, как они появились. Ходили легенды, что создали подобное устройство сами боги. Но жрецы разных храмов только разводили руками и загадочно улыбались, говоря, что в их хрониках нет подтверждений, кто из божеств и когда сотворил это чудо. Кресла Правды просто существовали и исправно работали сами по себе, не требуя какой-либо магической подпитки.

В народе болтали, что самый бессовестный негодяй начнет рыдать как младенец и каяться во всех грехах, стоит ему только сесть в Кресло Правды. На самом деле, это было не совсем так. На памяти Анкера действительно лишь несколько подозреваемых пустили слезу, но большинство допрашиваемых вели себя спокойно. А самые отъявленные мерзавцы и вовсе умудрялись сохранить природное хладнокровие. Вот только ни одному из них не удалось, сидя в Кресле Правды, промолчать. Самые страшные, тщательно охраняемые секреты слетали с языка быстрее, чем их хозяин мог бы спохватиться. В Кабинетах Правды даже те тайны, для сокрытия которых крали, предавали близких и убивали, открывались во всех подробностях с такой легкостью, с какой завсегдатай трактира рассказывает очередную байку.

Когда они оказались перед нужной дверью, Анкер выбросил все лишнее, сосредоточившись на том, что им предстояло. Этот допрос не будет задокументирован, поэтому стоило хорошенько запомнить рассказ бургграфа… или Флинн… кем бы этот человек ни оказался на самом деле.

Флинн сидела с закрытыми глазами в кресле, откинувшись на спинку. Услышав, как к ней вошли, она вздрогнула, ее глаза распахнулись, а на лице появилась острая усмешка.

– Явились, наконец? Думаете, я уже заждался, чтобы рассказать вам свою историю? – она закашлялась хриплым, лающим кашлем. – Верно, заждался… Ну хоть погляжу на ваши рожи, когда вы все узнаете. Сколько лет ходили в дураках.

Король, не обращая внимания на эти слова, кивнул в сторону небольшого диванчика напротив кресла.

– Присаживайтесь, господа. Чувствую, история нас ждет долгая.

– Правильно-правильно, чего стоять без толку, слушайтесь своего короля, верные псы, – чувствовалось, что Флинн готова говорить что угодно, лишь бы не молчать.

Но они проигнорировали и эту реплику. Только удобно устроившись на кушетке, Анкер повернулся к преступнице и заговорил с ней:

– Ну что же, ваше сиятельство. Или вас лучше называть госпожа Флинн? Мы с интересом ждем вашу историю.

– Я все же предпочитаю сиятельство. Титул принадлежит мне по праву. И в конце концов, из-за него все и началось. Меня зовут Бернардина Флинн Освальд, я первая и единственная дочь бургграфа Анжуйского. Мой отец всегда мечтал о наследнике… и вы могли бы подумать, что его расстроил первенец женского пола, но это не так. Родители искренне любили друг друга, а мать отличалась крепким здоровьем, так что они планировали обзавестись большой семьей. Я с детства была окружена вниманием и никогда не чувствовала себя нелюбимой. Наоборот, я буквально купалась в обожании. И с радостью ждала новых братьев и сестричек, воображая, как мы будем играть вместе. Даже придумывала им имена и разыгрывала сценки с куклами, – Флинн хрипло рассмеялась. – Можете себе представить такую идиллию? Конечно, все вышло не так, как планировали мои родители. Я была еще маленькой и смутно помню тот день, когда отец с утра уехал на охоту. Но никогда не забуду, как кричала мать и как я билась и рвалась из рук нянек, которые пытались увести меня из зала, куда принесли его тело. Это был один из самых жутких дней в моей жизни.