Милла Мир – Измена. Я твой новогодний кошмар (страница 37)
Раздался мощный взрыв, стёкла в окнах жалобно звякнули, у присутствующих заложило уши. Дым повалил густыми, удушливыми клубами заполняя комнату со скоростью звука. В Аду, где перемешался серный смрад, запах секса и дорогого алкоголя метались четыре тени пытаясь найти выход, но натыкаясь только на мебель и друг на друга.
— Раз, два, три, ёлочка, гори!.. — пропел женский голос сквозь слезы и мат.
Снаружи на безопасном расстоянии от взрыва стояла Ольга, рядом с ней был припаркован неприметный черный внедорожник, в руках девушки был бинокль и стаканчик кофе из ближайшей заправки. Ольга с воодушевлением наблюдала, как окна коттеджа начинают багроветь от разгорающегося пламени, как оттуда доносятся крики ужаса и маты такой концентрации, что хоть учебник составляй.
— Какая красота, — в удовлетворенных глазах девушки отразился свет пожара, — бабушка хорошо придумала. Зачем мне марать руки о блядей, когда их можно раз и навсегда убрать с моей дороги?
За спиной Ольги стоял пожилой мужчина в камуфляже без опознавательных знаков. Наемник деловито упаковал в багажник остатки оборудования, пусковую установку для гранат и пару канистр с зажигательной смесью:
— Госпожа Бигфут, Таисия Александровна передает вам привет, — сказал амбал будничным тоном, — пусть ваши недоброжелатели горят синим пламенем.
— Взаимно, я надеюсь Смирнов и Волынский поджарились до хрустящей корочки. Бабушка умеет воплощать метафоры в жизнь.
Из окон особняка вырывались языки пламени, крики внутри стали тише, видимо враги задохнулись или отключились от угарного газа. Какое-то время ещё было видно, как тени мечутся в дыму, но потом они навсегда исчезли…
— Слушайте, — Ольга повернулась к наемнику, — а трупы потом найдут?
— Не найдут, — спокойно ответил мужчина, — особняк сгорит до фундамента, если останутся кости и зубы, экспертиза покажет, что пожар произошел случайно. Говорят в этом районе хреновая электрика. У Волынского, кстати, проводку год назад монтировали леваки-гастарбайтеры, так что у нас всё легально.
— Легально — это хорошо, — Ольга довольно кивнула, — поехали, мне надоело файер-шоу, — девушка в последний раз взглянула на полыхающий коттедж. В свете пожара было видно, как рушатся перекрытия, как лопаются стёкла, как в небо взмывает столб искр и дыма. Где-то там, внутри пекла, корчились те, кто ещё недавно праздновал победу над ней и Александром, те, кто решил, что они боги, а остальные всего лишь пешки, — горите в Аду, ублюдки!!! — внедорожник бесшумно тронулся с места и растворился в ночи.
Сзади, на фоне тёмного неба, всё ярче разгорался погребальный костёр для четырёх подонков. Местные жители проснувшиеся от взрыва вызвали пожарных, спасатели ехали долго. Очень долго. Таких «случайных» заторов на пути к элитному поселку не было уже лет десять.
Кто-то точно знал о том, что все так удачно совпадет…
'Страшный пожар в элитном посёлке: четверо погибших.
Предположительная причина возгорания короткое замыкание' — передали утренние новости.
— Ба, ты гений, — бабушка и внучка разговаривали по видеосвязи, — вдруг нас кто-то видел?
— Оленька, — Таисия Александровна поправила очки, — тех, кто мог вас заметить, сейчас изучают на предмет обгоревших останков. Так что расслабься. Месть — это блюдо, которое подают горячим.
Ольга рассмеялась, хорошо, когда есть бабушка. Хорошо, когда есть любимый. Хорошо, когда враги — там, где им самое место. В Аду или в морге. Разница, в общем-то, небольшая…
Эпилог
Июньское солнце золотило верхушки деревьев, птички щебетали, как по заказу, легкий ветерок раздувал гирлянды из белых и золотых шаров. Загородный особняк семьи Титовых напоминал съемочную площадку идеальной семейной жизни: на лужайке накрыты столы с закусками, играет ненавязчивая музыка, в центре великолепия стоит счастливая пара. Ольга — в свободном летящем платье нежно-розового цвета с распущенными волосами и таким сияющим лицом, что можно было забыть про электричество, ее живот уже округлился, но пока позволял двигаться с грацией достойной кошки, которая просто приятно отъелась. Александр был одет в светлые льняные брюки и белоснежную рубашку рукава которой были закатаны до локтей открывая мощные предплечья. На голове у мажора красовалась панамка, Ольга заставила любимого супруга надеть акссесур для того, «чтобы тебе не напекло голову, а то ты у меня и так с перегрева иногда тупишь». Панамка была украшена смешным рисунком с аистами несущими младенцев. Гостей было немного, только свои: Таисия Александровна с видом королевы-матери восседала в плетеном кресле с бокалом коньяка; родители Ольги, дед Иван и несколько проверенных временем друзей семьи. Приглашенные расселись за огромным столом, официанты разлили шампанское, настал главный момент мероприятия.
