Милли Адамс – Случайный любимый муж (страница 2)

– Какая интересная история. – Он пристально посмотрел на нее, и она физически ощутила на себе его взгляд. – Было бы жаль, если бы ты зря надела этот наряд, правда?

Внизу ее живота все как-то странно затрепетало.

Морган собиралась переспать с Алексом, хотя он никогда не вызывал у нее подобной реакции. Но одного взгляда Константина оказалось достаточно, чтобы разжечь в ее теле огонь.

«Ты начиталась романов, идиотка, и у тебя разыгралось воображение».

Нет, она не идиотка. Она просто хочет, чтобы ее любили.

Морган Стэнфилд никто никогда не любил. Для своей матери она всегда была обузой, а отцу, которого не знала, было на нее наплевать. Встретив Алекса, она подумала, что наконец нашла свою любовь. Но он не любил ее, а просто играл с ней. А Морган была просто наивной дурочкой, которая совсем не разбиралась в людях. Которая была такой же безответственной, как ее мать, готовая броситься на алтарь любви, потому что думала, что нашла свою вторую половинку.

Морган всегда считала себя реалистом и прагматиком, но, похоже, ошибалась, раз оказалась в такой нелепой ситуации.

– Ты так думаешь? – спросила она.

– Жаль, когда женщина наряжается, но ей некуда пойти, – промурлыкал он. Это было так не похоже на его холодный, отрывистый тон, которым он обычно с ней разговаривал. – Ты очень красивая, Морган.

Морган знала, что хороша собой, но привлекательная внешность всегда лишь создавала ей неудобства. Ее рыжие волосы и ярко-зеленые глаза делали ее заметной в толпе. Для девушки, которая хотела полностью посвящать себя учебе и работе, красота была обузой.

Ее никогда не волновало, считает мужчина ее красивой или нет, но по какой-то причине мнение Константина о ее внешности было для нее важным.

– Ты считаешь меня красивой? – спросила она.

– Да. Но я уверен, что ты знаешь, что ты красивая.

– Возможно. Но я думала, что ты меня презираешь. Что ты не видишь во мне никаких добродетелей.

– Ты считаешь красоту добродетелью?

Она часто заморгала:

– Нет. Я имела в виду не это.

– Красота – это порок, – сказал он. – Будь это не так, я вытолкал бы тебя в коридор. Но твоя красота – это моя слабость. Ты как подарок, который ждет, чтобы его развернули.

– Что, если я тебя не хочу?

Не отрывая от нее взгляда, он медленно поднялся и подошел к ней. Морган смотрела на него, затаив дыхание.

– Не лги, моя дорогая. Это оскорбляет нас обоих. Ты хочешь меня с того самого дня, когда впервые переступила порог дома моих родителей. И чем более суров я с тобой, тем сильнее ты меня желаешь.

Константин был прав, и она ненавидела его за это. Морган помнила их первую встречу, которая состоялась шесть месяцев назад. Брат Алекса посмотрел на нее так, словно она была каким-то омерзительным существом, а Морган подумала, что он красив и сексуален.

Тогда Морган была рада присутствию веселого, дружелюбного Алекса. Оно защитило ее от горящего презрительного взгляда его старшего брата. Но сейчас они с Константином оказались лицом к лицу, и ничто не сможет ее защитить.

– И ты должна знать, как я тебя хочу.

Константин не схватил ее за руку и не рванул на себя. Вместо этого он протянул руку и провел подушечкой большого пальца по ее ключице. Это прикосновение разожгло внутри ее огонь. Грудь заныла под тонким кружевом.

– Я знал, что ты красива, – сказал Константин, – но не был готов к подобному зрелищу. Ты прекрасна, и тебя хочется рассматривать.

Морган не знала, почему ее сердце затрепетало от ее слов. Она всегда считала комплименты в адрес внешности дешевой уловкой. Еще будучи подростком, Морган запретила себе придавать значение красивым словам мужчин.

Но затем в глубине ее женского естества что-то болезненно сжалось, и внутренний голос сказал ей правду. Константин действительно ее хотел, и она ничего не могла с этим поделать, потому что тоже его хотела.

– Покажи мне, Морган, – его голос был хриплым, – покажи мне то, что я хочу увидеть.

Девушка поняла, что он хочет, чтобы она разделась. Морган ждала, что Константин снова сядет в кресло, но вместо этого он продолжал стоять на месте и пристально смотреть на нее. Высокий и широкоплечий, Константин казался ей огромным. Он был, по меньшей мере, на три дюйма выше своего брата и почти на целый фут выше ее. Ей следовало чувствовать себя жалкой и ничтожной рядом с ним, но она, к своему удивлению, не чувствовала ничего подобного.

Всякий раз, когда Морган встречала Константина в доме его семьи, она разглядывала его украдкой. Сшитые на заказ костюмы подчеркивали его широкие плечи и узкую талию. Она никогда не видела его с голым торсом, но не сомневалась в том, что на нем нет ни унции лишнего жира.

