Милла Коскинен – Генри VII (страница 57)
У них были своеобразные отношения, у короля и его лейтенанта. Когда Килдэйр бывал при дворе, его манеры вымораживали становившихся всё более церемониальными придворных — он мог взять короля за руку, разговаривая с ним, рассказать ему пару-тройку не совсем приличных историй, сопровождая рассказ божбой и раскатами хохота. Учитывая, что граф говорил по-гэлльски, который не понимал ни Генри VII, ни его окружение, его визиты были для всех тяжелым испытанием. Король, впрочем, даже не пытался против такой фамильярности роптать — ему, в сущности, нравился этот шумный и харизматичный тип, который через несколько лет будет «оправдываться» против обвинения архиепископа в том, что он подпалил собор, словами: «я бы этого никогда не сделал, если бы мне не сказали, что ты там!».
Конечно, Генри VII не был бы самим собой, если бы, узнав о триумфе загадочного молодого человека в Корке, не отправил в Ирландию сэра Джеймса Ормонда, сына-бастарда лорда Батлера, в сопровождении 200 солдат под командованием Томаса Гарта, чтобы отвлечь возможное внимание лорда Кильдэйра к Варбеку — Батлеры и Фиц-Джеральды нещадно враждовали века эдак с XIII. Расчет короля оправдался полностью. Именно к тому периоду относится эпизод, который сейчас кажется забавным, но вряд ли таковым был в свое время.
В 1492-м году, Батлеры и Фиц-Джеральды, и так вечно враждующие друг с другом, рассорились до такой степени, что Батлерам пришлось укрыться в часовне кафедрала, прибегнув к святости церковного убежища. Фиц-Джеральды последовали за Батлерами, и стали требовать, чтобы те открыли дверь — чтобы они могли пожать друг другу руки, и помириться. Батлеры отказывались, обоснованно опасаясь, что прецеденты Войн Роз сильно ослабили понятие церковного убежища. В конце концов, Фиц-Джеральды просто прорубили в двери дыру, и через неё состоялось историческое рукопожатие. Перемирие вскоре было нарушено, но жест остался в истории — уж больно красив был.
В общем, в Ирландии становилось жарковато, и французский король счел за благо эвакуировать претендента на трон от йоркистов из Ирландии во Францию летом 1492 года.
А в октябре того же года, во Францию отправился и Генри VII — с войной. Ну как с войной… Как говорят историки, это был парад от Кале до Булони, с короткой осадой в конце. Причем, никто не может со стопроцентной уверенностью сказать, зачем этот поход в принципе состоялся. Причем, король озаботился договориться с парламентом ещё в 1491 году, объявив, что Франция сеет раздор в Европе, и мутит воды английской политики, поддерживая беглых и скрытых йоркистов. Я подозреваю, что единственным смыслом этого похода было своего рода освящение союза с Фердинандом и Максимилианом, а единственным смыслом союза — красивый выход на арену международной политики новой английской королевской династии. Но могло быть и ещё что-то. Например, идея, что возможность заключить договоры с императором Священной Римской империи и Испанией слишком напоминает ситуацию с самым славным представителем династии Ланкастеров, Генри V, чтобы не пристегнуть Генри VII, как бы наследника Ланкастеров, к былому блеску.
Собирались ли короли Англии и Франции воевать на самом деле? Во всяком случае, лошадь Генри VII была украшена лилиями королевского дома Франции, и он велел начеканить монет, где в центре «розы Тюдоров» красовалась та же лилия. Тем не менее, проблемы с военными походами Англии на континент оставались всё теми же: перевозка большого количества военного контингента и оружия требовала большого количества плавсредств. В данном случае, для перевозки 14 000 человек понадобилось 700 кораблей, и собирать эти корабли пришлось долго. Вообще, похоже на то, что изначально-то Генри VII все-таки намеревался повторить путь Генри V из Портсмута в Нормандию, но затем случилось неизбежное.
Это должна была быть совместная операция — Генри и Максимилиан, у которого тоже сошлись звёзды повоевать с Францией в 1492 году. И они настолько интенсивно обменивались посланиями по координации действий, что часть их оказалась перехвачена. Соответственно, планы пришлось менять, буквально переодевшись на лету — из Портсмута в Кентербери и из Нормандии в Кале. И с этого момента серьезное намерение вернуть потерянные английские владения во Франции превратилось в парад с намерением получить от Франции какую-никакую почетную «пенсию», как когда-то получил Эдвард IV.
