Милена Завойчинская – Цветная музыка сидхе (страница 23)

— И зачем это? — подняла я голову и уперлась подбородком в горячую кожу своего «матраса».

— Если бы мог, я бы вообще впитал тебя в себя, — невозмутимо пояснил он. Похоже, ни капли смущения или раскаяния в столь странных поступках я от него не дождусь. Лишь ночью он досадовал на себя.

— Почему ты не избавился от шрама на лице? — подняв одну руку, я легко погладила кончиками пальцев его изуродованную щеку. — Ведь на теле были куда более страшные рубцы, а их все убрал целитель лорда Калахана. Некогда было?

— Не для кого было. Я обращался к целителю, он предупредил о возможных последствиях. То, что на щеке, — след от магического оружия. В роду Эндариля много редкостей и артефактов, одним из них он и ранил меня тогда, давно. Что же касается лечения… У меня и так не все в порядке с головой, как оказалось, а при вмешательстве целительской магии в это последствие я могу сойти с ума в прямом смысле этого слова.

Я гладила жесткий выпуклый рубец и молча рассматривала лицо дракона сквозь полуопущенные ресницы.

— Ты красивый. Раньше, наверное, был еще красивее.

— Тебе неприятно видеть меня таким? — немного напряженно спросил он. — Я готов рискнуть ради тебя, но… Ты сможешь терпеть меня, если я свихнусь окончательно? Хочешь, чтобы я убрал его?

— Нет, не хочу. Мне всё равно. Ты ценен для меня не из-за внешности.

Комментировать мое признание Дарио не стал, но я почувствовала, как расслабилось его тело.

— Отнести тебя в ванную, чтобы умыться? А потом я сделаю тебе массаж. Масло вчера купил с запасом и привез.

— Тебя долго не было.

— Мне нужно было собрать свои вещи и кое-что приобрести. Так что? В ванную? А потом массаж? Или сначала позавтракаешь?

— Может, Ирма сделает мне массаж? Все же…

— Нет. Не в этой жизни. И не в следующей.

— Ты решил отыграться на мне за то, что я, будучи девчонкой, а не мальчиком, массировала тебя? — У меня невольно появилась улыбка. Отчего-то злиться на него не получалось.

— Ну, если только совсем немного, — усмехнулся Дарио. — Ты представить себе не можешь, как я бесился, вспоминая эти моменты в то время, когда был вдали от тебя. Особенно потому, что был вдали. А сейчас я постараюсь быть аккуратным и научусь. Вот у Ирмы и научусь.

— То есть ты не умеешь делать массаж. Мило. Давай все же Ирма, а?

— Я научусь!

Вот и поговорили… Мыл в ванне, пахнувшей лечебным эликсиром, меня он, и массаж мне делал он, сосредоточенно втирая в кожу масло, разгоняя кровь, разминая ослабевшие мышцы. Было… приятно. И совершенно не стыдно, даже когда я лежала на спине, полностью обнаженная, вся на виду, а его руки были на моем теле…

Да что со мной не так, а?

После окончания лечебных процедур я позавтракала. Поинтересовалась, где Ирма, и услышала, что в соседней комнате, ждет, пока я освобожусь.

— Дар, а чем ты планируешь заниматься? Ну, ты же вернул имя и состояние. Что делают аристократы драконов?

— Живут, — пожал он плечами. — Но я уже придумал, чем займусь. Как только ты поправишься, я стану тебя учить. Я ведь маг, неплохой, к слову. Вот и стану тебя обучать всему, что знаю сам. А еще тренировать. Мое сокровище лениво и безалаберно. Уверен, все эти месяцы ты пренебрегала физической нагрузкой.

— Я читала книги. Это важно! И ездила верхом.

— Вот и я про это. Сидела с книгами и сидела на лошади. Совсем ослабла. Придется заняться тобой.

— Ты невыносим! — фыркнула я.

— Тебе только кажется. И я стараюсь. Вчера поговорил с твоей прислугой.

— О… И?