Сейчас его мышцы были напряжены, и он напоминал ей хищника, готовящегося наброситься на свою жертву.

Морган обнаружила, что совсем не боится этого хищника. Прежде чем успела обдумать свои действия, она расстегнула свое кружевное бюстье, но не стала пока его снимать и прижала рукой к груди. Никогда раньше ей не приходилось показывать стриптиз.

Она была ошеломлена, все ее мысли перепутались.

Все это фантазия. Просто фантазия.

Тогда почему она не идет к двери?

Потому что Константин всегда ее притягивал, не так ли? Ее влекло к нему, и она стыдилась этого желания.

Морган всегда стыдилась той части себя, которая хотела не красивых ухаживаний, а безудержного секса. Хотела мужчину, который будет ее ласкать большими, сильными руками. Мужчину, который подарит ей эротическое наслаждение.

Она прогнала безумные мысли, сказав себе, что ей все это не нужно. Потому что так безопаснее. Потому что эти мысли приближают ее к ее матери и всем ее порокам.

Порок. Опять это слово. Его красота порочна. Она так и манит поддаться соблазну.

Хотя бы сегодняшней ночью. Только этой ночью. Потом она снова станет серьезной, здравомыслящей Морган.

Набравшись смелости, девушка опустила руку, и бюстье упало на пол, обнажив ее грудь.

На его щеке дернулся мускул, черные глаза заблестели, и внизу ее живота разлился расплавленный огонь.

Она вмиг забыла об Алексе и о том, чем он занимался в соседней комнате. Потому что Алекс никогда не вызывал у нее таких сильных ощущений, как его старший брат.

Морган считала Алекса привлекательным, и мысль о близости с ним не вызывала у нее дискомфорта. Желание, которое пробуждал в ней Константин, походило на болезнь. На одержимость, которой всегда так боялась. Хорошо, что она не испытывает симпатии к Константину. Это означает, что она не будет по нему тосковать, когда эта ночь закончится. Кроме того, близость с ним исцелит ее самолюбие после предательства Алекса.

– Перестань, – неожиданно сказал Константин.

– Что? – пробормотала она в замешательстве.

– Думать. Мне не нужно, чтобы ты думала. Мне нужно, чтобы ты только чувствовала.

Тогда Морган стянула с себя трусики и откинула волосы назад через плечо. Она чувствовала, как бешено стучит ее сердце, как заветное местечко между ее бедер становится влажным от желания. Она больше ни о чем не думала.

Окинув ее оценивающим взглядом, Константин шагнул ей за спину и положил ладони ей на плечи. Он провел ими вниз по ее рукам, затем положил их ей на бедра и притянул ее к себе. Девушка почувствовала, как к ее ягодицам прижалось что-то твердое.

– Я хочу тебя, – хрипло произнес он. – Ты действительно красива.

– Теперь ты слишком много думаешь.

Морган повернула голову, и он легонько коснулся губами ее губ. Этого ей оказалось недостаточно, она повернулась в его руках и поцеловала его крепче. Когда его язык ворвался вглубь ее рта, она выгнулась дугой ему навстречу, и ее грудь скользнула по его шелковистой рубашке. Когда ее сосок задел пуговицу, из ее горла вырвался стон. Прижав Морган спиной к стене, Константин принялся покрывать поцелуями ее шею, ключицу, грудь. Когда он накрыл ртом ее затвердевший сосок и начал его посасывать, Морган восторженно вскрикнула.

Она хочет этого мужчину, и этой ночью он будет принадлежать ей. Их близость исцелит ее самолюбие, и утром она не будет помнить о том, что ею пренебрегли.

Ей больше не придется отрицать ту часть себя, которая хотела плотских удовольствий. Морган устала бояться. То, что произошло в спальне Алекса, не означает, что она не может себе доверять. Она не виновата в том, что он предпочел ей другую женщину. В объятиях Константина она чувствует себя красивой и желанной.

Константин теснее прижался бедрами к ее животу, чтобы она почувствовала, как сильно он ее желает.

– Я хочу, чтобы ты знала, – сказал он. – Обычно я так себя не веду. Я предпочитаю образованных искушенных женщин примерно моего возраста. Мне не нравятся двадцатидвухлетние официантки, которые не умеют контролировать свою опасную сексуальность.

Морган улыбнулась одним уголком рта:

– В таком случае остановись. Если я тебе не нравлюсь, если ты меня не хочешь, остановись.

Выругавшись на греческом, он схватил ее за подбородок и встретился с ней взглядом:

– Я не могу остановиться, кошечка. Иначе бы я уже это сделал.

– Если ты считаешь меня отклонением от твоей привычной нормы, это вовсе не означает, что со мной что-то не так. Это означает, что я единственная в своем роде.

Константин снова ее поцеловал и, не размыкая объятий, пошел вместе с ней в сторону кровати. Тонув ее на матрац, он выпрямился и начал быстро расстегивать рубашку. Через считаные секунды она полетела на пол, затем к ней присоединились его брюки и трусы.