Милена Завойчинская – Цветная музыка сидхе (страница 31)

Старейшина-гном слушал меня в этот момент крайне внимательно и едва заметно кивал в такт моим словам. А я продолжила:

— Так же беспочвенны и обвинения меня в грабеже жителей Дагры. Я предъявила в банк долговые расписки названных господ. Там эти документы тщательно проверили, перевели на мой счет причитающиеся по ним суммы, а сами обязательства были погашены. Долговые расписки у меня на руках, на них имеются резолюции и печати, подтверждающие, что эти обязательства закрыты, данные люди моему отцу и мне, как его наследнице, больше ничего не должны. Им отправлены уведомления по внутренней системе банковского оповещения. Надеюсь, представители Дагры не хотят оскорбить народ гномов и обвинить их в финансовых махинациях в мою пользу? Что же касается фамильных драгоценностей рода дас Рези. Повторяю: я единственная законная наследница своего отца. Завещание у меня есть. Посему в том, что эти драгоценности перешли ко мне, нет никакого мошенничества. Они мои по праву наследования. И уж конечно, принадлежащие мне средства не должны быть переданы короне Дагры. Я! Единственная! Законная! Наследница!

— Вы можете показать нам документы, леди Рэмина? — гневно хмуря брови и сердито сверкая маленькими глазками на наглецов, посмевших выразить недоверие его народу, известному своей кристальной честностью и безупречной репутацией, спросил старейшина-гном.

— Да, сиятельный лорд, — кивнув, я быстро перелистала все оставшиеся у меня в руках бумаги и передала подошедшему ко мне клерку завещание и все то, что в свое время предъявляла в банк.

Бородатый низкорослый член Совета старейшин долго и кропотливо изучал их, после чего достал из кармана два артефакта. Не поленившись, встал со своего «трона» и подошел ко мне.

— Леди, не могли бы вы предоставить мне образец вашей крови?

— Да, сиятельный, — протянула я ему левую руку и подставила мизинец.

Легкий укол, снятая артефактом капелька крови, затем — слепок моей ауры, которую просканировал второй артефакт. Гном вернулся на свое место, что-то поколдовал с финансовыми документами и полученными у меня образцами, после чего вскинулся и, цедя слова, обратился к людям из Дагры:

— Возмутительно! Как только посмели вы оскорбить мой народ подозрениями в банковских аферах?! Всё, сказанное леди Рэминой, является чистой правдой. Все до единого документа — подлинные и законные! А она сама — именно та, кто указан в завещании как единственная наследница! Я буду вынужден сообщить о ваших невероятных в своей наглости наветах и грязных инсинуациях своему народу. Кажется, нам следует хорошо подумать, продолжать ли сотрудничество с Дагрой.

Лорд, предъявивший обвинения, аж взмок и побагровел. Кажется, осознал, что сказал что-то не то, желая добраться до меня и моих денег.

Три сестры Неумолимой вглядывались в меня пристально, оценивающе. Сейчас в их эмоциях читалась уже не ненависть, а холодный расчет, они явно размышляли о своих дальнейших действиях и прикидывали, чего еще от меня ждать. Похоже, получить такой отпор никто не предполагал. Всё же я еще совсем молодая, неопытная, и вдруг такое странное поведение…

Ну? И какой же следующий ход?

— Лорды-старейшины, — вдруг ядовито улыбнувшись, поднялась с места та жрица, что оскорбляла меня. — Мы признаем, что наши обвинения были необоснованны, нас ввели в заблуждение. Леди Рэмина оправдана, и претензий по всем озвученным пунктам мы не имеем.

Она сверкнула глазами и сладко пропела, взглянув на меня:

— Бедная запутавшаяся девочка просто не осознавала, что творит, убегая из родного дома. Ее напугали, заморочили голову. Гаспар дас Рези ввел в заблуждение и королевских стряпчих, как мы теперь понимаем, предъявив им останки неизвестной особы, выдав за труп своей погибшей единокровной сестры. Но мы уже во всем разобрались. Признаем права наследницы рода на состояние, земли и титул. Более того, мы берем малышку под свою ответственность и доставим ее на родину, где ей назначат опекуна. Бедняжка ведь еще совсем ребенок.

Крайне довольная собой, она села, а я подняла руку, привлекая к себе внимание:

— Лорды-старейшины, я вынуждена отклонить щедрое предложение сестры Неумолимой. Да, мне всего семнадцать лет, и я несовершеннолетняя по законам всех стран и народов, если смотреть только на мой возраст. — Жрицы напряглись, уставившись на меня не мигая. — Но я предвидела подобное желание — назначить мне опекуна, а потому прошла испытание богов и последующие два, доказавшие, что я зрелая, самостоятельная личность и в опеке не нуждаюсь. Прошу вас, взгляните, — поддернув рукав, я продемонстрировала запястье, украшенное двумя тонкими цепочками браслетов и несмываемым божественным рисунком.

— Не могли бы вы подойти к нам, леди? — лукаво сощурил глаза архимаг Лагрен. — Я и мои собратья желаем убедиться в том, что и эти доказательства являются подлинными и неоспоримыми, так же как и все прочие, предъявленные вами ранее.