— Объяснил им причины своей неадекватности, принес извинения. Ты права, они славные люди. Озвучил им новые правила.

— Дарио! Это мои слуги! Это я должна рассказывать им новые правила! — возмутилась я и попыталась сесть. — Мы же договорились, что если ты будешь тут жить, то станешь соблюдать некоторые условия!

— Я просто рассказал им, что для дракона значит его сокровище, — сдерживая улыбку, уставился он мне в глаза. — И что не надо волновать меня, покушаясь на тебя и твое внимание. И что буду сильно нервничать, если кто-то попытается к тебе прикасаться, а я с этим не согласен. В остальном они могут заниматься своими делами как и раньше, я не собираюсь вмешиваться.

— Да-ар! — прищурилась я.

— И эти шустрые девчонки, Марша и Линда, отстояли право делать тебе прическу и помогать в некоторых деликатных случаях по уходу за телом. Их доводы были убедительны, я их принял.

— Дарио!

— Со своей стороны, я сделал прибавку к жалованью всем слугам, так как тоже буду тут жить и им придется следить за моим питанием, гардеробом и лошадью. И пообещал стараться больше не кричать и не пугать их. Твои домочадцы умные люди, они все поняли, мы пришли к взаимопониманию.

— Сейчас проверим, — заявила я, с трудом, но перекатилась на свою половину кровати, как смогла укрылась до шеи и потянула за сонетку.

— Доброе утро, леди, — тут же впорхнула в комнату Марша, довольная и улыбающаяся.

— Доброе утро, лорд. Чего-нибудь желаете?

Вид находящегося в моей постели дракона ее, похоже, совершенно не смутил.

— Марша, всё в порядке? — пристально уставилась я на служанку, которая сейчас совсем не была напуганной и не пыталась сжаться или втянуть голову в плечи, как вчера.

— Да, леди Рэмина. Жужа, Линда и родители передают вам пожелания скорейшего выздоровления. Ирма на кухне, обсуждает ваш рацион питания на ближайшую неделю. Вещи лорда Шедла мы все разобрали и разложили в гостевых покоях, в вашей спальне для него лишь самые необходимые мелочи.

— А этот самый лорд Шедл вас больше не обижает? — покосилась я на объект беседы.

— Нет, леди, — рассмеялась Марша. — Лорд с нами вчера обсудил проблему и объяснил причины своего срыва. Мы всё понимаем и не обижаемся. Мы же знаем, как для дракона важно его сокровище.

Я только глаза закатила и отпустила девушку.

Бред! Я попала в какой-то безумный бред! Но все считают, что это нормально. Так, может, это со мной что-то не так?

Понадобилось несколько минут на осмысление происходящего. Может, это не Дар сошел с ума, а я? Или всё-таки он, а за компанию с ним и все остальные?

— О чем задумалась? — перекатился ко мне предмет моих размышлений и снова сгреб в объятия, прижавшись всем телом.

— О тебе. О себе. О нас. Об окружающих, — честно ответила я. Не хотелось врать. Я в замешательстве и скрывать этого не намерена.

— Не надо думать, Рэми. Просто прими всё как есть.

— Не могу, — помедлив, ответила я. — По крайней мере сразу. Все происходящее — противоестественно. Дар, я ведь не… не кошка или собака. Я не твой питомец. Я девушка. А ты мужчина. У тебя наверняка есть потребности, а ты… И я…

— Конечно же, ты не мой питомец! — гневно отозвался он и, приподнявшись на локтях, завис надо мной. — Ты мое сокровище!

— А ты мой дракон, — поморщилась я с досадой. Он действительно не понимает? — Дар, когда ты последний раз был с женщиной?

— Давно. Еще до суда и приговора. Но тебя не должно это волновать.