Саша подошёл к жене с видом заправского кавалера с огромным букетом алых, как его любовь, колючих, как характер жены красных роз:
— Любимка, я снимаю перед тобой шляпу, — малыш стянул с головы дурацкую панамку, отвесил Ольге шутовской поклон.
Будущая мать расхохоталась принимая букет:
— Саш, я не хотела, чтобы ты парился по поводу гореликов. На тот момент наша подготовка к свадьбе была для меня гораздо важнее.
— А я что? — Саша напустил на себя оскорбленный вид, но глаза мажора сияли, — я сделал всё, как обещал. Фейерверк — был? Был! Тыква — была? Ещё какая тыква! Я её сам, лично из арбуза вырезал, потому что нормальную тыкву в мае хрен найдёшь!
— И моё шикарное платье в бриллиантах… — мечтательно протянула Ольга прижимаясь к мужу. Девушка вспомнила самый счастливый день в ее жизни: белое платье невесты расшитое тысячами крошечных кристаллов весило, как пол Александра, стоимость наряда — хорошая иномарка.
— А теперь, — Саша перешёл на деловой тон, — давай пробьем воздушные шарики. Я, если честно, всю ночь не спал. У меня нервы, как у сапера на минном поле. Мне кажется, я даже немного похудел от переживаний!
— Любимый, как ты думаешь, какого цвета у нас будут конфетти?
Саша задумался, притворно потер подбородок:
— Любимка, если судить по моим анализам, я просто кладезь тестостерона. Так что, скорее всего, синие. Оль, а если судить по тому, как ты каждый день меня строишь, то у нас явно родится маленькая копия тебя. Значит, розовые.
— Любимый, то есть ты хочешь сказать, что если у нас будет девочка, она меня скопирует и будет тебя строить? — прищурилась Ольга.
— Я хочу сказать, что я буду счастлив при любом раскладе, — дипломатично ответил Саша, — ну что, погнали?
Супруги подошли к огромному чёрному шару, который гордо возвышался на специальной подставке в центре лужайки, внутри скрывалась великая тайна. Гости предвкушали шоу, Таисия Александровна привстала с кресла, что было знаком ее высочайшего интереса.
— Давай одновременно.
— Договорились. На счёт три…
Ольга и Александр замерли.
— Раз…
В гробовой тишине было слышно, как где-то чирикнул воробей, малыш нервно сглотнул.
— Два…
Семья Бигфут-Титовы затаила дыхание.
— ТРИ!!!
Два точных, синхронных удара, шар лопнул с оглушительным хлопком, в воздух взметнулся настоящий фейерверк конфетти. На супругов посыпались тысячи, миллионы крошечных бумажных кружочков, закружились в воздухе оседая на волосах, на плечах, на траве.
Синие.
Тысячи синих конфетти глубокого, насыщенного, небесно-синего цвета.
— СИНИЙ!!! — заорал Саша так, что, наверное, в соседнем посёлке проснулись собаки, — ЛЮБИМКА, У НАС БУДЕТ СЫН!!!
Мажор подхватил Ольгу на руки, кружил любимую, а конфетти всё сыпались и сыпались создавая вокруг супругов настоящий синий вихрь.
— ОЛЯ!!! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!! ТЫ МНЕ РОДИШЬ СЫНА!!! НАСТОЯЩЕГО ПАЦАНА!!! МАЛЕНЬКОГО МУЖИКА!!!
— Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросила мужа Ольга.
— О чём?
— О том, что полгода назад мы думали, что наша жизнь закончена. Что нас разлучили, растоптали, уничтожили. А теперь… у нас скоро родится маленький Мирон.
— Или маленькая Виктория.
— Но конфетти-то синие, — хитро прищурилась Ольга.
— Значит Данила, — Алекс нежно поцеловал жену.
Где-то в небе над головами супруга гремел салют, мажор организовал фейерверк, потому что «какая гендер-пати без фейерверка? Это же почти, как свадьба только без регистрации!», разноцветные огни раскрашивали вечернее небо.
— Сань, — прошептала Ольга.
— М…?
— Я тебя люблю, даже, когда ты дурак.
— Я только твой дурак, — согласился мажор.
Маленький комочек согласно толкнул мамочку ножкой:
КОНЕЦ.