Договор в Этапле был заключен 3 ноября 1492 года, и это был хороший договор. Во-первых, англичане получили компенсацию расходов в размере 159 000 фунтов. Во-вторых, французы согласились заплатить англичанам всё, что тем задолжала Бретань, то есть 745 000 золотых крон — астрономическая сумма, которую вряд ли сама Бретань была способна когда-либо заплатить. Даже Франция договорилась выплачивать эти деньги по 50 000 золотых крон в год, и это было около 5 % всего годового дохода английской короны. В-третьих, Франция пообещала выслать «Перкина Варбека» и, что самое интересное, так и поступила. Более того, до самого 1513 года Англия и Франция сблизились, как никогда до этого. Взамен Генри VII просто пришлось признать права Франции на Бретань, но поскольку Анна Бретонская к тому времени уже согласилась на французский брак, это было признанием де-факто.
Довольно напряженными остались только отношения между Англией и императором Максимилианом, с точки зрения которого Генри VII нарушил их договор ради выгоды. На самом деле, Максимилиан просто провозился слишком долго, явившись на рандеву через месяц после того, как англичане и французы подписали договор, а те, в свою очередь, торопились с договором до начала зимы. Но кто же признает свою ошибку? В результате, бездомным «Перкин Варбек» не остался, и перебрался под крыло к императору. Который, надо сказать, на тот момент вообще понятия не имел, с кем он имеет дело — то ли действительно с дорогим племянником уважаемой родственницы, Маргарет Бургундской, то ли со самозванцем и авантюристом, готовность которого к приключению окружающие политики хотели использовать в своих интересах.
Заговор Варбека развивается
В 1493 году у всех, вовлеченных словом, делом или фантазиями в историю с парнем, который то ли был, то ли не был принцем Ричардом Английским, закончилось время для размышлений. Генри VII наложил санкции на торговлю с Фландрией, но оружие это было традиционно обоюдоострым: Фландрия не получала английскую шерсть, но и английские купцы не могли получить свои деньги. Тем временем, всегда готовые пограбить иностранцев, англичане атаковали поселения иностранных торговцев (ганзейцев, в основном) и их корабли, хотя груз тех кораблей и не попадал под эмбарго. С другой стороны, эта предубежденность к иноземцам росла в пропорции к страху, что превратившийся из союзника во врага Максимилиан и прочие враждебные силы готовят вторжение в Англию.
При дворе короля знали, что к марту 1493 года как минимум сэр Роберт Клиффорд, лорд Фиц-Уолтер, сэр Хэмфри Саваж, сэр Саймон Монфорт, сэр Томас Твэйтс, Уильям Дюбени, сэр Уильям Стэнли и ещё некоторые договорились оказать помощь «самозванцу». Тем не менее, служба безопасности короля не сомневалась, что эти лорды — только верхушка айсберга, и тщательно следила за передвижением по стране тех, кто традиционно не сидел на месте: за торговцами, коробейниками, монахами, актерами, музыкантами. Сэр Реджинальд Брэй, использовавший в свое время эту братию виртуозно, несомненно имел среди них своих шпионов, и мог держать руку на пульсе заговорщиков. Насколько известно, существовал план убийства короля и его наиболее важных придворных путем нанесения яда на дверные ручки. А одной ночью весь Лондон был обклеен призывами присоединиться к Ричарду Английскому и свергнуть узурпаторов.
Тем не менее, в апреле 1493 Генри VII покинул Лондон и обосновался в Кенилворте, усилив там гарнизон. В силах своих помощников в Лондоне он не сомневался, а вот возможные шевеления в Уэльсе, Восточной Англии и Шропшире были настолько потенциально опасны, что требовали власти и полномочий короля для быстрого реагирования. Как показало время, в Лондоне и в самом деле справились с заговорщиками играючи. Сэр Хэмфри Саваж, обнаглевший к маю до прямых призывов лондонцев к бунту, был вынужден искать укрытия в Вестминстерском аббатстве, а сэр Роберт Клиффорд — бежать в Бургундию (впрочем, именно он-то был шпионом короля, и вся история с заговором дала ему прекрасную причину оказаться вполне легально в гуще событий). Королевские патрули в Кенте перехватывали посланцев заговорщиков. Маргарет Бургундская не смогла собрать деньги, чтобы нанять наемников, а Максимилиан готовился полностью взять на себя все обязанности императора Священной Римской империи, потому что его отец явно приближался к смерти — ему было не до Англии, хотя позже, когда старик все-таки умер, Максимилиан приволок своего протеже на похороны, представив его законным королем Англии.
Чем занимался «Перкин Варбек»? Дипломатией. В частности, сохранилось его письмо Изабелле Кастильской: “Most gracious and excellent Princess, my most noble Lady and cousin, I commit myself entirely to your majesty. When the Prince of Wales, eldest son of Edward King of England of pious memory, my very Dear lord and father, was put to death, a death to be pitied, and I myself, at the age of about nine, was also delivered up to a certain lord to be killed, it pleased divine clemency that this lord, pitying my innocence, should preserve me alive and unharmed. However, he forced me first to swear upon the sacred body of Our Lord that I would not reveal [my] name, lineage or family to anyone at all until a certain number of years [had passed]. Then he sent me abroad…”[125].