— Ты сам себе противоречишь. Говоришь, что хочешь, чтобы мы были вместе, но при этом меня не должно волновать то, что происходило и происходит в твоей жизни? Ты ведь мне не рассказываешь. Что с твоей семьей? Чем ты занимался до того, как тебя обвинили в смерти старейшины? Что ты не поделил с ушедшими еще до твоего рождения сидхе? Как проходило твое существование после суда? Раньше ты не хотел говорить и все время увиливал от беседы, потому что был моим рабом. А потом ты меня бросил, и я так и не узнала о тебе каких-либо подробностей. Ты вернулся, ворвался в мою жизнь, которую я построила за эти месяцы, переворачиваешь ее сейчас с ног на голову, но я по-прежнему ничего не ведаю о тебе.

— А я и сейчас твой раб, — дернулась его изуродованная шрамом щека. — Только не из-за ошейника и магии. Я твой вечный добровольный раб из-за того, что дракон, а ты мое сокровище.

— Вот! Ты опять увиливаешь! Я не понимаю…

— Хорошо. Что ты желаешь обо мне узнать? Первый вопрос был о женщинах? Ладно. Как ты уже знаешь, меня осудили на смерть пятнадцать лет назад. До того я несколько лет, много, если уж точно, был с Хельгой. Думал, что люблю ее, а она меня. Это было ошибкой с моей стороны и обманом с ее. Она подставила меня.

— Дар…

— Не перебивай. С магистром Лудиусом у нее были свои сложные взаимоотношения. Даже я не всё знаю. Там многое намешано. И политические взгляды, и артефакт какой-то они не поделили, и еще что-то. Хельга была властной и амбициозной, не терпела несогласных с ее мнением и желанием. Сейчас мне самому странно, как я мог столько времени с ней уживаться и к тому же не замечать, что она изменяла мне. Не удивлюсь, если она меня чем-то опоила или приворожила. Я ведь очень богат… А Эндариль, он ведь был неплохим парнем, я знал его с юности, мы учились вместе в академии. Тогда же… Ладно, неважно. В общем, я оказался на рудниках. Десять лет кошмара. Потом меня выкупили, кошмар продолжился, просто в других условиях.

— То есть все эти пятнадцать лет…

Боги великие! Я понимаю, что для его расы полтора жалких десятилетия — это всего лишь миг. Но… Пятнадцать лет!!! Когда начинаешь думать о времени, как о чем-то более конкретном и применимом к тебе и твоим близким, становится страшно.

— Знаешь, я словно не жил все те годы, — потер Дарио щеку, которая подрагивала в нервном тике. — Я даже помню не всё. Сознание отключалось, стараясь уйти от реальности. А может, это из-за того, что мне заблокировали оборот и перекрыли все магические артерии, перед тем как отправить на рудники. Обычная практика с одаренными, чтобы не сбежали, воспользовавшись своими способностями. Я тогда не только лишился возможности говорить из-за печати вечной немоты, наложенной Хельгой, но будто оглох, ослеп, а часть меня ампутировали. Менялись места, люди вокруг, страны. Понятия не имею, когда и как я попал в тот притон, где ты меня нашла. И где и у кого я был до того. Я сейчас не берусь утверждать, что происходило в тот пятнадцатилетний период на самом деле, а что бред и сны. Мне порой думается, что я находился в какой-то спячке, что ли. То есть тело вроде как было в рабстве, его истязали, пытали, наказывали, я что-то делал, чему-то пытался противиться. Снова я осознал себя как нечто разумное месяца за три или четыре до того, как ты вытащила меня из той клетки. Увидел и понял — кто я такой и где, осознал, что больше не могу, и решил — пора к Неумолимой. Ненавидел всё и всех: этих мразей, Хельгу, Эндариля, своих соплеменников, себя. Себя больше всех. Потом снова провалы в памяти. Меня, кажется, пытались заставлять есть и пить. Не уверен, впрочем. Иногда выплывал из снов, если кто-то слишком громко разговаривал поблизости. А потом ко мне пробился голос, заявивший, что если во мне осталась хоть капля уважения к себе, то я должен подняться и хоть ползком, но последовать за ним. Так я встретил тебя. Дальше ты знаешь.