Милли Адамс – Брачный договор с герцогом (страница 29)

— Не хотите немного прогуляться?

— Прогуляться?

У него еще была пара мгновений, чтобы отступить, но в глазах ее он видел, что она хочет того же, что и он. Это было в каждом ее взгляде и жесте, волнующе, завораживающе, великолепно. Не слишком ли он самоуверен?

Эгоизм одержал верх над разумом. Победил тот юноша, еще живший в нем, который ничего на свете не желал так сильно, как обрести женщину, которая станет ему достойной партнершей. Он верил, что встретит ее, и они полюбят друг друга, если подобные встречи возможны в этом мире. Большее, чем он уже сделал, ему неподвластно.

— Да, в саду.

— А он здесь есть?

— Небольшой садик есть около каждого особняка.

— Да? И почему?

— Не будь сада, не будет и тихой неосвещенной дорожки, куда можно увлечь невинную девушку.

— Хью предупреждал Элеонору о чем-то подобном.

— А вас нет?

Она рассмеялась немного нервно.

— Уверена, Хью и в голову не приходило, что мне это пригодится.

— А должно было. Возможно, тогда вы бы держались подальше от меня.

— Я не ожидала увидеть там вас.

— Неужели?

Беатрис вздрогнула. Он не собирался провоцировать ее, но сделал это.

— Давайте прогуляемся, — произнесла Беатрис.

Они направились к выходу и вышли в ночь через широкие двустворчатые двери.

Луна представляла собой серебристый серп, темное небо было усыпано звездами, но ни одна из них не могла сравниться с теми, что сияли в волосах Беатрис.

Бриггс не мог отвести от них глаз. Они манили распустить пряди и прикоснуться к ним, ощутить аромат и шелковую мягкость.

— Бриггс…

— Не хочешь, чтобы сегодня сбылись все твои мечты? Ты уже на балу, мужчина смотрел на тебя из другой части залы.

— Да. — Голос срывался, и произнести даже это короткое слово получилось лишь шепотом.

— Ты прекрасна, Беатрис.

Она подняла на него глаза, блеск которых был очевиден даже в слабом свете луны.

— Это правда?

— Да, Беатрис. Потому мы здесь.

— Я полагала, вы устали от душной залы и хотите выйти на воздух.

— Если бы меня интересовало только это, мы вышли бы на Гросвенор-сквер, а не сюда.

— Чего вы от меня хотите?

Бриггс увлек ее дальше по тропинке, он знал, что лучше скрыться за кустами, прежде чем он ответит на ее вопрос.

— Чего я хочу? — переспросил он, когда живая изгородь полностью скрыла их фигуры. — Я хочу все. И никак не меньше. Ты опустишься на колени передо мной, герцогиня, и будешь делать все, что я велю. А потом будешь умолять взять тебя и наказать за то, что ты так хороша в ласках.

Он слышал, как участилось ее дыхание. Казалось, биение сердец вошло в один ритм.

— Ты не считаешь, что заслужила наказания за то, что сделала с нами обоими?

— Я… Я не знаю.

— Тебе не надо ничего знать. Ты должна лишь отвечать: «Да, ваша светлость». Это единственный возможный ответ.

Молчание казалось долгим, будто вечность. Не слышалось ни звука, лишь звезды мерцали в небе.

— Да, — наконец прошептала она, — ваша светлость.

Кровь превратилась в потоки пламени. Возбуждение стало внезапным и таким сильным, что он боялся не выдержать.

Они свернули за угол и остановились у скамьи, словно нарочно установленной в таком уединенном месте. Через какое-то время, вероятно, в саду появятся и другие пары. Но пока еще рано. Кроме того, он здесь со своей женой, а это меняет дело.

— Мы в саду — неподходящем месте для того… что я хотел бы от тебя получить.

— Зачем вы меня дразните? — затаив дыхание, пролепетала Беатрис.

— Я очень серьезен, поверь.

Он сжал ее подбородок и поцеловал в губы так, как никогда прежде. Он не сдерживал себя, не старался быть нежным из-за того, как она смотрела на него, что вела себя так, будто была обижена на его поведение несколько дней назад в саду их дома…

Сегодня она либо разожжет в нем желание, которое останется на всю жизнь, либо убедит в бесполезности надежд, убедит, что она ему не подходит. В любом случае вечер обещает быть нескучным.

Поцелуй причинял боль. Бриггс прикусил ее нижнюю губу, посасывал с такой силой, что перехватывало дыхание.

Беатрис была неопытна, но это с лихвой компенсировалось энтузиазмом и пылкостью. Она стонала, прижималась к нему всем телом.

— Не шевелись, — велел Бриггс, отстранившись на мгновение, и она повиновалась.

Властные нотки в голосе воздействовали на ее тело, оно обмякло, стало податливым.

— Ты получишь все, я обещаю.

Она застонала, и он опять прикусил ее губу.

— Не сомневайся во мне. Никогда. Верь мне.

Он провел пальцем по ее шее, опускаясь ниже к груди. Палец скользнул под ткань выреза, где кожа была покрыта мурашками.

Он знал, что соски ее напряжены. Единственным желанием было прикоснуться к ним губами, избавившись от этой ненужной ткани, преступно скрывающей самое прекрасное.

Он не любил нежных, легких прикосновений, но знал, что ее они возбуждают, промедление будет мучительно, а это доставляло удовольствие.

— Прошу… — простонала она. — Прошу, Бриггс.

— Ты не получишь большего, пока я не решу, что настало время. Ты не достигнешь оргазма, пока я не позволю. Ты моя. Моя жена. — От этих слов тело его, будто огнем, пронзило возбуждением. — Удовлетворить тебя — моя задача. Это и награда. Ты ее получишь, когда я разрешу. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? Экстаз, пик наслаждения. Ты помнишь, что почувствовала в саду тем вечером?

— Да, — прошептала Беатрис. — Я поняла.

— Ты когда-то испытывала подобное? Оставаясь в спальне одна, ты когда-нибудь ласкала себя сама?

— Я…

— Ты умная девочка. Ты поняла, что, перенося боль, становишься сильнее. И это тебя заводит. Ты поняла, что прикосновения к себе там, между ног приносят удовольствие?

— Нет. — Она мотнула головой.

— Понятно. А что ты делала, оставшись одна в спальне? Когда не могла уснуть?

— Иногда… я впивалась ногтями в ладонь. Я часто делаю так, когда мне страшно. Так я делала в тот вечер на балу, чтобы набраться мужества для осуществления плана.