Милла Коскинен – Генри VII (страница 24)

Самого Ричмонда они призывали высадиться в середине октября в гавани Пула (Дорсет), где его встретили бы воодушевлённые сторонники. Они также рекомендовали ему послать в Париж Джона Чейни, чтобы он сказал королю Франции о том, что король Ричард готовится начать с Францией войну. И что переговоры, которые Ричард ведёт с французской делегацией — это просто попытки отвлечь внимание до конца зимы 1484-85 гг. Предполагалось, что подобная информация (очевидно, просто провокационная) побудит французское правительство подключиться к делу возведения на трон Генри Ричмонда.

Вообще, сам Уильям Коллингборн не сказать, чтобы был полным ничтожеством. И шерифом он был, и помощником мирового судьи, и достаточно богатым джентри, чтобы жениться на вдове сэра Джеймса Пикеринга, принадлежавшему к старинному и уважаемому в провинции роду. Тем не менее, Коллингборн ни в коем случае не принадлежал к числу людей, имеющих доступ к секретнейшей информации. И ни один историк до сих пор не смог понять, отчего этот почтенный, богатый, и не сказать чтоб молодой человек вдруг подхватился бунтовать против Ричарда III.

Единственная реальная зацепка — это находка викторианского историка Джеймса Рамсея. В июле 1484 года Ричард писал своей матушке, герцогине Сесилии, что обязанности Коллингборна в Уилтшире, где у герцогини были земельные владения, будет отныне исполнять виконт Ловелл. Но это может быть не причиной недовольства Коллингборна режимом Ричарда, а реакцией Ричарда на известие о том, что Коллингборн искал человека для корреспонденции с Генри Ричмондом. На мой взгляд, сообщение о том, что Коллингборн и Тьюрбервилл искали человека для вояжа в Бретань, смахивает на сообщение службы безопасности. После чего, Коллингборн, похоже, пустился в бега, и попался только после дичайшей выходки — это он, в июле, пришпилил к дверям собора св. Павла вирши “The Catte, the Ratte and Lovell our dogge rulyth all Englande under a hogge”[30].

Тем не менее, посланец из Англии на материк отправился. Сразу после того, как служба безопасности короля сосредоточилась на поисках Коллингборна. И прибыл он, в середине августа, не в Бретань, а в Нормандию, где и был благополучно арестован охраной побережья. У которой, как ни странно, было уже распоряжение, за подписью короля Шарля, отнестись к пленнику со всем пиететом, и отвезти его в Париж.

Как хотите, но в истории Коллигборна много нелепостей. Чего стоит поиск(!) посланца за 8 фунтов. Такое впечатление, что искали по портовым кабакам. И самая большая нелепость — это пятидесятилетний шериф и помощник мирового судьи, вешающий на людном месте вирши о кошке, собаке и крысе, управляющими Англией под властью вепря. Я думаю, что Коллингборна использовали. Так же, как использовали ранее герцога Бэкингема. Соответственно, и сценарист был тот же — Мортон, сидящий, кстати, вовсе не в Бретани, а во Фландрии. И режиссёр тот же — Реджинальд Брэй.

В данном случае, целью было дать Франции официальный повод для вмешательства в пользу Генри Ричмонда. Думаю, французы искренне верили, что Ричард объявит Франции войну. Не именно в 1485 году, когда у него не было для этого ресурсов, сбор которых должен был быть согласован с парламентом, который надо было ещё созвать. Но в недалёком будущем. А с Луи Орлеанским и прочими участниками Безумной войны под боком, Анна де Божё просто не могла себе позволить воевать на два фронта. Ричарда III надо было заменить на короля, относящегося к Франции как к другу, а не как к врагу.

Сбежал!

В сентябре 1484 года в Бретань отправился сам Уильям Кэтсби, что означало, что переговоры между двумя странами вошли в завершающую стадию. Ричард III предложил Франциску Бретонскому восстановить его в титуле графа Ричмода и дать ещё кое-какие владения в Англии, а Ландау, который и вёл переговоры, получил обещание, что если Генри Ричмонд будет выдан в Англию, то Англия защитит Ландау от его врагов из числа бретонского дворянства.

Ландау торопился, потому что у него были основания полагать, что Ричмонд ведёт секретные переговоры с правительством Анны де Божё. И, естественно, не ошибался. Потому что о приближении переговоров к финалу узнал епископ Мортон, окопавшийся во Фландрии. Узнал через своих людей в Вестминстере, а им новость сообщил епископ из Сен-Поль-де-Леона. И Мортон немедленно послал своего верного Кристофера Урсвика во Францию с вопросом, примет ли Ричмонда под свою защиту Шарль VIII. Вопрос, естественно, был чистой формальностью.

