Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 70)
Полинезийцы мумифицировали тела вождей, выставляемых на фата тупапу. Они извлекали внутренности и ежедневно натирали тела какой-то эссенцией. Но мумии сохранялись в течение всего лишь нескольких месяцев. А когда тело вождя начинало разлагаться, жрецы складывали кости умершего в специальный ящик, напоминающий по форме таитянскую лодку, и относили эту погребальную ладью на склоны горы Ивираираи, возвышающейся над святилищем. На этой «ладье для мертвецов» вождь отправлялся в «потусторонний мир».
Вернемся, однако, к святилищу Араху Раху. Между центральной частью марае, которую таитяне называют «аху», и своеобразным крематорием — фата тупапу — расположена
В наши дни там остались лишь две очень похожие статуэтки воинственного бога Оро и барабан, удары (которого сопровождали обряды, проводившиеся в Араху Раху, или возвещали о чьей-либо смерти.
От фаре атуа я направляюсь к аху, и в памяти моей возникают святилища острова Пасхи. Местное аху, главное строение таитянского Араху Раху, намного меньше величественных святилищ на Рапануи. И над ним не возвышаются огромные каменные статуи — моаи, украшавшие знаменитые храмы острова Пасхи.
Таитянские аху — это, как правило, многоступенчатые пирамиды прямоугольной формы, сооруженные из базальтовых блоков. Внутренние помещения отделывались коралловым известняком, который таитянские строители добывали на рифах, огибающих Таити и другие острова Общества.
Вход в помещения Араху Раху закрывает еще одна низенькая стена. За ней стоит
Осмотр достопримечательностей Араху Раху я заканчиваю у подножия аху, точнее, алтаря, представляющего собой трехступенчатую пирамиду. У первой ступени аху жрецы Араху Раху совершали свои обряды. Светские сановники, вожди, а позже и сам король, если он принимал участие в обряде, располагались на противоположной стороне святилища, где находится легендарный
На этот невзрачный каменный «трон» под угрозой самого тяжкого наказания не мог сесть никто из смертных, кроме короля. Времена таитянских королей и жрецов давно прошли. Среди многочисленных памятников, сохранившихся после них, важнейшим и самым почетным является Араху Раху, священное марае, переступить ограду которого не смели женщины и мужчины из простолюдинов, дабы не осквернить запретную землю или камень, на котором восседал сам король.
От Араху Раху, реставрированного святилища, начинается двадцатикилометровый участок таитянского побережья, на котором — так же как и на дороге от Ваитапе до Фаануи на Бораборе — все время встречаются руины, напоминающие о древних полинезийских марае.
Меньше чем в получасе ходьбы от Араху Раху находится пещера Мараа и небольшое озеро с черной как тушь водой.
Местные жители рассказывают легенду о том, как почернела вода в Мараа. Два человека отправились ловить рыбу на побережье полуострова Таиарапу. Воды эти принадлежали деревне Теахупоо. Улов оказал-ся богатым, и жрец деревни попросил рыбаков, чтобы они по традиции пожертвовали местному святилищу по первой рыбе, пойманной ими в то утро.
Рыбаки отказались это сделать. И тогда жрец пожертвовал богам вместо рыб самих рыбаков. Людей из рода Мараа возмутило убийство соплеменников, и они поклялись отомстить за них. Жреца из Теахупоо со всеми его воинами пригласили в роскошную хижину, построенную в пещере на берегу озера. Щедро угостили пришельцев, вручили им дары, а затем под каким-то предлогом покинули хижину и подожгли ее. В огне сгорели все гости. А пепел хозяева высыпали в озеро, воды которого до сих пор в память о жестокой мести остаются черными.
Следующей после Мараа на моем пути оказалась деревня Папара, в окрестностях которой во времена, когда здесь еще не было белых людей, стояли самые замечательные святилища «побережья храмов».
Здесь Помаре, после того как им удалось силой оружия объединить Таити Нуи, Подветренные и Наветренные острова, построили последнее общенациональное святилище, которому поклонялись все полинезийцы от атоллов Туамоту до Раиатеа. Судя по всему, это был великолепный храм. Но когда его закончили, возникла проблема: кому посвятить это общее святилище всех объединенных островов? Вождь Раиатеа, естественно, предлагал посвятить его богу Оро, которого чтили в знаменитой Опоа. Однако жители Туамоту воспротивились. К тому же и сами таитяне не могли прийти к единому мнению.