— Да, сиятельные.

Легко встав, я дошла до возвышения и, вытянув вперед руку, поочередно постояла перед каждым из старейшин, позволяя им пощупать и проверить то, что украшало мое запястье.

— Благодарим вас, леди Рэмина, — чуть ли не мурлыкнул симпатичный немолодой оборотень. Он за всё время не проронил ни слова, но, судя по искоркам в зеленых глазах, развлекался от души фарсом, творившимся перед ним. — Подтверждаем! Испытание богов пройдено, так же как и прочие. Мы согласны с богами и магией и подтверждаем: невзирая на юный возраст, вы зрелая состоявшаяся личность и в опекунах не нуждаетесь. Просим вас вернуться на место, сиятельная.

Сделав реверанс, я прошла к своему стулу и присела.

— Но это невозможно! — возмутился один из лордов Дагры. — Какое еще испытание богов и магии? Что за чушь?

— Просим вас следить за своими словами! — от интонаций лорда Рамидорна захотелось втянуть голову в плечи. — Мы в курсе, что в Дагре поклоняются лишь Неумолимой. Но весь остальной мир почитает божественный пантеон в полном составе. Мы веруем во всех шестерых покровителей. Любой из нас может воззвать к их суду! Леди Рэмина это сделала, в чем мы убедились только что. Боги признали ее право на собственную власть над своей жизнью. Опекуны ей не требуются.

— Ну что ж, — хищно оскалилась старшая из сестер Неумолимой и встала, заставив меня напрячься. И что же они еще предъявят мне? — В таком случае мы требуем немедленной казни опасной государственной преступницы. Как вы утверждаете, она взрослая, не нуждается в опекунах, а значит, должна отвечать перед законом как совершеннолетняя личность. Мы обвиняем данную особу в том, что она незаконно пересекла границы Дагры, покинула свое королевство. Но она всё еще является гражданкой Дагры, а потому приговаривается к смерти через сожжение. По нашим законам любой, в ком есть магический дар, — преступник, подлежащий немедленному умерщвлению в очищающем огне. Так повелела богиня смерти. И будет она яростна в своем гневе, если мы не исполним ее волю. Кроме того, мы — сестры страшной и суровой Неумолимой, а потому видим, что данная особа проклята. Она «поцелованная смертью». Даже богиня признала, что ее место на костре! И не будет ей покоя и во владениях Неумолимой, она обречена на вечные муки!

— Протестую! — Моя поднятая рука задрожала. Всё же нервы у меня не железные, даже транс не помогал до конца стойко выдержать всё происходящее и не дрогнуть.

— Вы смеете протестовать, «поцелованная смертью»? — повернулась ко мне жрица. — Вы прожили в Дагре шестнадцать лет. Уж вам ли не знать наших законов? А также того, что такое проклятие богини смерти?

— Я выражаю категорическое несогласие с тем, что это проклятие! — Я встала со стула и выпрямила спину. — Да, я «поцелованная смертью». Но это не проклятие. Это благословение, подарок Неумолимой. Я в негодовании от вашей лжи в ее адрес. Вы ведь ее жрицы! Как у вас язык поворачивается называть ее страшной и суровой?! Она добрая и справедливая! Богиня почтила меня, оказала величайшую милость и явила мне свой лик, когда я проходила испытание богов. Я разговаривала с ней. Она красавица, а вовсе не та жуткая уродина, какую вы рисуете в храмах Дагры! Она щедро дарит всем, уходящим в ее владения, покой и отдых! Я не согласна с тем, что это Неумолимая распорядилась сжигать на костре всех, в ком есть хоть крупица магического дара. Это грязнейшие наветы на богиню. Прикрываясь именем великой, вы, назвавшиеся ее сестрами, сами являясь магами, творите на землях Дагры свои черные дела, уничтожая всех, кто может составить вам конкуренцию. Я прошла всё закрытое королевство пешком, добираясь до перевала на границе. Видела сожженную после жутких пыток девушку, вся вина которой заключалась в том, что она не угодила чем-то вам. Наблюдала семью с двумя маленькими детьми, которых отправили на костер вместе с родителями. За что?! Что они успели сделать? Ничего! Им просто не повезло появиться на свет в семье, где отец предположительно обладал магией. Я видела и иные казни, творящиеся по вашей воле. Знаю, как запуган народ. И это не воля богини! О нет! Это воля жриц! Вы от ее имени творите все эти жестокости. Это ваши руки по локоть в крови. А Неумолимая… она добра к нам, смертным людям и нелюдям, так же как добры к нам остальные боги. И не смейте! Слышите?! Не смейте оскорблять ее! Да, я выросла в Дагре. Я с детства привыкла почитать и бояться богиню смерти. Но всё было обманом! Это вы нас запугивали! Это вы убивали и продолжаете убивать свой народ, а не она! И если потребуется, я готова снова пройти испытание богов! Воззвать к Неумолимой и молить ее сказать свое слово и покарать тех, кто действительно виновен!