Одновременно, из поместья лорда Стэнли вблизи Ливерпуля, к Генри Ричмонду отправился Хэмфри Бреретон — с крупной суммой денег. В данном случае, если информация правдива (её источником является баллада, написанная, скорее всего, в семье Бреретонов[31]), она доказывает, что лорд Стэнли был плотно вовлечён в схему заговора по свержению династии Йорков в целом, и Ричарда III в частности.

Само по себе бегство Генри Ричмонда во Францию было эпично и живописно, как это обычно и выглядит в случае «роялей в кустах». Судите сами.

Сначала, Ричмонд отправляет дядюшку Джаспера и несколько избранных джентльменов как бы в Ренн, где, по слухам, притаился стратегически заболевший герцог Франциск, с целью навестить болящего. Совершенно случайно, путь этих джентльменов приводит их к границе с Францией. И, совершенно неожиданно для эскорта, англичане вдруг срываются в галоп, и беспрепятственно пересекают границу, без малейшего препятствия со стороны как бы сторожащих их бретонцев, которые арбалеты, по-видимому, в трактире забыли.

Через два дня, сам Ричмонд, с сопровождением от пяти (по Виргилу) до тринадцати (по бретонским хроникам) человек, покидает Ванн, чтобы навестить некоего друга, живущего неподалёку. В пяти милях от города, он вдруг сворачивает в лес, где меняется со своим конюхом одеждой, и, через лес же, в сопровождении одного человека, скачет всё к той же французской границе с Анжу, благополучно её пересекает, и падает в объятия своего мужественного дядюшки.

Прекрасная, как баллада, история. Если бы не этот проклятый здравый смысл! Здравый смысл отрицает возможность свободного блуждания английских беженцев по территории герцогства, потому что переговоры об их выдаче теряли, в таком случае, этот самый здравый смысл. Напомню, что изначально и Ричмонда, и Тюдора поместили под охрану, чтобы их просто-напросто не похитили.

Далее, мне не вполне понятен финт с переодеванием, если путь Ричмонда пролегал по лесу, не говоря уже о том, что вряд ли конюх графа носил одежду простолюдина. И, если в сопровождении Ричмонда были бретонские стражники (а они должны были быть), то какова вероятность того, что они не разглядели подмены в такой небольшой и тесной группе?

Похоже, что или Ландау играл на две стороны, или его крупно подставили. А подставить его мог только человек, власть которого над стражниками была выше власти Ландау — или герцогиня, или, скорее всего, сам хитроумный герцог Франциск. Хотя могла иметь место и многоходовка. Вся эта феерия произошла в конце сентября.

Ландау же, стал собирать эскорт для сопровождения Ричмонда к англичанам через четыре дня после бегства неудобного государственного пленника. Естественно, он или изобразил, или действительно почувствовал глубокий шок от известия, что птичка упорхнула, и разослал поисковые группы по городам и тесноватым весям Бретани.

И тут на сцене появился внезапно выздоровевший Франциск. Его гневу не было предела. Как, этот презренный торгаш Ландау посмел договориться о выдаче несчастных беглецов под топоры английских палачей?! После того, как он, Франциск, своим герцогским словом гарантировал им безопасность?! Он немедленно вызвал Вудвилла, Чейни и Пойнинга к себе, осыпал их подарками и извинениями, и — отпустил во Францию. Вся операция обошлась ему в 708 ливров.

Конечно, Франциск рисковал. Теперь у не было того, чего хотели и Франция, и Англия. С другой стороны, наконец-то не было. Времена изменились, и играть с соседями в те же игры, как при незабвенных Эдварде IV и Луи XI, смысла не имело. Франция получила своего альтернативного претендента на престол Англии, но Франция была слаба. Более того, 13 сентября 1484 года, Ричард III разрешил французским послам с эскортом в 200 человек прибыть в своё королевство. И если у Франциска были сомнения относительно боеспособности запутавшейся во внутренних проблемах Франции, то союз Англии с Францией его пугал.

Теперь, когда Тюдор был у французов, герцог Бретани здраво рассудил, что ему удалось перекинуть эту проблему на плечи ближнего, и ослабить возможность заключения неприятного для него союза. А вот союзу Англии с Бретанью ничто больше не мешало. Заодно, герцог получил блестящий повод приструнить Ландау, да и указать своей герцогине на её место при дворе.

Что ж, человек предполагает…

Трансформация беглеца

Ситуация во Франции осенью 1484 года была богатой на возможности. Мало того, что Анна де Божё вышла победительницей из склоки с Луи Орлеанским. Во Франции тогда находились и многое бретонские бароны, лихо попытавшиеся свести у себя дома счеты с Ландау, напав на его поместье в апреле. Авантюра не удалась, и теперь правительство де Божё имело в руках рычаги воздействия на Бретань. Всё-таки, бароны — это не только длинные родословные, но и сложная взаимосвязь вассальной и родственной преданности с людьми, находившимися в Бретани.