Споры о покровителе храма разгорелись с такой силой, что группы строителей одна за другой стали покидать Папару. При этом океан тоже разбушевался и потопил лодки раиатейского вождя Фао Ноухоу с его людьми. Все потеряли интерес к святилищу, и еще до начала колонизации Таити оно окончательно разрушилось.
Недалеко от деревни Папара раскинулась самая широкая равнина на острове — долина Атимаону, что означает «Шесть камней». Здесь сохранилась груда камней— последние остатки крупнейшего марае, когда-либо построенного на всей территории Французской Полинезии.
Называлось святилище по имени близлежащей деревни — Махаиатеа. Это была гигантская десятиступенчатая пирамида длиной сто и шириной тридцать метров. До сих пор воспевает ее древняя таитянская песня:
На вершине огромной таитянской пирамиды стояло изображение большой деревянной морской птицы и не меньшей по размеру рыбы, которые, вероятно, должны были напоминать о том, что марае основал таитянский бог океана — Руа Хату.
Еще на Бораборе я узнал, что строительство такого храма можно было начинать лишь после того, как в основание закладывали камень из другого марае. Владыка морей, как утверждает легенда, доставил такой камень для марае Махаиатеа из святилища острова Раиваваэ, откуда на Таити были привезены две огромные тики, послужившие «причиной» гибели людей.
Согласно легенде, марае Махаиатеа было построено очень давно, сразу же после потопа. Эта деталь весьма интересна, так как в Океании мне не раз уже приходилось сталкиваться с логически необъяснимым преданием о всемирном потопе.
В первой части настоящей книги я уже упоминал, что на архипелаге Фиджи мне довелось встретиться с представителями племени, пережившего потоп. Таитяне, так же как и фиджийцы, убеждены, что (потоп, захлестнувший их остров, уничтожил все живое, кроме птиц и насекомых, которых боги якобы забрали на небеса. И все же от потопа спаслись два человека — мужчина и его вахине. Сначала они хотели укрыться на высочайшей таитянской горе Орохене, но потом выбрали другую вершину весьма своеобразной формы — Пито Хити. С собой они взяли кур, свиней, собак и крыс — «каждой твари по паре». На Пито Хити — этом таитянском Арарате — «Ноев ковчег» благополучно пережил потоп. И оставшаяся в живых супружеская пара стала родоначальницей таитян[125].
Легенда о потопе на этом не кончается. Но меня интересует лишь та ее часть, в которой говорится, как на вновь поднявшихся из океана землях были созданы полинезийские храмы. Все их, по преданию, — основал Руа Хату, таитянский Нептун, бог морей, который, плавая от одного острова к другому, оставлял на берегу, словно курица яйца, «священные» камни. На острове Хуахине такой камень был заложен в основание — святилища Матаиреа, на острове Муреа — Ахуру Атама, на Раиатеа — Таху Эа. Так что первые ритуалы совершил здесь сам полинезийский Нептун, заложив камни в основания марае Матахихае на Малом Таити и Махаиатеа — крупнейшего святилища на Таити Нуи.
Святилище Махаиатеа, у развалин которого я стою, возвышалось когда-то на берегу Таити, на краю царства Руа Хату. Как крепость. Как огромный маяк. Как египетские пирамиды, призванные жить вечно.
И тем не менее этот каменный монумент разрушила рука человека, обосновавшегося в долине «Шести камней». Для белых колонизаторов все эти тысячи великолепно обработанных камней не говорили ни о таланте полинезийских мастеров, ни об их культуре, которая, по мнению завоевателей, все равно близка к гибели. И разве для этой «кучи строительного материала» нельзя найти лучшего применения? Конечно, можно. И вот в 1865 году из него построили мост через речку Тахаруа. Однако таитянский морской бог Руа Хату, основатель здешнего марае, отомстил осквернителям святилища: не успели закончить мост, как его снесло неожиданным паводком.
Остатки храма использовал для возведения своей виллы ирландский плантатор Уильям Стюарт, который в долине «Шести камней» начал — впервые на Таити — выращивать хлопок. Он попал в историю острова благодаря еще одному «новаторскому» поступку. Именно Стюарт привез на свою плантацию не меньше тысячи китайских кули из Кантона, чьи внуки теперь занимают ключевые посты в народном хозяйстве Таити.